ЭНДРЮ ДЖЕКСОН

Жизнь замечательных людей (ЖЗЛ). Биографии известных белорусов и не только.

NEW БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ

Все свежие публикации

Меню для авторов

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ЭНДРЮ ДЖЕКСОН. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

5 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


Эндрю Джексон - один из самых почитаемых в истории США президентов. Период с конца 1820-х до конца 1840-х годов называют "джексоновской демократией" или даже "эрой Джексона"1 . Крупнейший его биограф, автор многих трудов о нем, Р. Ремини, причину его популярности видит в глубокой противоречивости личности Джексона: он был талантливым полководцем, но пренебрегал военной теорией, будучи по природе открытым и откровенным, порою шокировал людей своими поступками, испытывал пиетет перед законностью, но сам нередко игнорировал ее, в его демократической натуре вдруг появлялись аристократические привычки, он был, по мнению Ремини, весьма воинственным и одновременно святым2 .

Современники отмечали прежде всего темперамент Джексона, хотя близко знавшие его были уверены, что бурное проявление им своих эмоций являлось во многом игрой, помогавшей ему выйти из сложных ситуаций. В этом человеке соединились воздействие нравов провинции со здравым смыслом и осторожностью, ирландская кровь и смягчающее влияние набожной жены.

В появлении семьи Джексонов в Новом Свете не было ничего необычного. Его родители Эндрю и Элизабет Джексоны, выходцы из Ольстера, устав от трудностей жизни бедных арендаторов, решились наконец, как и многие их соотечественники, перебраться в Америку и в 1765 г. вместе с двумя маленькими сыновьями оказались за океаном. Двигаясь в общем потоке переселенцев из Пенсильвании в Каролину, они остановились в местечке Воксхоу - в 160 милях северо-западнее Чарлстона, где заняли около 200 акров земли рядом со своими родственниками. Эндрю Джексон-отец в течение двух лет пытался создать ферму, но в январе 1767 г. неожиданно умер, а через два месяца, в марте, Элизабет родила сына, названного ею в честь мужа.

12 лет Эндрю-младший вместе с матерью прожил в семье родственников, предоставленный сам себе и ощущая неловкость своего положения. Он посещал несколько классов: его мать жаждала видеть сына священником, и Эндрю, казалось, давал повод для таких надежд, но в то же время родственников пугало рано проявившееся буйство его натуры. Эндрю быстро завоевал в общине репутацию "буйного, упрямого и неугомонного подростка"3 . Местный учитель обучил его письму, чтению, счету и пытался даже увлечь Эндрю "мертвыми" языками -


Дубовицкий Геннадий Александрович - кандидат исторических наук, доцент Самарского государственного университета.

стр. 52


латинским и греческим. (Джексон потом иногда употреблял некоторые хрестоматийные латинские выражения.) С детства он был равнодушен к книгам. Всю жизнь писал с ошибками, но стиль его был однако очень ярким, выразительным и образным.

Существенную роль в воспитании Эндрю сыграла его мать, женщина с сильным характером. Именно она заложила в нем ненависть к англичанам своими рассказами о их жестоком обращении с ирландцами в Ольстере. Неудивительно, что старший из сыновей, когда началась война за независимость, записался добровольцем в полк; вскоре он погиб. В 1780 г. дом Джексонов был превращен в лазарет, а Эндрю со вторым братом участвовал в нескольких экспедициях как связной. Они испытали все ужасы войны, и это навсегда осталось в памяти Джексона. По доносу соседа-лоялиста он вместе с братом оказался в плену. У него остался шрам на голове от удара шпагой. От грозившей смерти их спасла мать, обменяв на нескольких английских солдат, находившихся в ее лазарете. Брат, не выдержав тягот пленения, умер, едва вернувшись домой, а жизнь Эндрю в течение нескольких меяцев находилась в опасности. Как только он встал на ноги, Элизабет отправилась в Чарлстон ухаживать в тюрьмах за пленниками-патриотами и вскоре умерла там от холеры. Так в 1781 г. 14-летний Эндрю стал сиротой.

Американская революция оставила мучительный след в жизни Джексона: в ней были моменты, когда он чувствовал себя патриотом и героем, но в основном Эндрю испытывал лишения и страдания, никогда не забывая, какую цену он заплатил за свободу. Условия формирования личности Джексона сказались на всей его деятельности и помогают понять его действия как генерала, дипломата, партийного лидера, наконец, президента страны. Они же - в известном смысле - ключ к пониманию эволюции страны, ее развития от революционных времен до середины XIX века. Район Южной Каролины был весьма типичным для страны в течение всего этого времени. В нем сталкивались различные потоки переселенцев, в том числе массы беспокойных ирландцев и шотландцев, там преобладали сила, а не право, подозрительность к чужакам и страх перед индейцами. В годы революции район стал местом острых столкновений. Рождавшиеся в такой среде воинствующий индивидуализм, экспансивность, недостаток культуры свойственны были и Джексону как человеку "границы" и во многом всему американскому обществу, находившемуся в переходном периоде.

После смерти матери Джексон некоторое время оставался в доме родственников, вызывая их недовольство своим образом жизни. Он быстро потратил сумму, полученную в наследство из Ирландии, пытался учительствовать. Надолго это не могло его увлечь, и в декабре 1784 г., собрав свои небольшие средства, Джексон отправился за 75 миль в Сэлисбери (Сев. Каролина) изучать право. Он был молод и предприимчив и, поступив в контору к адвокату С. Маккею, два года усердно переписывал бумаги, бегал по поручениям, убирал комнаты конторы, словом, не отказывался ни от какой работы ради допуска к адвокатуре. В вечернее время он предавался забавам и развлечениям, и жители городка впоследствии вспоминали его как "самого шумного, вечно куда-то несущегося, самого активного участника всех азартных игр, скачек, как самого беспокойного человека, который когда-либо жил в Сэлисбери"4 . Очевидно, в местной школе танцев Джексон приобрел первые светские манеры, которые потом все подмечали у него. Он привлекал к себе внимание и внешне: прямой, высокий - 186 см, с длинным и худым лицом; густые рыжие волосы спадали на лоб, прикрывая шрам; глубокие голубые глаза в гневе зажигались огромной силой.

В сентябре 1787 г., успешно сдав экзамен, Джексон получил доступ к работе в судах низшей инстанции. Адвокатских дел у 20-летнего юноши было мало. Помог случай. Избранный членом Верховного суда Сев. Каролины сокурсник Джексона по школе С. Маккея Дж. Макнери предложил ему в начале 1788 г. место окружного прокурора в самых западных диких районах штата. Весной Дж. Макнери, Э. Джексон и три других молодых и энергичных адвоката отправились в Нэшвилл, полные надежд. Нэшвилл конца 80-х годов представлял собой отдаленный, изолированный бездорожьем анклав, в котором имелись суд, пара лавок и таверна, винокурня, несколько десятков простых домов. Джексон сразу окунулся в бессчетное количество дел - главным образом по должникам, по составлению контрактов и проверке прав на земельные участки.

