публикация №1518266788, версия для печати

Рецензии. Н. В. РЕВЯКИНА. ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕКА В ИТАЛЬЯНСКОМ ГУМАНИЗМЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XV В.


Дата публикации: 10 февраля 2018
Автор: Н. И. ДЕВЯТАЙКИНА, С. М. СТАМ
Публикатор: БЦБ LIBRARY.BY (номер депонирования: BY-1518266788)
Рубрика: КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО


М. Изд-во "Наука". 1977. 272 стр. Тираж 3900. Цена 1 руб. 14 коп.

Возрастающий интерес к истории культуры делает настоятельно необходимым систематическое изучение генезиса и развития гуманистической идеологии Возрождения. В работе доцента Новосибирского университета Н. В. Ревякиной освещается творчество широкого круга мыслителей-гуманистов и выявляются основные линии нравственных исканий и идейной борьбы, составивших содержание раннего гума-

стр. 168


низма. Привлекает четкость поставленной автором задачи: проследить эволюцию проблемы человека как главной системообразующей всего гуманистического мировоззрения, раскрыть историческую новизну и социальный смысл нового решения относящихся сюда вопросов. Отмечая, что уже самый перенос интереса с богопознания на познание человека и мира был выражением противоположности гуманистического идеала теистическому идеалу христианства, автор анализирует развитие нового понимания природы человека и мира, которое расшатывало всю идейную систему средневековья (стр. 34 - 37, 42 - 44).

Естественно поэтому, что вопросы моральной философии, этого основного русла всей гуманистической мысли, заняли центральное место в книге. Тщательно анализируя сочинения Ф. Петрарки и К. Салютати, Л. Бруни и П. Браччолини, Б. Фацио и П. П. Верджерио, Л. Баллы и Дж. Манетти, а также К. Раймонди, Гуарино, Ф. Филельфо, Т. Л. Фруловизи, Б. Монтеманьо, порою привлекая также ценнейшие рукописные памятники, Н. В. Ревякина воссоздает картину рождения и возмужания раннегуманистической идеологии.

Очень важно, что процесс этот рассматривается в книге не "в вакууме", не как некое плавное саморазвитие, плод отвлеченной мыслительной деятельности, но в борьбе нового с традиционным мировоззрением католического средневековья. Опираясь на факты, автор высказывает весьма убедительное предположение, что, пытаясь преодолеть кризис христианско-аскетического мировоззрения в условиях бурного развития городов, церковь еще накануне Возрождения, а затем в противовес гуманизму стремилась усилить воинствующе-аскетические течения. В религиозном мировоззрении "земное" было подчинено "небесному", только в нем получало свой смысл и относительное оправдание; отсюда всякая попытка утвердить самоценность человека и суверенитет его разума означала покушение на основы космологического и социально-нравственного миропорядка, освященного церковью. Вот почему научно несостоятельны попытки некоторых западных авторов отрицать революционную и антиклерикальную сущность идеологии гуманизма, констатируя, что она была "просто" светской1 .

Тысячелетней церковной проповеди презрения к миру и прославления смерти (стр. 19 - 20) гуманисты - от Петрарки до Манетти - противопоставили апофеоз жизни (стр. 61, 80 - 93, 128 - 140). В этой связи Н. В. Ревякина справедливо отводит одно из центральных мест проблеме достоинства человека, которая волновала гуманистов, начиная с Петрарки. Для них был решительно неприемлем христианский императив страдания и терпения, означавший попрание человека. В противовес церковному требованию уничижения личности гуманисты отстаивали право человека на стремление к славе, и оно постепенно вытесняло главный нравственный стимул религиозной этики - загробное воздаяние (стр. 100 - 101). Происходит радикальная смена нравственных координат. После тысячелетнего прославления церковью созерцательной жизни вырабатывается новый идеал человека деятельного, творчески активного, полезного людям, который был противопоставлен не только монашескому, но и вообще феодальному паразитизму, сословной исключительности и неравенству (стр. 143, 168, 174). Шаг за шагом, от Петрарки до Манетти и Альберти развертывается прославление труда как главного призвания человека.

