Каменский Михаил Федотович (1738 - 1809), русский генерал-фельдмаршал, участник Семилетней войны 1756 - 1763 гг. и русско-турецких войн 1768 - 1774 гг. и 1787 - 1791 гг. Командовал бригадой, отдельным корпусом. В русско-прусско-французской войне 1806 - 1807 гг. - главнокомандующий русской армией.

...Это случилось в ходе второй русско-турецкой войны 1787 - 1791 гг. В районе молдавской деревни Ганкур дивизия Каменского была атакована силами Мехмет-Гирея, сына крымского хана, союзника Османской империи. Исход дела решил мастерский маневр генерал-аншефа. Комбинированным ударом во фланг и с тыла он опрокинул противника, татары побежали. Русская кавалерия бросилась в преследование. В сече вместе с сотней своих воинов пал Мехмет-Гирей, кроме того, русские захватили пленных и немалые трофеи, включая артиллерию и шесть знамен.

На войне как на войне. Но даже самое сильное упоение победой не в состоянии затмить у благородного воина сострадания к поверженному врагу. По окончании сражения Каменский приказал найти на поле брани и передать противнику останки военачальника. Апеллируя, как принято говорить сейчас, к общечеловеческим ценностям, в письме хану он заметил, что препровождает тело его сына, чтобы он мог быть погребен по мусульманскому обряду, и делает это "не как русский генерал, но как отец, которого дети могут подвергнуться такой же участи"...

Армейская биография Михаила Каменского (он родился в 1738 г., окончил сухопутный кадетский корпус) началась в годы Семилетней войны. Но хотя ему удалось неплохо изучить как в боях (он участвовал в кампаниях 1760 и 1761 гг.), так и теоретически прусскую армию (в 1765 г. он исполнял обязанности военного агента при Фридрихе II), ратную славу стяжал все же в сражениях с турками.

К началу первой русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг. 30-летний Михаил Федотович был уже генерал-майором. "Пылкий, крутой нрав Каменского, ум беглый, проницательный, примерная храбрость, - писал историк Д.М. Бантыш-Каменский, - еще в то время вывели его из круга людей обыкновенных". В 1-й армии князя A.M. Голицына он получил под свое командование бригаду из пяти пехотных полков. Первое настоящее дело выпало почти сразу же, как только армия переправилась через Днестр и 19 апреля 1769 г. подступила к крепости Хотин. Ее оборонял 40-тысячный корпус Караман-паши, в свою очередь прикрываемый крепостными орудиями. Русские, имея в авангарде бригаду Каменского, атаковали неприятеля и, невзирая на сильный огонь, обратили его в бегство. Часть пехотного корпуса скрылась за крепостными воротами, тем самым усилив гарнизон Хотина.

Без осадной артиллерии взять его было немыслимо. В ожидании орудии и в поисках фуража Голицын отступил за Днестр. Такое промедление вызвало неудовольствие в Петербурге, и на смену главнокомандующему должен был прибыть П.А. Румянцев. Но Голицыну удалось на высокой ноте закончить свое участие в кампании, чему парадоксальным образом поспособствовала горячность верховного визиря. 29 августа он, введенный в заблуждение кажущейся медлительностью русских, напал на нашу армию. В начавшемся сражении весьма отличился Каменский. Он, совершив стремительный марш, своевременно перебросил бригаду на левый фланг в распоряжение генерала Н.И. Салтыкова, благодаря чему в критический момент боя удалось переломить ситуацию в свою пользу; Потеряв не менее семи тысяч убитыми, турки в беспорядке бежали. Через десять дней Хотин был взят. За эту кампанию Каменский был удостоен первой весомой награды - ордена Св. Анны.

В следующем, 1770 г. он, командуя все той же бригадой, отличился при успешном штурме Бендер, лично возглавив атаку егерей. Наградой за это стал ему орден Св. Георгия 4-й степени.

Ордена следующей, 3-й степени и чина генерал-поручика Каменский удостоился за кампанию 1773 г., разбив турецкий корпус на острове перед крепостью Журжа. Но, пожалуй, самой удачной за весь его ратный путь стала кампания 1774 г. К сожалению, личный триумф полководца не означал автоматически триумфа всей армии, и главная причина здесь - непомерное честолюбие Каменского, его нежелание делиться славой с кем бы то ни было.

В 1774 г. его корпус впервые действовал вместе с отрядом А. В. Суворова. Командующий армией Румянцев, сохранив за каждым из них возможность самостоятельных действий, право окончательного решения все же предоставил по старшинству Каменскому. 2 июня Михаил Федотович взял крепость Базарджик и направился к Шумле. Шедший в авангарде с 8 тысячами штыков Суворов у Козлуджи столкнулся с двигавшимся навстречу 40-тысячным корпусом турок. Действуя по своей заповеди - глазомер, натиск, быстрота, будущий генералиссимус самостоятельно, не дожидаясь корпуса Каменского, ввязался в бой и наголову разбил противника. Возник скрытый конфликт: Каменский, оставшись в стороне от этой блестящей победы, сознательно не воспользовался ее плодами и приостановил движение к Шумле. Между тем ее, по сути оставшуюся без гарнизона, можно было бы взять сравнительно легко и тем поставить эффектную точку в войне.

Румянцев был взбешен таким поступком подчиненного генерала. "Не дни да часы, а и моменты в таком положении дороги", - резонно заметил он, делая Каменскому строгий выговор. А уязвленный Суворов, сказавшись больным, отпросился в отпуск. "Два героя... не любили друг друга, - писал о них историк. - Один завидовал славе младшего товарища, другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненностью".