В последующие десять лет он много разъезжал по огромному району, не забы-

стр. 53


вая при этом закладывать основы своего материального благополучия. Из-за нехватки денег на Западе Джексон принимал гонорары земельными участками. Как писал один из хорошо знавших его по Нэшвиллу, "секрет его процветания был достаточно прост: Джексон приобретал большие участки земли, когда они могли быть куплены за лошадь или корову, и дожидался, пока поток иммигрантов не поднимал их значительно в цене"5 . Он умел ладить с богатыми кредиторами и быстро сблизился с господствовавшей на этой территории политической кликой, поднявшись благодаря ей на несколько ступенек в судебной иерархии.

Расчетливым, хотя драматичным и скандальным оказалось его бракосочетание в 1792 г. с Рэчел Донелсон. Семья Донелсонов была одной из самых богатых в Нэшвилле. Злые языки потом в президентских кампаниях 1824 и 1828 гг. не упускали случая обвинить его в безнравственном поведении, напоминая о некоторых, казалось бы, сомнительных сторонах заключения брака с Рэчел. На самом деле это был спокойный и счастливый брак, в котором любовь с годами только углублялась. Рэчел оказалась отличной хозяйкой и именно она являлась настоящим "бизнесменом" в семье. В 1795 г. Джексоны купили большую плантацию в 12 милях от Нэшвилла, заложив основу своего известного имения "Эрмитаж"6 .

Когда в 1796 г. штат Теннесси вступал в Союз, Джексон был уже крупным землевладельцем, безусловно, относился к верхушке нового штата и, естественно, уча-

стр. 54


ствовал наряду с другими 54 делегатами в конституционном конвенте штата в январе 1796 года. Хотя он не принимал активного участия в разработке первой конституции Теннесси, традиция считает, что он дал название штату (по имени чирокского вождя - Тиннас). С именем Джексона связано в американской истории так много легенд, что непросто поверить в эту версию. Политические взгляды молодого политика были в это время неопределенными, он интуитивно держался среднего пути, предпочитая голосовать, как большинство. В том же 1796 г. Джексон совершил настоящий скачок в политике: он стал депутатом от Теннесси на единственное место в палате представителей конгресса США. При этом сыграли роль не его взгляды, а то, что он был "человеком" всесильного тогда губернатора штата У. Блаунта. Через год Джексон стал сенатором.

Пребывание в конгрессе США для новичка Джексона было хорошей школой, но одновременно мучительным и тяжелым делом. Утонченный в манерах А. Галлатин позднее оставил описание Джексона при первой встрече с ним в конгрессе: "Это был высокий, худой и простовато выглядевший персонаж с длинными локонами волос, свисавшими на лицо, в странном наряде, с манерами и поведением, выдававшими в нем грубоватого дикаря из глубинки"7 . При всем явном преувеличении эта характеристика выдает ту атмосферу, в которой приходилось находиться столь легковозбудимой натуре, как Джексон. В прессе Теннесси он выглядел вполне прилично: Джексон, как и многие представители Запада, преклонялся перед правами штатов и их самостоятельностью, настороженно относился к сильному центральному правительству, рассчитывая на помощь федеральных властей только в одном вопросе - защите границы от индейцев.

Весной 1798 г. Джексон ушел в отставку. К этому его толкали и личные финансовые проблемы. Еще в 1795 г. он совершил крупную и крайне неудачную финансовую сделку, грозившую ему тюремным заключением. И чтобы расплатиться с долгами по обязательствам, он нуждался в более солидных доходах, чем оклад конгрессмена. Выплата долговых обязательств затянулась почти на десять лет, навсегда породив у него подозрительность к сомнительным и рискованным финансовым операциям. Положение активного предпринимателя и земельного спекулянта не раз ставило Джексона в двусмысленное положение: он страшился авантюрных банковских сделок и одновременно не мог не обращаться за помощью к банкам.

Вернувшись в Теннесси, Джексон занял место члена Верховного суда штата с доходом в 600 долл. в год. Как отмечал один из коллег Джексона, заседания, которые он проводил, были "короткими, процедурно не точными, иногда просто безграмотными, но в целом справедливыми по вердикту"8 . Джексон за годы пребывания на этой должности (до 1804 г.) уладил личные финансовые дела и значительно расширил деловые связи со многими видными людьми штата. Он рано оценил преимущества политика в стремлении занять значительное место в обществе. Политика выступала в его представлении как ведущий инструмент стабилизации и упорядочения общества, пресечения анархии и прочих бедствий, столь памятных ему по трагическим дням его жизни.

В первом десятилетии XIX в. главным в жизни Джексона было умножение своего состояния, забота о разраставшемся имении и семейные дела. Но желание утвердить себя в более заметной должности не покидало его в это время. В 1802 г. он, почти не знакомый с военным делом, с третьей попытки при прямой поддержке своего товарища по первым дням в Нэшвилле, а теперь губернатора штата Э. Роуна получил должность генерал- майора милиции Теннесси. Полускандальное избрание Джексона привело его к дуэли с соперником по выборам - известным местным героем войны за независимость. Дуэль превратилась в фарс. (Джексон несколько раз в жизни дрался на дуэлях, пожалуй, всегда излишне легко бросая вызов. Наиболее знаменитая - дуэль в 1806 г. с лучшим стрелком Теннесси 27-летним денди Ч. Дикинсоном с расстояния в 7,5 метров, когда Джексона спас широкий плащ, скрывший его худую фигуру. Дикинсон был убит, причем Джексон проявил к памяти противника небывалую нетерпимость. Дикинсон выступал в его глазах как угроза миру ценностей Джексона, как символ стихии эгоистичной и агрессивной культуры нового поколения.)

В период президентства Т. Джефферсона Джексон предпринял еще одну попытку политического возвышения: в 1804 г. он предложил главе страны свою кандидатуру на пост губернатора территории Нового Орлеана, знакомой ему по

стр. 55


судебно-адвокатской деятельности. Примечательны методы, которыми Джексон пользовался: он избрал путь закулисного лоббирования, подготовил рекомендательные письма от видных политиков и т. п. По характеристике Р. Ремини, "Джексон относился к числу политиков, которые были не настолько глупы, чтобы доверить судьбу своей карьеры в ненадежные руки масс избирателей"9 . Сдержанное отношение Джексона к третьему президенту вызывалось не только безразличием последнего к его просьбе, но и приверженностью Джексона к более ортодоксальным и консервативным взглядам на права штатов. Находясь ближе к таким деятелям, как Дж. Рэндолф (Вирджиния) и Н. Мэкон (Сев. Каролина), критиковавшим Джефферсона за уступки федералистам, Джексон предпочитал традиционный партикуляризм штатов.

