Вы здесь:
Рефераты и курсовые по культуре и искусству
Мальте Персон - Современная шведская литература: научно-фантастическое эссе
Когда человек недоволен настоящим, вполне естественно, что он либо оглядывается назад, либо заглядывает в будущее. Самовосприятие шведов, как и у многих других народов, формировалось на основе не только абсолютно вымышленного прошлого (благородные викинги, боги-асы, воины-конунги), но и абсолютно вымышленного будущего (Народный дом, полная занятость, построенное путем реформ и всеобщего согласия бесклассовое общество). Это нормально. Однако сейчас речь идет о шведской литературе, а когда речь заходит о шведской литературе, мы на нашей кафедре, если говорить серьезно, тоже не совсем довольны настоящим. Так что давайте оглянемся назад, а потом заглянем в будущее.
С тех пор как шведская литература, достойная называться литературой, только появилась - а произошло это не далее как в XVIII веке, - в разговорах о ней бытует образ скандинавского холода. Один из афоризмов поэта-классициста и журналиста Чельгрена (3) гласит: "Шведский гений все равно что шведское солнце. У нас выпадает несколько летних дней в году, столь же красивых, как в южных странах, но все остальное - осень и зима". Его враг Турильд (4) пишет, что шведский Парнас - "это холодная и голая скала, на которой то здесь, то там встречаются полузасохшие цветы. Место Аполлона на ней занимает дохлая белка. Скала покрыта льдом, окутана тучами". <...>
Иными словами, если шведская литература недостаточно хороша, виноват климат. Позже оценка становится менее однозначной, и другие романтики переворачивают образ с ног на голову: суровый холод Швеции - это наоборот ее сила, ее стойкость, источник ее (былого и/или грядущего) величия. До того как Альмквист начал заигрывать с кустом крыжовника, в своей программной статье "Значение шведской бедности" он сравнивал Швецию с непритязательным шиповником, и образ всего шведского как непритязательного, но морозоустойчивого кустарника повторяется потом в литературе, по крайней мере, вплоть до Харри Мартинсона (5) - моряка, лауреата Нобелевской премии и поэта-фантаста (который, подобно многим другим шведским писателям, питал особое пристрастие к можжевельнику).
Позже, в начале второй половины XX века, шведскую бедность в экономическом и политическом смысле фактически искоренили. А значит, тем самым исчезло и ее значение? Следовательно, мы должны искать новые символы, чтобы вернуть шведской литературе веру в собственные силы. Быть может, таким символом могла бы стать герань? Или, из-за отсутствия настоящего холода, что-нибудь позабористее? (6) <...>
Куда же идет шведская литература? Можно ли сделать ретроспективный анализ, чтобы обозначить тенденцию? Да, если где-то и можно сделать такой анализ, так это здесь, на нашей кафедре. В общих чертах шведская литература ХХ века имела тенденцию к цикличному развитию. Каждый цикл длился двадцать лет: десятилетие поиска новых форм сменялось десятилетием стабилизации и реакции и так далее. За модернистскими фейерверками 40-х годов последовала блеклая неоромантика 50-х. Экспериментальная лаборатория 60-х сменилась политическими догмами 70-х, а постмодернистская полемика 80-х - неспешной автобиографической прозой 90-х. Предположим, что эти циклы можно превратить в синусоиду и послать на радиоволне какой-нибудь мирной цивилизации для прослушивания на расстоянии многих световых лет. Какое же сообщение передаст радио "Свободная Швеция" на этой синусоидной волне?
Может быть, вот такую математическую формулу шведского мировоззрения: "Два закона правят нашей жизнью. Способность желать - это первый. Необходимость жертвовать - это второй"? Такую характеристику в начале XIX века дал тогдашней ситуации еще один романтик, канцелярист-гностик и поэт Стагнелиус (7). Много позже в своем эссе писатель и флейтист-любитель Ларс Густафссон (8) скажет по этому поводу, что с тех пор шведские писатели следовали почти исключительно второму закону, то есть необходимости жертвовать. Что само по себе вполне разумное разделение труда, поскольку остальное население усердно отдавалось власти желаний.
А потому неудивительно, что в XX веке под руководством социал-демократов благосостояние неуклонно росло, а уважение к литературе и литературному наследию так же неуклонно падало. Ценой экономического роста среди прочего стала и галопирующая языковая инфляция. Но раз эпоха благосостояния, достававшегося без труда, уже десять лет как закончилась, смеем ли мы надеяться на ренессанс литературы? Этот вопрос и является предметом обсуждения на нашей кафедре.
Исходя из описанной выше циклической модели и чисто технического анализа, текущее десятилетие должно быть очередным периодом литературной экспансии. Но, увы, создается впечатление - ведь до конца десятилетия осталось всего три года, - что оно по-настоящему не реализовало тот потенциал, которым бесспорно обладает. Новые писатели демонстрируют большой разброс ориентиров и движутся в различных многообещающих направлениях - таким образом, что возникает желание узнать, куда же они в конце концов придут. Однако сомневаюсь, что они создали хотя бы одно действительно достойное произведение (9).