Значительное внимание Н. В. Ревякина уделяет гражданскому гуманизму, тому течению внутри гуманистической мысли, которое, выступая за свободное развитие личности, вместе с тем требовало от нее прежде всего активного участия в жизни общества. Этот мотив очень хорошо прослеживается уже у Салютати. Императив героической гражданственности, республиканского патриотизма обосновывает и формулирует Леонардо Бруни, развивают Верджерио, Ф. Барбаро, Филельфо, М. Пальмиери. Автор обоснованно ищет социальные истоки этого явления в освободительной, антидворянской эпопее раннебуржуазных демократий в передовых городах Италии, в их борьбе против агрессивных сил феодального тиранического окружения (стр. 188 - 189). Примечательны наблюдения автора и в отношении идейных истоков гражданского гуманизма: больше всего он отталкивался от Аристотеля. В этой сфере платонизм был совершенно бесплоден. При этом, разумеется, Бруни пошел гораздо дальше Аристотеля (стр. 183 - 186).

До сих пор в буржуазной историографии распространен тезис о "социальном индифферентизме" гуманизма. И хотя в послево-


1 P. O. Kristeller. Renaissance Thought. The Classic, Scholastic and Humanistic Strains. N. Y. 1961, pp. 7, 10, 74.

стр. 169


енные годы возрастающее внимание к "гражданскому гуманизму" значительно- по-колебало этот тезис, можно без преувеличения сказать, что глава "Человек и общество" рецензируемой книги является первой серьезной попыткой целостно рассмотреть социально-политический аспект гуманистической идеологии. Анализируя широкий круг источников, в том числе и неизданных, Н. В. Ревякина не только доказывает, что социальная направленность была присуща ренессансному гуманизму с самого начала, но также и то, что это была новая социальность. Дух свободы, законности, гражданского равенства, пронизывающий сочинения крупнейших гуманистов, является выражением антифеодальных устремлений передовых слоев раннебуржуазных обществ тогдашней Италии, боровшихся за антисословную и антитираническую гражданственность. Показав новое отношение гуманистов к богатству, автор обнажил буржуазные корни ренессансного гуманизма. Но при этом в соответствии с исторической истиной он не умолчал о той ненависти к алчности и корыстолюбию, которой проникнуты творения великих гуманистов (стр. 216, 220), являвшихся, по определению Ф. Энгельса, "всем, чем угодно, но только не людьми буржуазно ограниченными"2 .

Интересен раздел о семье и браке. Ведь начиная с дворянских романтиков начала XIX в. противники гуманизма пытаются представить его носителем безнравственности, разрушителем семьи и т. д. Н. В. Ревякина, напротив, убедительно показывает, что именно гуманизм в борьбе с антисоциальным аскетизмом и сословными разграничениями отстаивал естественность человеческих чувств и прочность семьи как ячейки общества.

Раскрывая принципиальную новизну идеологии гуманизма, ее противоположность основам феодально-церковного мировоззрения, автор порою склоняется к выводу, что гуманисты стремились согласовать античность с христианством (стр. 17). Выясняя позицию Петрарки, Н. В. Ревякина определяет ее как стремление "переориентировать философию на человека" (стр. 109). Тем более, можно ли согласовать с христианством взгляды Манетти, видевшего в человеке как бы "смертного бога", неограниченного в свободе мысли и творческой деятельности на земле, или философию Валлы, с ее принципом наслаждения как высшего блага и фактическим отрицанием первородного греха, этого краеугольного камня христианской аскетической этики? (стр. 75- 77, 120 - 127).

Разумеется, новое мировоззрение появилось не сразу в готовом виде, - это было бы противоестественно. У гуманистов, особенно ранних, можно обнаружить немало противоречий и непоследовательности. И в том, что Н. В. Ревякина не обошла их, не упростила сложного процесса становления нового мировоззрения, ее заслуга. К сожалению, иногда непоследовательности в формулировании гуманистами новых идей уделяется больше внимания, чем самим этим идеям, их принципиальной новизне, что нарушает действительную историческую перспективу. Только этим можно объяснить, например, вывод: "Петрарка так и не вырабатывает определенного отношения к смерти" (стр. 91). А утверждение, что Петрарка "прославлял монашескую жизнь" (стр. 130), опровергается ниже самим автором (стр. 138, 247). И хотя исследователь подчеркивает, что главное не непоследовательность, а сущность гуманистической мысли (стр. 42), из поля его зрения порою ускользает то новое содержание, которым гуманизм наполнял понятия разума, воли, добродетели и т. д. (стр. 30, 54 - 56, 132). В этом отношении многое мог бы дать анализ гуманистического решения проблемы (поднятой уже Петраркой) о соотношении "судьбы" и человеческой доблести (virtus), к сожалению, отсутствующий в книге.