И все же большую часть времени тогда отнимали у Джексона его частные дела: огромное хозяйство, заботы по "Эрмитажу", прием гостей. "Его дом был открыт для всех, - писал молодой офицер милиции, - являлся прибежищем для друзей и знакомых, всех путешественников, посещавших штат"10 . Джексоны жили в "Эрмитаже" относительно спокойно, владели 640 акрами земли, одной из немногих в Теннесси механической прядильней, держали большое число рабов, выращивали самые разнообразные культуры, но больше всего - хлопок и пшеницу, разводили породистых лошадей, что было давней страстью Джексона, одно время даже имели крупный магазин. Эта в целом безмятежная и благоустроенная жизнь прервалась летом 1812 г. неожиданными вестями о начале новой войны с Англией.

Хотя Англия захватывала американские корабли, вмешивалась в ход внешней торговли США и поощряла индейские набеги, не менее важной причиной войны был рано проявившийся американский экспансионизм. "Ястребы" в конгрессе и вне его стен - Дж. Кэлхун, Г. Клей, Р. Джонсон (Кентукки), П. Портер (Нью-Йорк), Ф. Гранди (Теннесси) и другие - принадлежали к поколению, лишенному славы участников войны за независимость, и жаждали утвердить себя, создав американскую империю, включив в нее Канаду на севере и испанскую Флориду на юге. Джексон относился к этому поколению. В 1812 г. ему было 45 лет. К началу англоамериканской войны 1812 - 1814 гг. его военный опыт равнялся нулю, но именно Джексону суждено было одержать самую крупную победу над англичанами в истории США.

Джексон сразу предложил через губернатора Теннесси свои услуги военному министру, гарантировав набор 25 тыс. добровольцев. Его обращение просто игнорировали, и только после того, как в администрации осознали возможность нападения англичан с юга на Новый Орлеан, милиции Теннесси было приказано двигаться на помощь генералу Уилкинсону. Зимой и весной 1813 г. состоялся первый в жизни Джексона военный поход. Как и во всех кампаниях здесь проявились своенравие Джексона, его неукротимая воля, абсолютная решимость одержать победу. Порою он ставил сверхчеловеческие задачи перед своими людьми, но и самоотверженно заботился о них.

Поход первой половины 1813 г. был крайне тяжелым, и главное - напрасным. Пройдя огромное расстояние, Джексон получил приказ распустить людей. Он был взбешен: 500 миль от базы, без жалованья, транспорта, при постоянных неудачах на фронтах - и домой! И, отреагировав в своем стиле и достаточно эмоционально ("идиоты из Вашингтона!"), усмотрел козни лично против него и в нарушение приказа решил вести людей обратно в Нэшвилл, даже "если бы ему пришлось тащить каждого солдата на своей спине"11 .

Репутация боевого генерала и истинного защитника интересов Запада Джексон приобрел в 1813 - 1814 гг. в походах против индейцев-криков. Крики, ведомые отважным Текумсе, собирались из северных и южных племен воссоздать на территории Миссисипи огромную конфедерацию и отбросить белых через горы к морю. Изгоняемые со своих земель и провоцируемые белыми, они осенью 1813 г. совершили несколько нападений в Алабаме на поселения и форты, а в одном из них устроили настоящую резню, убив более 400 человек. Весть о ней моментально пронеслась по всему Западу, рождая ненависть и жажду мщения. Легислатура Теннесси объявила о наборе добровольцев, а во главе их поставила Джексона. Не оправившись полностью после очередной дуэли, Джексон выступил в поход в октябре 1813 года. Он гнал людей в Алабаму, не жалея ни себя, ни солдат, а вступив в нее, безжалостно уничтожал индейские поселки и отряды криков.

стр. 56


В конце марта 1814 г. Джексон одержал победу над основными силами криков, уничтожив при этом свыше 750 человек12 . В войне с криками он выступил еще в одном качестве - в роли дипломата на переговорах с индейцами, если можно вообще назвать это дипломатией. С благословения правительства он собрал в одном из фортов вождей криков на совет об условиях мира и навязал им унизительные требования. Договор открыл огромные, вчера еще индейские земли, для заселения. Джексон стал героем на Юге и Западе. Но восьмимесячная кампания против криков оказалась разрушительной для его здоровья. Малярийный климат, отсутствие хорошей еды и пренебрежительное отношение к себе вызвали дизентерию в тяжелой форме.

Военно-тактическое искусство Джексона развивалось быстро: он с самого начала полагался на решительные, энергичные действия, ценил подготовительную работу, быстрые передвижения и разведку, доверие солдат и офицеров. В основе этих приоритетов лежали не академические военные знания, которых у него просто не было, а природный здравый смысл, трезвый расчет, интуиция и хорошее знание жизни на Западе. Правда, одно дело - разгонять на границе племена индейцев, и другое - противостоять регулярным английским войскам. Сам Джексон, ни минуты не колеблясь и не обращая внимания на слабость и болезни, после подписания договора с криками двинулся навстречу англичанам к Новому Орлеану.

Оборона города была чрезвычайно сложной. Джексон провел большие инженерные работы, укрепил свои силы за счет привлечения свободных негров Нового Орлеана, нашел общий язык с пиратами-бизнесменами местной гавани, нейтрализовал испанских и французских жителей города. Не все, однако, было учтено и сделано правильно. Джексон не угадал основного направления наступления англичан, которыми командовал Эд. Пейкнхэм, имевший опыт сражений против Наполеона в Европе, дав ему возможность подойти слишком близко к городу. Победа при Новом Орлеане была достигнута частично за счет неудачных попыток англичан скоординировать в болотистой и островной местности свои атаки, умения Джексона направить мощнейший огонь на редуты Пейкнхэма, отличной стрельбы американцев и маскировки батарей, наконец, просто везения.

Сражения происходили с 23 декабря по 19 января 1815 года. В Генте 24 декабря США и Англия уже подписали мир, о нем до середины февраля в Америке не было известно. 4 февраля весть о победе под Новым Орлеаном достигла погруженного в мрачное уныние Вашингтона: город восторженно встретил ее, а 13 февраля пришла не менее удивительная весть - о мире в Генте. В общественном сознании успех в войне отныне навсегда ассоциировался с именем Джексона - он превратился в национального героя. В одном роль Джексона была действительно решающей: его успехи на юге определили направление последующей американской экспансии, и прежде всего в сторону испанской Флориды.

Личная переписка Джексона хорошо демонстрирует сильный душевный разлад и внутреннюю конфликтность его личности. Даже в победе он не мог быть спокоен за свою репутацию. Он чувствовал необходимость постоянно утверждать себя, не останавливаться в борьбе со своими реальными и надуманными врагами. Солдаты Джексона прозвали своего командира "старый орешник" за его твердость, мужество, силу и хладнокровие. Но за этими качествами Джексона скрывалась глубокая неуверенность, восходившая к воспитанию, полученному в провинции, к событиям, сделавшим его становление таким трудным и болезненным.