<...> Вкратце можно сказать, что высоко котируется Юнас Хассен Хемири, хотя вначале его явно переоценили, но, возможно, в него по-прежнему стоит вкладывать, судя по последнему впечатляющему отчету компании. Лотта Лутасс: ждать стабильной прибыли. Алехандро Лейва Венгер и другие - прекрасные объекты для биржевых спекуляций (10)...
Заметьте, сейчас я говорю только о писателях, которые заявили о себе в последние десять лет. Из поколения постарше можно выделить нашего самого перспективного прозаика Ларса Якобсона. Он настолько перспективен, что предпочитает описывать будущее в прошедшем времени - например, в книге "Замок Красной Дамы", одном из лучших шведских романов последних лет. Поскольку Якобсон становится все более важным источником вдохновения для все большего числа молодых прозаиков, в скором времени мы без сомнения можем ждать взлета научной фантастики. (Как и взлета исторических романов, заметим в скобках.) Часто встречающаяся у Ларса Якобсона тема - язык и коммуникативность - роднит его с современными поэтами, в частности с Ларсом Микаэлем Рааттамой.
С точки зрения вложений поэзия - дело не очень выгодное. Тем не менее мы наблюдаем ее в наши телескопы и без особого труда прогнозируем ее будущие орбиты. Есть основания полагать, что после долгого периода столкновений, упадка и разобщенности осколки снова станут притягиваться друг к другу, чтобы собраться в единые тела по законам классической небесной механики и метрики. И может быть, на одном из этих тел когда-нибудь получат свое развитие новые, разумные формы жизни...
Что касается среднесрочного литературного прогноза, здесь легко впасть в пессимизм, а это скучно. У оптимистически настроенной половины нашей кафедры, к которой принадлежу и я, есть два любимых сценария: традиционный и альтернативный. Первый предполагает, что появится некто, кто напишет нечто в духе "великого шведского романа". Разумеется, великий шведский роман должен повествовать исключительно о закате и падении уровня шведского самовосприятия (уж что-что, а самовосприятие стало нашей, в границах Швеции, завоеванной империей). Лучше всего в каком-нибудь традиционно амбициозном стиле буржуазного романа, а-ля "Будденброки". <...>
Согласно второму сценарию надо в принципе забыть все изложенное выше. Забыть о ягодах, лиственных деревьях и прочей сырьевой экономике. Может быть, забыть даже о необходимости жертвовать или же "возвести эту необходимость в свободу" - так, как первоначально представлял себе это Стагнелиус. Сейчас у нас экономика мобильных телефонов. Экономика Интернета. Если зайти в шведские интернет-форумы, коммьюнити, блоги, фэнзины и дневники, то, конечно, выдающейся литературы там не найти, зато можно найти новую и в высшей степени живую письменную культуру. Такую письменную культуру, на основе которой когда-то был создан шведский литературный язык - во времена, когда Чельгрен и Турильд препирались и жаловались на погоду. Так почему бы не создать его еще раз? До вторжения англоговорящих космических существ. А может быть, в соавторстве с ними?
Вот это, по-моему, и есть будущее. Ведь из такого будущего мы, пожалуй, сможем пробраться назад и отвоевать прошлое. Но уже вряд ли наоборот.
А погода? Погода как погода. Сейчас идет дождь. И, надеюсь, не я один сижу дома и пишу.
Перевод Елены Серебро
Полный текст статьи можно будет прочитать в журнале "Иностранная литература", #3 за 2007 год
Комментарии:
ИНФОРМАЦИЯ ПО РЕФЕРАТУ:
СТУДЕНТАМ! Уважаемые пользователи нашей Коллекции! Мы напоминаем, что наша коллекция общедоступная. Поэтому может случиться так, что ваш одногруппник также нашел эту работу. Поэтому при использовании данного реферата будьте осторожны. Постарайтесь написать свой - оригинальный и интересный реферат или курсовую работу. Только так вы получите высокую оценку и повысите свои знания.
Если у вас возникнут затруднения - обратитесь в нашу Службу заказа рефератов. Наши опытные специалисты-профессионалы точно и в срок напишут работу любой сложности: от диссертации до реферата. Прочитав такую качественную и полностью готовую к сдаче работу (написанную на основе последних литературных источников) и поработав с ней, вы также повысите ваш образовательный уровень и сэкономите ваше драгоценное время! Ссылки на сайт нашей службы вы можете найти в левом большом меню.
ВЕБ-ИЗДАТЕЛЯМ! Копирование данной работы на другие Интернет-сайты возможно, но с разрешения администрации сайта! Если вы желаете скопировать данную информацию, пожалуйста, обратитесь к администраторам Library.by. Скорее всего, мы любезно разрешим перепечатать необходимый вам текст с маленькими условиями! Любое иное копирование информации незаконно.
Поиск по БЕЛОРУССКИМ рефератам 