Естественно, после тысячелетия идейной диктатуры церкви гуманисты не могли легко и просто отбросить все пережитки старого мировоззрения, не могли не считаться и с реальностью духовной (и не только духовной!) власти церкви: открытая конфронтация, как свидетельствуют факты, была еще чрезвычайно опасной. Если же бытие бога открыто не отрицается, но он фактически подменяется всемогущей природой, если идея божественного провидения анализируется приемами беспощадной логики, если авторитет Библии привлекается для обоснования ценности не божественной веры, а земного существования человека, смысл которого состоит в познании и действии (стр. 35 - 37, 72, 74 - 75, 106, 125 - 126), то едва ли перед нами "синтез" гуманизма с христианством (стр. 126 - 127). Не вернее ли, что это попытка приспособить христианство к гуманизму, прикрыть старой терминологией новое мировоззрение? В сущ-


2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 20, стр. 346.

стр. 170


ности, это было радикальное переосмысление христианства на гуманистический лад, так что от него оставалась только словесная оболочка. Впрочем, в отношении Манетти и Баллы это, по-видимому, несомненно и для самого автора (стр. 93 - 94, 106). Компромиссы гуманизма со старым мировоззрением, как правило, только кажущиеся, декларативные (стр. 101, 103, 109, 126, 127). Иными словами, то, что прежде было сущностью, превратилось в видимость, порою же - просто в неизбежную в тогдашних условиях форму самозащиты новых идей того, что Энгельс назвал "жизнерадостным свободомыслием"3 . Очевидно, это относится уже к Петрарке и Салютати (стр. 29, 33, 52, 53, 85, 161, 167) и тем более - к последующим гуманистам.

Осмысление взглядов гуманистов требует выявления не только текста, но и подтекста их сочинений. Во многом это удалось Н. В. Ревякиной. Нередко она фиксирует противоположность сущности и видимости в воззрениях ренессансных мыслителей (стр. 76 - 77, 93, 130, 173), за внешним сходством со старым видит реальность нового, второстепенное не заслоняет исследователю главного (стр. 162, 165 - 166). Это особенно важно, ибо не следует забывать, что свойственная буржуазной историографии новейшего времени тенденция к "медиевизации" Возрождения отнюдь не ушла в прошлое. Она выступает то в неотомистской форме, когда Возрождению отказывают в гуманистичности, а истинно-гуманистической объявляется идеология средневекового католицизма - "христианский гуманизм"; то, еще чаще, - в форме общеклерикальной, когда Ренессанс растворяется в средневековой культуре, объявляется неким "новым христианством", вариантом теологического мировоззрения, а порой - и в неолиберальной форме. Например, В. Кронин вообще не признает никакого иного гуманизма, кроме "христианского"4 .

Содержателен заключительный раздел книги: "Складывание новой личности". Но действительно ли гражданский гуманизм заслонил проблему личности? Противоречие двух сторон ренессансного гуманизма было отражением реальных противоречий борьбы передовых сил с феодально-сословным строем и аскетической идеологией церкви. И, конечно же, ренессансный гуманизм, апеллировавший к человеку "вообще", был не в состоянии разрешить противоречие между личностью и обществом в условиях нарождавшегося капитализма. Да и было бы неисторично предъявлять к нему такие требования. Важно другое: пять столетий назад гуманисты сумели выдвинуть великий идеал всесторонне развитой, творчески и общественно активной личности - и в этом их историческая заслуга.

Вероятно, книга выиграла бы и магистральные линии развития гуманистической мысли проступили бы в ней четче, если бы рассмотрению гуманизма был предпослан сжатый очерк той идейной системы, которая господствовала в течение предшествующего тысячелетия и против которой гуманизм должен был подняться. Но, так или иначе, перед нами оригинальное, глубокое и очень полезное исследование.


3 Там же.

4 V. Cronin. The Flowering of the Renaissance. N. Y. 1970.

 

Опубликовано 10 февраля 2018 года


Главное изображение:


Полная версия публикации №1518266788 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО Рецензии. Н. В. РЕВЯКИНА. ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕКА В ИТАЛЬЯНСКОМ ГУМАНИЗМЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XV В.

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network