После возвращения в апреле 1815 г. в "Эрмитаж" Джексон, назначенный командующим всеми южными частями страны, получил возможность соединить военное управление с делами на плантации и приятной жизнью сельского джентльмена. 2400 долл. в год генеральского оклада и 1652 долл. на управленческие расходы вполне могли позволить это. Его штаб жил практически вместе с ним. После окончания войны с Англией единственно реальной заботой командующего являлась индейская проблема. В обязанности Джексона, в частности, входило выполнение ст. IX договора в Генте о возвращении индейцам имущества, отнятого у них до 1811 года. Генерал просто игнорировал ее. Сложнее обстояло дело с испанской Флоридой. Война с Англией продемонстрировала слабость южной границы США. Испания хотя и была тогда формально нейтральной, но некоторыми действиями во Флориде выражала сочувствие англичанам и враждебно настроенным индейцам. Если администрация Дж. Мэдисона осторожно вела себя по отношению к Испании,

стр. 57


то Джексон, как и многие экспансионисты, весьма вольно трактовал права американцев.

Поток белых переселенцев во Флориду постоянно нарастал. Там появлялись компании земельных спекулянтов из США. Одну из них сформировали люди из Теннесси, близкие Джексону. Положение драматизировалось тем, что семинолы и остатки криков с территории Флориды совершали набеги на Джорджию. Президент Дж. Монро добивался покупки Флориды у Испании - давняя амбициозная мечта трех последних президентов виргинской династии. Зыбкая атмосфера на границе с Флоридой, флибустьерские экспедиции американцев и подозрительная деятельность там английских миссионеров - все это толкало Джексона к действиям. Поэтому, когда военный министр Кэлхун после очередного рейда семинолов из Флориды в Джорджию отдал в декабре 1817 г. приказ покончить с ними, Джексон оказался перед соблазном развязать этот индейско- флоридский узел раз и навсегда. В декабре он отправил Монро письмо с предложением захватить Флориду за 60 дней. Неизвестно, дал ли президент тайную санкцию на эту операцию, но все свершилось быстро и энергично. Джексон лихо промчался через границу, взял несколько фортов, спустил там испанский флаг, казнил двух англичан, обвиненных в провоцировании семинолов, и к весне 1818 г. покончил с индейцами. Испанские губернатор, чиновники и солдаты бежали в Гавану.

Джексон вернулся в Нэшвилл со славой. Иной была реакция в Вашингтоне. Администрация столкнулась с серьезной дипломатической проблемой. Действия Джексона во Флориде явились фактически необъявленной войной с Испанией. Кэлхун как военный министр был поставлен в двусмысленное положение, к тому же он был недоволен обращением Джексона через голову к президенту. Г. Клей возглавил в конгрессе силы, выступавшие за публичное осуждение действий Джексона. В целом Монро имел больше забот с Испанией, чем со своим народом, и ситуация была урегулирована государственным секретарем Дж. К. Адамсом: по договору 22 июня 1819 г. Флорида была куплена за 5 млн. долларов.

Захват Флориды по сути дела предопределил и решение судьбы индейских племен, живших восточнее Миссисипи. Основа действий была заложена Джексоном: через систему унизительных и кабальных договоров индейцы были выселены дальше на запад. Так было в 1813 г. с криками, в 1817 г. - с чироками и в 1820 г. - с семинолами. Джексон руководствовался практикой взаимоотношений индейцев и белых поселенцев и здравым смыслом, как ему казалось. Уже к 20-м годам XIX в. вполне сложились основы той индейской политики, которую он проводил, став президентом страны. Джексон полагал, что "постоянный рост и продвижение белого населения неизбежно подталкивают индейцев к одному из двух путей: либо они становятся трудолюбивыми гражданами, подчиняясь законам штатов и в результате ассимилируясь, либо удаляются туда, где они могли бы сохранить свои древние обычаи, не бросая их ради цивилизованного общества"13 .

Сталкиваясь с индейцами многие годы и считая себя знатоком Запада, Джексон пришел к выводу, что "удаление" - единственное средство, выгодное и белым и индейцам. Он искренне заботился об объединении и безопасности американского народа, но во имя этого готов был пожертвовать жизнью и собственностью индейцев. Он не был ярым расистом в отношении их, но его расистские порою высказывания помогали камуфлировать социальный эгоизм и агрессивный экспансионизм немалой части белых американцев. Говоря словами Р. Ремини, "без Эндрю Джексона или кого-либо еще с его темпераментом, талантом и решимостью скачок американцев через континент тогда был бы мало возможен, если вообще осуществим"14 .

В 1821 г. Джексон ушел в отставку с поста командующего и принял предложение Монро стать губернатором присоединенной Флориды: то ли ради оправдания всех своих предыдущих действий в отношении этой территории, то ли видя в новой должности путь наверх. "Флоридский эпизод" в жизни Джексона не был удачным, и он быстро осознал свою ошибку. Прежде всего, ему досталось тяжелое дело приема власти и имущества у испанцев, налаживания административного деления и организации выборов. Джексон действовал чрезвычайно авторитарно, вызывая массу протестов. Дж. К. Адаме потом писал, что он боялся прибытия очередной почты из Флориды. Губернатору были даны чрезвычайные полномочия, но реальная его власть строго ограничена. Джексон не мог смириться с тем, что его лишили

стр. 58


права патронажа. Монро опасался самостоятельности Джексона, тем более, что он пытался наделить правом голоса всех, включая свободных негров и даже индейцев. В целом историки признают существенным вклад Джексона в "американизацию" Флориды.

Осенью 1821 г. раздраженный на Вашингтон Джексон запросил отставку, которая была принята. В возрасте 55 лет усталым и больным он вернулся в "Эрмитаж". С 1821 г. до конца жизни он почти ежедневно испытывал физическую боль: его мучили две пули в теле, одна из которых давала абсцесс, кашель, малярия, дизентерия и другие недуги. Весной 1822 г. его здоровье ухудшилось и Джексон был на пороге смерти. О политике не приходилось думать. Однако вскоре выяснилось, что он покинул болота Флориды всего лишь ради того, чтобы заменить их на "болота" Вашингтона.

Выздоровление шло медленно. Джексон находился под неустанным вниманием и заботой Рэчел, рядом с которой он всегда терял весь свой гнев и смягчался. В двухэтажном просторном доме кроме близких постоянно было много людей. В этой атмосфере покоя и радушия Джексон в 1822 - 1823 гг. внимательно наблюдал за обстановкой в стране: она рождала новые мысли, надежды и тревоги. Его беспокоило многое: бурное и неуправляемое развитие экономики, растущий беспорядок в обществе, усиление власти правительства, всеобщая коррупция в политике. В то же время, он не мог не замечать активности масс, жаждавших большего равенства и увеличения своего влияния в обществе. В результате постепенно оформлялась система его политических взглядов: в ней смешивались старые республиканские идеи об исконных правах штатов, нарождавшиеся идеи экономического либерализма, наконец, призывы к демократизации в сфере политики. Давняя подозрительность "грубоватого дикаря из глубинки" к Вашингтону представала теперь как неукротимое желание покончить с источником всех бед - вашингтонской кликой с ее главным орудием - продажным кокусом - закрытым партийным собранием конгрессменов.

