публикация №1406129578, версия для печати

Наш Пушкин, наш Дубровский


Дата публикации: 23 июля 2014
Автор: Юрий ГРИБОВ
Публикатор: Алексей Петров (номер депонирования: BY-1406129578)
Рубрика: КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО
Источник: (c) http://library.by


В 214-м году, в день рождения великого национального поэта, к его светлой памяти вновь обращается вся Россия.

Бывая в центре Москвы, я давно замечаю, как почти все прохожие, пересекая площадь, невольно поворачивают головы в сторону памятника Пушкину. Порой кажется, что поэт ожил и окликает каждого, зовет к себе. Сколько всего перевидел он, возвышаясь здесь, в самом людном месте столицы! Какие только бури не проносились над его открытой кудря- вой головой! И жестокие, и кровавые! Но и в самое мрачное лихолетье, когда все бытие упиралось порой в кусок хлеба насущного, у ног Александра Сергеевича лежали цветы. Люди приходили к поэту, пытливо заглядывали в лик его задумчивый, искали ответа, утешения. И находили это утешение, как находят его в храме, оттаивая душой...

Никого, кажется, на Руси так не почитают, как Пушкина. Почитают и любят всенародной любовью. А ведь история знает немало и других достойных сынов. Но, не умаляя их заслуг, можно сказать, что они были, сияли тогда-то, а, называя имя Пушкина, мы добавляем, что он есть, что жив, здравствует и является как бы нашим современником. Или народ не хочет, чтобы Пушкин умирал, или сам поэт себя обессмертил. Начато положил Пушкин, дав оценку себе самому и обратившись к потомкам:

Я памятник себе воздвиг

нерукотворный,

К нему не зарастет

народная тропа...

Только пророк и гений мог так смело и уверенно пронизать толщу времени видимым озарением.

И долго буду тем любезен

я народу,

Что чувства добрые

я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век

восславил я Свободу

И милость к падшим

призывал...

Многие пытались объяснить феномен Пушкина. Но точнее всех, пожалуй, объяснил Гоголь, друживший с поэтом: "Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет". А Белинский назвал Пушкина вечно живущим, подчеркнул, что каждая эпоха толкует о нем что-то новое, более верное. но ни одна эпоха никогда не выскажет всего...

Да, Пушкин неисчерпаем. Ведь даже Сергей Есенин, которым тоже гордится вся Россия, признавался: "Постичь Пушкина - это уже нужно иметь талант".

Каждый из нас постигает Пушкина по-своему. Мы с детства его знаем, со стихов в хрестоматии. которые запоминаются сразу и живут в наших душах всю жизнь: "Буря мглою небо кроет...". "Унылая пора. очей очарованье...", "Гонимы вешними лучами..." Слезы радости выступают на глазах, когда углубляешься в пушкинскую поэзию, будто хрустальной родниковой водой умываешься. Весь день потом ходишь окрыленный, с чувством добра к людям...

Пушкин владел всеми жанрами литературы или изящной словесности - так при нем говорили. Его проза и драматургия так же совершенны, как и стихи. "Капитанская дочка", "Дубровский", "Повести Белкина" - образец изящества, краткости, объема и широты мысли, образов, которые при чтении видишь как бы осязаемыми. Так, если вам не знакомы эти шедевры, немедленно почитайте хотя бы Дубровский краткое содержание. "Дубровский" даже в кратком прочтении даст вам многое в сфере духовного воспитания.

Завораживают и стихотворные сказки поэта, основу которых он брал из народа, из уст своей любимой няни Арины Родионовны. Произнесешь, к примеру, "У Лукоморья дуб зеленый" - и пахнет на тебя седой древностью, юмором, окунешься в мир вроде бы выдуманный, но как бы и реальный. А какие письма оставил нам Александр Сергеевич, какие эпиграммы! Четырьмя строчками он умел так пригвоздить непорядочного, тупого чиновника, что тому хватало этой критики до гробовой доски...