Избавившись от конкурента, Каменский двинулся-таки к Шумле, отразил вылазку оттуда турок и пресек всякое сообщение великого визиря с Адрианополем. Но взять крепость не успел: 10 июля 1774 г. был подписан Кючук-Кайнарджийский мир. Екатерина II не стала принимать во внимание описанный выше конфликт между ее генералами и удостоила Каменского орденов Св. Георгия 2-й степени и Александра Невского. Но наверняка вспомнила о нем через несколько лет, в ходе уже второй войны России с Турцией.

Генерал-аншефу Каменскому был вверен корпус в армии фельдмаршала Румянцева, но более выгодной Михаил Федотович счел службу под командованием фаворита императрицы Г.А. Потемкина. Тонкая интрига, затеянная им против командующего, к его ужасу, была разоблачена как раз тем, кому высказывалось такое подобострастие,- Потемкиным. Каменский сильно пал в глазах Екатерины. Но, поскользнувшись на паркете, полководец, казалось, реабилитировал себя на поле брани. За победу у Ганкура, с описания которой мы начали свой рассказ, он был удостоен ордена Св. Владимира 1-й степени. Однако после 1789 г. из действующей армии был все же отозван. А через три года окончательно скомпрометировал себя в глазах императрицы и опять по причине болезненного честолюбия.

Назначенный незадолго до кончины Потемкина, последовавшей 5 октября 1791 г., в его подчинение Каменский совершил, по словам Екатерины, "странные поступки". Буквально над телом усопшего он, как оставшийся старшим, собрал военный совет и объявил о принятии на себя обязанностей главнокомандующего. Однако через несколько дней в главную квартиру прибыл генерал-аншеф М.В. Каховский, которому Потемкин успел письменно передать свои полномочия. Возникший между генералами конфликт разрешила Екатерина, которая нашла действия Каменского произвольными и несовместимыми с законом и возможностью продолжения военной службы. В частных письмах ее оценки были еще более резкими: "Сумасшедший Каменский шалит, собрание генералов ради суждения, кому командовать, доказывает безрассудность собирателя, и после сего поступка уже к нему доверенность иметь едва ли возможно". Празднование вскоре заключенного Ясского мира прошло без попавшего в опалу военачальника.

Через пять лет ушла в мир иной и матушка Екатерина, что позволило Михаилу Федотовичу прервать деревенское затворничество. Занявший престол император Павел I поначалу весьма благоволил к нему. Он помнил, как еще тридцать лет назад Каменский представил тогда великому князю Павлу Петровичу сочинение, в котором восторженно отзывался о столь любезных военных порядках у его кумира Фридриха Великого, а его самого призывал избрать военную стезю, стать продолжателем славных ратных дел своего великого прадеда Петра I. И теперь это отозвалось Каменскому водопадом наград и почестей: он стал генерал- фельдмаршалом и кавалером ордена Св. Андрея Первозванного, получил титул графа, был назначен шефом Рязанского мушкетерского полка. Но уже через год Павел охладел к новоиспеченному фельдмаршалу, отставил его "за слабостью здоровья и вновь отправил в деревню. К слову, такая же участь постигла фельдмаршала Суворова и генерал-аншефа (переименованного Павлом в генералы от инфантерии) Каховского.

Каменскому еще раз довелось пережить крутую перемену судьбы. В 1806 г., накануне войны с Наполеоном, патриотические круги, пользуясь поддержкой графа А.А. Аракчеева, навязали престарелого фельдмаршала Александру I в качестве главнокомандующего русской армией. Его популярность в обществе и при дворе мгновенно поднялась до невиданных высот, в столице он был принят буквально как спаситель России. Не совсем понятно, на чем основывалась такая вера в его военный гений: ведь еще с первой русско-турецкой войны было известно, что при несомненных храбрости и энергичности он не обладал ярким полководческим талантом, по сути, не имел опыта управления крупными соединениями и показал неспособность к самостоятельным операциям. Суворов признавал, что Каменский владеет лишь тактикой. И только бешеным честолюбием, не изменившим ему в 68 лет, можно объяснить согласие вновь стать во главе войск.

Трезвая самооценка, судя по всему, стала приходить к престарелому фельдмаршалу уже в пути на театр военных действии. В главную квартиру он прибыл 7 декабря, спустя целый месяц после получения императорского рескрипта о назначении главнокомандующим. Отдал ряд невнятных распоряжений, во многом предопределивших поражение русской армии в первом же сражении под Пултуском. Более того, накануне сражения он, не имея разрешения императора, покинул армию, сославшись на некое ранение, невозможность ездить верхом, а следовательно, и командовать армией.

Раздосадованный поражением Александр I поначалу признал Каменского "бежавшим из армии" и намеревался отдать его под суд. Но потом, видимо, приняв во внимание его немалые лета и потерю, как считали многие, "способности соображения", разрешил удалиться в свое имение.

Все-таки оригинальным был этот человек. Даже его кончина оказалась совершенно необычной для людей его круга и положения. Фельдмаршал пал от руки своего крепостного. Но не гнет, не несправедливое наказание от помещика было тому причиной. В лице старого вояки убийца устранил соперника своего брата, к которому благоволила Параша, дворовая девка Каменского. Что ж, по крайней мере по-солдатски, от руки противника, а не от водки и от простуд пал один из последних екатерининских орлов.