В 1823 г. сначала легислатура Теннесси, а затем других штатов, особенно на Юге и Западе, выдвинули его кандидатуру в президенты. Страна сильно изменилась в 20-е годы XIX в.: выросло новое поколение, видевшее в Джексоне символ своих амбиций и надежд. Огромные массы буржуазных предпринимателей, мелких собственников видели в его жизни и достижениях свою судьбу. Но для избрания Джексона одной его популярности было мало: необходима была организация и рутинная работа на местах. Ее возглавила "хунта" в Нэшвилле - группа самых доверенных лиц Джексона - Дж. Итон, Дж. Овертон, Ф. Гранди, У. Льюис и некоторые другие. Все это были "верхи" местного общества: плантаторы, банкиры, ведущие журналисты. Понимая трудности выхода по сути дела новичка Джексона на такой уровень политической борьбы, "хунта" вела кампанию и на "малом" фронте - за кресло сенатора от Теннесси.

В 1823 г. "хунта" выпустила с последующим переизданием в 1824 г. известный памфлет "Письма из Вайоминга" (11 писем). Авторы сумели использовать главное в сознании людей - их страх, что "нация погрузилась в интриги и плохо управляется, добродетель и моральные устои революции поколеблены", и проводили простую мысль: только через избрание Джексона и возвращение к революционным принципам страна может восстановить свои силы15 . Это оживление идеологии буржуазного республиканизма с его концепцией борьбы, свободы и власти очерчивало идеологические контуры набиравшего силу движения Джексона.

Избранный в сенат, Джексон появился там в декабре 1823 г., когда в кулуарах велись разговоры в основном о выборах президента. Он не играл существенной роли в законодательном процессе, но своим благородством, осанкой и терпимостью к мнению других удивил и убедил многих в конгрессе, что он мало похож на того дикаря, о котором в свое время говорил Галлатин. По мере приближения дня голосования его шансы росли.

Президентские выборы 1824 г. отличались обилием кандидатов, сохранившейся ролью кокусов и сложными интригами, закончившимися в результате "сделкой" Адамса с Клеем. Для массового избирателя причиной поражения Джексона была представлена эта "коррумпированная сделка" - крик о ней не прекращался в течение всех последующих четырех лет. Реально же оценив ситуацию, "хунта" вместе с Джексоном энергично взялась за формирование новой мощной

стр. 59


коалиции. Президентская кампания Джексона 1828 года началась в 1824 году.

После того как легислатура Теннесси в октябре 1825 г. выдвинула его вновь, Джексон, проведя в сенате всего две сессии, покинул его и, вернувшись в родной штат, возглавил центральный комитет в Нэшвилле - расширенный вариант "хунты". Комитет установил связи с подобными организациями в других штатах, помог учредить несколько газет и наладил устойчивые связи с Вашингтоном. Но самое главное - комитет сразу стал ориентироваться на создание союза местных политических клик из различных регионов страны. С учетом демократизации избирательного права стратегия включала также формирование разветвленной организационной структуры коалиции. Складывание новой партии было длительным процессом, и к 1828 г. она была далека от идейного и организационного единства.

Идеологически движение Джексона представлялось не просто крестовым походом за восстановление народного правления и выкорчевывание коррупции, но и как возрождение борьбы между аграрно-демократическим, подлинно джефферсоновским путем развития США и узкогрупповым торгово-промышленным вариантом, исходившим в свое время от А. Гамильтона и федералистов. Открытое и смелое послание нового президента Адамса в декабре 1825 г. в духе "американской системы" способствовало этому идеологическому и политическому размежеванию. Особенно была встревожена политическая группировка из "имперского" штата Нью-Йорк во главе с М. Ван-Бюреном, близкая массам новых предпринимателей и не чуждая риторики эгалитаризма. На Юге к Джексону тяготели защитники традиционных прав штатов во главе с Кэлхуном.

Концепция союза политических фракций получила развитие на многих встречах и обсуждениях лидеров. Согласованы были идеи сплочения фракций вокруг Джексона как военного героя и жертвы "коррумпированной сделки" 1824 г., а также комбинированных действий на принципе партийной альтернативности, на чем особенно настаивал Ван- Бюрен. Сам Джексон определенно не высказывался по большинству вопросов дня: очень осторожно по тарифам и проблеме федерального финансирования "внутренних улучшений", по банкам и банкнотам звучали весьма глухие намеки на критику, и лишь в двух вопросах его позиция была ясна с самого начала. Широким слоям населения импонировали твердость Джексона в изгнании индейцев за Миссисипи и его решимость основательно перетрясти государственный аппарат, очистив его от коррумпированных элементов. При всей осторожности Джексона местным политическим кликам, заправлявшим делами в штатах, к выборам 1828 г. практически было ясно, к чему он клонит.

Сама кампания этого года представляла собой классическое предвыборное шоу со всеми его негативными чертами. Джексон понимал роль рядовых избирателей, поэтому акцент был сделан на широкомасштабную риторику и многочисленные массовые мероприятия. Стороны словно соревновались в изобличении пороков друг друга. Для Джексона выборы в личном плане завершились трагедией: опубликование в прессе слухов, порочивших честь Рэчел, перемывание обстоятельств их брака в 1792 г. послужили толчком к сердечному приступу и ее смерти в декабре 1828 года. Джексон был потрясен. Он и раньше рассматривал критику в свой адрес как личный выпад; с потерей жены эта склонность превратилась в манию.

Выборы 1828 г. принесли Джексону убедительную победу. Он стал первым президентом с Запада, и в глазах основных масс американцев, отдавших за него голоса, положил конец контролю за правительством со стороны плантаторской и торговой аристократии Вирджинии и Новой Англии: началась эра "народного" президента.

Инаугурация Джексона - одна из легенд американской истории. Люди со всех концов страны собрались у Капитолия, чтобы быть свидетелями "триумфа великого принципа самоуправления". "Они преодолевали 500 миль, - писал Д. Вебстер, - чтобы увидеть генерала Джексона, и, похоже, действительно думали, что страна спасена от какой-то ужасной опасности"16 . Речь президента была короткой, неясной и не содержала ничего конкретного. Толпа от восторга едва не разрушила садик у Белого дома и, по отзывам очевидцев, грозила раздавить Джексона. Такая инаугурация в глазах одних - ужасное начало деятельности новой администрации, по мнению других - свидетельство подлинной демократии.