Мне повезло в жизни: я был во всех местах, где бывал Пушкин, а в Пскове даже жил целых три года. И, конечно же, часто ездил в Михайловское. участвовал в организации праздников поэзии. И познакомился там с Семеном Степановичем Гейченко, который совершил человеческий и нравственный подвиг: восстановил пушкинскую усадьбу. Он воевал в этих местах, вышел из госпиталя с одной рукой, иссеченный осколками, и его, опытного пушкиниста, послали в Михайловское. Вернее. он сам туда попросился. И на месте руин. пепла, немецких окопов и блиндажей сделал все так, как было при Пушкине...

Я подружился с Гейченко, частенько ночевал в заповеднике и здесь, слушая образные рассказы Семена Степановича, чувствовал живого Пушкина. Ведь Гейченко перерыл все архивы, опросил тысячи стариков в округе и об Александре Сергеевиче знал, кажется, все до мельчайших подробностей. Ленинградский поэт Михаил Дудин, тоже часто бывавший в Михайловском, сочинил дружескую эпиграмму: не был Пушкин так умен, как наш Гей- ченко Семен...

Помню, как готовился первый пушкинский праздник. Предполагали, что соберется народу на Михайловскую поляну от силы тысяч пять, а пришло и приехало больше ста тысяч. Даже цыгане прикатили из Новоржева, целый табор.

- А вы как тут оказались? - миролюбиво шумел Гейченко. - И без вас не протолкнуться!

- Не ругай нас, начальник! - отбивались неучтенные гости. - Мы тут попоем и попляшем! Пушкин любил цыган, и мы, цыгане, его, родного, любим!

Праздники повторялись каждый год, собирая любителей поэзии со всего мира. А когда заповедник, который еще называли Лукоморьем, пустел, мы с Гейченко обходили все его владения. Бывали в Три горском, в Петровском, в деревне Авдани, где жил старик Антонов, крестьянин, знавший наизусть всего "Евгения Онегина". Усадьба заметно преоб- ражалась: три сосны, описанные Пушкиным, Гейченко восстановил, мельницу крылатую поставил...

- Вот по этой тропке Александр Сергеевич ходил в Тригорское, -рассказывал Гейченко. - В руках железную трость носил, в полпуда весом. Он физически сильным был, в холодной воде купался. Только не в реке, а в бочке. Лед сверху рукой разобьет - и бултых. А слуга с ужасом головой покачивает: "Барин, по-о-омрешь"!

С простыми людьми поэт был добр и приветлив. С деревенскими девками на санках с горы катался, со старухами в карты играл. Любил деревенскую еду: картошку печеную, окрошку, ботвинью. Ботвинью ему в Тригорском готовили, там он и с Анной Керн по- знакомился и потом, одним махом, ночью "Я помню чудное мгновенье" написал. Разный он был, Александр Сергеевич-то. И почудить мог. На ярмарке в Святых горах в красной рубахе гулял, в шляпе соломенной. Он любил бывать среди народа, потому и народный!

Вышла потом у Гейченко книга под названием "У Лукоморья", и некоторые сюжеты я узнал в ней. Не дожил Семен Степанович до двухсотлетнего юбилея Пушкина, а так мечтал. Последние годы он переживал, что много появилось литературных стервятников , и проходимцев, которые сочиняют пошлые книжонки и анекдоты об Александре Сергеевиче и его божественной Натали...

Двести лет Пушкину исполняется в следующем году. Это знаменательная дата. К ней весь мир готовится. А сегодня Александру Сергеевичу сто девяносто девять годов стукнуло. Цифра большая, а умом как-то не воспринимается, будто он такой же, каким в Михайловском был в дни ухаживания за Анной Керн. Он таким и в веках останется, первый поэт России, гордость наша и любовь. А для военного человека Пушкин - особая ипостась: кто выше и значимее воспел для защитников Отечества святые понятия - долг, честь, ратный подвиг, Родина?..

Опубликовано 23 июля 2014 года


Главное изображение:

Полная версия публикации №1406129578 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО Наш Пушкин, наш Дубровский

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network