Кабинет Джексона оказался одним из самых слабых в XIX веке. Из крупных

стр. 60


фигур в него вошли Ван-Бюрен как государственный секретарь и Кэлхун в качестве вице- президента. В основном члены кабинета подбирались по принципу личной близости к Джексону и представляли не искусных администраторов, а руководителей его кампании, друзей и преданных журналистов. С самого начала заметным являлось "западное ядро" в кабинете. Верный себе, Джексон энергично взялся с таким кабинетом проводить обещанные реформы. Весной 1829 г. в послании конгрессу, в указаниях главам департаментов они приобрели вполне четкие очертания: строжайшая экономия расходов правительства, выплата государственного долга, умеренные тарифы, распределение по штатам доходов от продажи общественных земель, изменение структуры Банка США, урегулирование отношений с Англией и Францией, конституционная поправка по выборам президента и вице-президента в сторону их демократизации, но главное - смена чиновников и "чистка" аппарата.

Но реформы пришлось отложить. Хрупкая и аморфная коалиция Джексона после выборов вошла в стадию реорганизации: вскоре обнаружились ее внутренние противоречия, несовпадение интересов местных политических клик, взаимная подозрительность их лидеров. Этот типично переходный период в политической борьбе - в данном случае от "элитной" политики к "массовой" во имя демократизации капитализма - был полон кризисов разного масштаба, захватывавших администрацию, конгресс, нарождавшиеся партии. В первый срок президентства Джексона наиболее крупным по своим последствиям являлся кабинетный кризис, продолжавшийся до лета 1831 года. Он завершился отставкой всей администрации и формированием ее нового состава, более способного к осуществлению реформистских начинаний президента.

Современники быстро уловили, что в основе кризиса - конфликт между Ван-Бюреном и Кэлхуном относительно контроля над администрацией. Реально столкновение носило еще более фундаментальный характер и касалось общей направленности преобразований в стране - либо на основе баланса интересов различных слоев и регионов при общей демократизации, что объективно отстаивала группировка Ван-Бюрена, либо во имя торжества аграрно-плантаторских целей развития общества и при обслуживающих функциях торговли, финансов и промышленности, о чем мечтали многие южане, и Кэлхун в частности. Отсюда вырастали разночтения в трактовках некоторых конституционных вопросов, и прежде всего о правах федерального правительства и властей штатов. Внешне кризис свелся к обструкции, устроенной большей частью кабинета и вашингтонского общества семье военного министра Итона, являвшегося ближайшим сподвижником Джексона. Итон женился незадолго до выборов на очаровательной, но с сомнительной репутацией женщине. Первой со светским демаршем выступила чета Кэлхунов. Из всех близких Джексону людей только Ван-Бюрен проявил лояльность по отношению к Итону. Его роль в этом конфликте, по-видимому, была ключевой. По инициативе Ван-Бюрена кабинет был распущен и Итон ушел в отставку.

Джексон в 1829 - 1831 гг. не часто созывал кабинет, предпочитая ограничиваться узкой группой неформальных советников и тем самым рождая миф об "узурпации власти". Летом 1831 г. он наконец решился на роспуск кабинета, шаг совершенно необычный и не встречавшийся прежде в истории страны и поэтому воспринятый современниками как полный крах правительства. В окружении Джексона появились иные люди, в основном из Теннесси - А. Кендалл, Ф. Блэр и Э. Донелсон, помогавшие ему в составлении речей. Блэра пригласили из Теннесси в Вашингтон редактировать с декабря 1830 г. газету "The Globe", ставшую официозом администрации вместо "Telegraph", издававшейся Д. Грином, близким по своим взглядам Кэлхуну. Эти и другие лица составили "кухонный кабинет" Джексона. Он не отличался стабильностью и в целом его ни в коем случае нельзя считать своеобразной "диктатурой за троном". В управлении правительством, распределении должностей и руководстве демократической партией ему принадлежала вспомогательная, совещательная роль.

Как в прежние годы военной карьеры, Джексон вникал во все детали: прислушиваясь к советам, он утверждал принятые решения как свои. После него в 1836 г. осталась сеть советников и консультантов, включавшая кабинетных чинов, издателей, членов конгресса, политических лидеров и просто друзей из различных частей страны. Джексон был создателем, центром и движущей силой этой системы. Он не только посвящал долгие часы выработке "принципов" деятельности глав департа-

стр. 61


ментов, но и регулярно встречался с каждым из них, обсуждая дела их ведомств: особенно волновало Джексона состояние финансов.

Пока не были урегулированы проблемы кабинета и отношений с фракциями конгресса о проведении реформ не приходилось думать. На первый план выступили задачи обновления государственного аппарата и негативная, контролирующая функция исполнительной власти. Хотя Джексон настойчиво декларировал "чистку" аппарата, результаты в этом деле были весьма скромными. За первые 18 месяцев он сумел сместить только 919 человек из 10093, а за все 8 лет своего президентства - лишь 9% всего состава, то есть не больше, чем предыдущие администрации17 . Это выглядит как естественное убытие по старости, в связи со смертью и увольнением за некомпетентность.

Его приверженность к "чистке", больше декларативная, чем по существу, порою приводила к конфузным ситуациям, как, например, когда он вопреки советам Ван-Бюрена назначил на должность главного контролера нью-йоркской таможни С. Свартваута, человека с криминальными наклонностями. Кампания "чистки" аппарата принесла недобрую славу президенту не столько из-за случаев вроде дела Свартваута, сколько из-за ее очевидного партийного характера, из-за того, что Джексон не сумел отмежеваться от людей вроде сенатора У. Марси (Нью-Йорк), исповедовавшего принцип "партии принадлежит все". В целом же обновление аппарата чиновников было шагом к демократизации правительства. Оно позволяло быстро реагировать на изменения требований масс избирателей.

Что касается контролирующих функций президента, то наиболее крупный эпизод в этом плане на первых порах - вето Джексона на билль по Мейсвилской дороге, ясно показавшее своеобразие трактовки им американского федерализма. Весной 1830 г. в конгрессе обсуждался законопроект о расходовании федеральных средств на строительство дороги между Мейсвилом и Лексингтоном в Кентукки. Начатая еще в 1811 г. в Мэриленде дорога продвигалась все дальше на запад, и участок, о котором шла речь в 1830 г., целиком находился на территории одного штата. Джексон, внимательно следивший за ходом дебатов в конгрессе, 27 мая 1830 г. наложил вето на принятый палатами законопроект. Его аргументы имели в основном конституционный характер.

В обоснование законности "сокращения расходов и экономии в правительстве" Джексон ссылался на отсутствие в конституции положения, разрешающего федеральной власти участвовать в субсидировании проектов местного масштаба и быть членом кампании, учрежденной штатной легислатурой. "Противное, - разъяснял Джексон, - приведет к системе подкупа и подрыву честности властей и более того, окажется вредоносным и опасным для свободы и нравственных устоев народа"18 . Президент не отвергал использования федеральных средств в тех очевидных случаях, которые касались реализации общенациональных целей, например, укрепления обороны страны. Во всех же локальных проектах Джексон демонстрировал твердость.

Волна отказов президента на принятые конгрессом билли по "внутренним улучшениям" обрушилась на крупный бизнес весной 1830 года. Впервые в американской истории Джексон прибег к "карманному вето" - затягивал вынесение своего решения до закрытия сессии и тем самым "топил" билль вообще. Объективно подобное отношение исполнительной власти к "внутренним улучшениям" содействовало демократизации капитала, а в идеологическом смысле - укрепляло иллюзии масс в отношении равенства возможностей в предпринимательстве, хотя реально вовсе не лишало крупный бизнес выгод "свободной конкуренции". Эпоха Джексона - время интенсивного "внутреннего строительства" и накопления больших капиталов в результате многочисленных проектов самого различного масштаба.

Философия экономического либерализма, преклонение перед традиционными ценностями американского индивидуализма и правами штатов, борьба с личными врагами определили реакцию Джексона на деятельность Банка США, судьба которого так волновала различные политические силы в обществе. Многие "национальные республиканцы", и особенно Клей, видели в нем основной инструмент форсирования экономического прогресса на базе союза федеральной государственности с бизнесом. Демократизация в экономике и политике имела в их конструкциях подчиненный характер и рассматривалась ими как результат этого процесса, а не

стр. 62


его исходная предпосылка. В начале 30-х годов среди лидеров "национальных республиканцев" в конгрессе постепенно вызревала идея уже на выборах 1832 г. поставить вопрос о Банке в качестве главного пункта кампании, хотя срок его хартии истекал только в 1836 году. В основе подобной тактики лежала уверенность в том, что Джексон не утвердит билль о ее продлении и тем самым в значительной степени растеряет шансы на переизбрание. 6 января 1832 г. соответствующий законопроект появился в конгрессе.

Начало 1832 г. принесло Джексону массу волнений. Сильные боли в руке от находившейся там уже 20 лет пули наконец вынудили его согласиться на операцию. Она была сделана без анастезии. Едва он оправился, последовал новый удар, воспринятый им как личный выпад: сенат 25 января не утвердил Ван-Бюрена на пост посла в Англии. Президент усмотрел в этом руку Кэлхуна и Клея. Задолго до конвента демократов 1832 г. Джексон выбрал Ван-Бюрена своим напарником в предстоящей кампании. Фактически майский конвент партии решал один вопрос - утверждение кандидатуры вице-президента. Строго говоря, он даже не избрал Джексона, а просто "согласился" с решениями многих конвентов штатов. Не была принята программа или какая-либо декларация принципов.

Но самым тревожным для Джексона был ход обсуждения в конгрессе и в прессе банковского вопроса. Как и во многих предыдущих своих битвах он персонифицировал силы зла. В данном случае коррумпирующее влияние Банка на общество олицетворял в его сознании глава этого финансового гиганта Н. Биддл. Последний представал достойным соперником Джексона. Даже Адаме с его суперкритическим подходом к людям очень высоко отзывался о способностях, многообразных талантах, рафинированной культуре Биддла. В июне-июле билль о продлении полномочий Банка после 1836 г. успешно преодолел обе палаты и был представлен президенту. 10 июля Джексон ответил своим знаменитым вето. Послание президента - один из самых сильных и вместе с тем противоречивых документов подобного рода в истории США. В нем не проводился анализ экономической ценности Банка, зато достаточно было эгалитаристской риторики в духе концепции равенства возможностей и борьбы с привилегиями в обществе. Одновременно послание являло собой серьезный конституционный документ19 .

Джексон взял на себя смелость трактовать конституционное право США в пользу президентской власти. Это хорошо просматривалось по трем позициям. Во-первых, он отверг, ссылаясь на независимость президента от решений Верховного суда, версию сторонников Банка о его конституционности, утвержденной ранее высшей судебной инстанцией в одном из дел, и декларировал право исполнительной власти самой выносить вердикт о судьбе Банка. Во-вторых, Джексон расширенно толковал свои законодательные полномочия. Все девять вето до него выносились президентами в ситуациях, когда билль прямо нарушал конституцию. Джексон полагал возможным аннулировать законопроекты по любым другим причинам, которые глава исполнительной власти сочтет важными. В- третьих, поколения американцев выросли в неприязни к сильному правительству и свое представительство они традиционно ассоциировали с конгрессом как выборным органом. Джексон в послании исходил из того, что представительские функции в равной мере принадлежат и президенту, гаранту свобод граждан.

Критики из рядов набиравшей силу оппозиции, защищая корпоративные интересы конгресса, упрекали Джексона в узурпации власти в стране, говоря, что суть теперь не в том, что "конгресс собирается сделать, а в том, что позволит президент"20 . Современники - представители обеих сторон - в острой полемике явно переоценивали значимость этой борьбы президента с Банком для экономического развития страны. Естественно, Джексон не помышлял об искоренении банков в обществе, как порою утверждали его горячие критики. Речь шла лишь об известной демократизации кредитной системы страны и приближении ее к нуждам предпринимателей.

Историки обычно в прошлом лишали Джексона достоинств мыслителя и политика- стратега и объясняли его поведение ссылками на личные качества этого человека: характер, темперамент, иллюзии и предубеждения. Только в немногих работах президент предстает как человек с собственным видением мира, способный в борьбе утвердить свои принципы. Для понимания политического мышления Джек-

стр. 63


сона важным является его отношение к "коррумпированной сделке" 1824 года. Оно породило буржуазно-демократическую концепцию "правления большинства" как условия торжества прав граждан и экономического прогресса. Эта концепция прозвучала уже в первом послании Джексона как президента и повторялась при каждой возможности. Он исходил из того, что все должностные лица в государстве - выборные или назначенные - подведомственны контролю народа. Инструментами его, в представлении Джексона, являлись частая смена чиновников, прямые выборы президента раз в шесть лет на один срок, а также сенаторов.

Демократизм президента - в том, что, признавая неизбежность конфликтов в обществе и порою прямо говоря о классовой борьбе, он в этом конфликте интересов сделал выбор в пользу широких масс предпринимателей, мелких собственников. Однажды Джексон суммарно сам очертил эти линии размежевания в обществе и свою позицию. "Если достойные йоменри Теннесси, - писал он, - спросили бы кандидатов по некоторым основополагающим вопросам, они бы без труда поняли различия между демократами и вигами, нуллификаторами и скрытыми федералистами. Им следовало бы поинтересоваться, против ли национального банка эти кандидаты, поддерживают ли они узкое толкование федеральной и штатных конституций, смену чиновников, республиканский принцип, что народ - носитель суверенной власти, а чиновники - лишь его представители, а также то, что он имеет право отдавать распоряжения этим представителям, а те обязаны либо подчиниться либо уйти в отставку"21 .

Поскольку вопрос о Банке благодаря усилиям "национальных республиканцев" являлся центральным на выборах 1832 г., его судьба решалась тогда действительно массами избирателей. Джексон держался в стороне от кампании. Победа ковалась его "лейтенантами" А. Кэндаллом, Ф. Блэром, Л. Льюисом, Э. Донелсоном и прочими из его маленькой "армии" политиков по всей стране. Реально всем руководил Кэндалл, заботившийся об организации, газетах, памфлетных материалах, мероприятиях-шоу и прочих атрибутах работы с массами. Новые методы были велением времени. Развертывание промышленности, быстрый экономический рост начала 30-х годов XIX в., революция на транспорте, повышенная миграционная активность и социальная мобильность, одержимость людей в бизнесе, в преуспевании - все это формировало новые контуры американского общества, подталкивавшие политиков к иному стилю деятельности. Джексон символизировал в глазах многих эту динамичную и переменчивую жизнь. К 1832 г. он был уже не просто "герой Нового Орлеана", а в большей степени выступал как "человек от народа".

С Банком ситуация прояснилась и все теперь зависело от мнения избирателей, сама кампания по переизбранию находилась в умелых руках "кухонного кабинета". Летом 1832 г. Джексона всерьез беспокоил лишь один вопрос - отношение к только что принятому высокому тарифу со стороны южан и прежде всего Южной Каролины. Президент с тревогой наблюдал за действиями нуллификаторов штата, объявивших не действующими на своей территории федеральные законы, напряженностью, складывавшейся в таких городах, как Чарлстон, где толпы вооруженных людей грозили любыми способами отстоять вольности Юга. Хотя Джексон не верил первоначально, что события приобретут ожесточенный характер и придется использовать силу, он все же предпринял некоторые превентивные полувоенные меры. Ситуация в штате к ноябрю заметно ухудшилась. В эти дни нового надвигавшегося кризиса стали известны результаты президентских выборов - Джексон одержал более чем убедительную победу над Клеем: за него проголосовало 55% избирателей (37% - за Клея) и 219 выборщиков (49 - за Клея).

Президент полагал, что решение проблемы нуллификации возможно при твердости со стороны центральных властей, благоразумии населения и официальных лиц Южной Каролины и снижении тарифных ставок как уступки южанам. Такова официальная схема, и Джексон не давал публично проявиться ярости и гневу, сквозившим в его частной переписке. 10 декабря с помощью государственного секретаря, тонкого знатока права, Эд. Ливингстона он представил стране "Прокламацию" - смелое и прямое заявление его взглядов на кризисную ситуацию. Это - один из самых значительных документов в американской истории, обычно сравниваемый с инаугурационной речью А. Линкольна. "Прокламация" содержала в себе точность и искусность юридических выражений, чтобы сделать конституционные аргументы

стр. 64


впечатляющими и убедительными, и одновременно сохраняла страстность языка Джексона, что придавало ей особый дух и жизненную силу.

Начало "Прокламации" сразу выражало суть позиции президента: "Я считаю, - писал Джексон, - что право аннулировать закон Соединенных Штатов, заявленное каким-то одним штатом, несовместимо с существованием Союза, противоречит букве конституции, не вытекает из ее духа, не согласуется ни с одним принципом, на которых она основывается, и подрывает самое великую цель ее принятия"22 . Джексон при написании "Прокламации" выступил как вполне самостоятельный мыслитель, не просто изложивший ту или иную распространенную в обществе систему взглядов на конституцию, но и развивший конституционное право в вопросе об истоках единства и целостности страны. Если большой знаток конституции Д. Вебстер не шел дальше эмоционального заявления, что единство - это благословение для народа, то Джексон категорически утверждал историческое единство колоний с самого начала - в борьбе за существование и против английской королевской власти. Широкое историческое толкование "Соединенных Штатов" проистекало у Джексона, конечно, не из отличного знания истории, а базировалось скорее на здравом смысле и понимании того, что если именно народ многими десятилетиями создавал единый союз, то ему и принадлежит право изменять или распускать союз штатов. Осмысление в демократическом духе истории становления американской государственности ставит Джексона в ряд самых крупных политиков США за все годы существования страны.

Джексон понимал необходимость наряду с декларациями и призывами конкретных действий. Он проявлял сдержанность, но не прекращал военных приготовлений и попыток через конгресс снизить таможенные пошлины. В целях обоснования программы военных мероприятий - весьма умеренных по характеру и масштабам - и получения у конгресса необходимых сумм Джексон передал 16 января в высший законодательный орган "военный билль", тут же названный в Каролине "кровавым". В нем кроме конкретики конфликта, предостережений президента и перечня необходимых мобилизационных мероприятий есть ряд принципиально новых конституционных положений23 . Джексон решительно изъял право на выход из состава союза из числа традиционных ценностей американского бытия, - то, что длительное время рассматривалось поколениями американцев как составная часть прав штатов и как в конечном счете инструмент по защите их индивидуальных свобод. Президент нарушил святость прошлого и в другом вопросе - о характере и функциях федеральной исполнительной власти. Традиционный буржуазный республиканизм "отцов-основателей" гарантом свобод граждан полагал сильные штаты как противовес центральной администрации. Подобная идеология к середине 30-х годов XIX в. уже не вполне соответствовала новому состоянию общества с его рождающейся промышленной культурой и набиравшими силу демократическими процессами. В представлении президента защита свобод граждан требовала сильной центральной исполнительной власти, избираемой на широкой демократической основе. Джексон таким образом усилил в буржуазном республиканизме его демократические черты.

Что касается плана снижения тарифных ставок, то здесь президента формально ждал меньший успех: конгресс забаллотировал организованный им законопроект о сокращении в срочном порядке ставок в среднем на 25%. Произошло это в результате закулисных маневров Клея, Кэлхуна и многих лидеров "национальных республиканцев". В итоге был принят компромиссный тариф Клея, устроивший большую часть южан. Но по существу Джексон одержал победу в главном: "военный билль" и компромиссный тариф 1833 г. прошли в паре, к чему стремился президент. Подобная тактика, центристская по своей сути, больше соответствовала его статусу президента и гаранта целостности страны, чем та или иная крайность, - "военный билль" против полуфритредерского тарифа, - которых придерживались разные стороны в конституционно-политическом кризисе 1832 - 1833 годов. Джексону принадлежала главная заслуга в его разрешении и тем самым укреплении единства страны в тот период.

6 мая 1833 г. Джексон находился на Потомаке, на борту парохода. Рейс был обычным, и кроме Джексона и некоторых членов кабинета на пароходе находилось немало пассажиров. На стоянке в Александрии в каюту президента ворвался Р. Рэндолф, лейтенант флота, уволенный по специальному распоряжению прези-

стр. 65


дента в отставку за воровство, и набросился за него с кулаками. Прибежавшие на шум друзья лейтенанта вытащили его на берег, и он скрылся. Джексон отделался ушибами, но был сильно раздосадован, что не успел дать должного отпора. Правда, он же позднее высказался против осуждения Рэндолфа. Этот эпизод - первое в истории США нападение на главу государства. То, что это произошло по отношению к Джексону, вряд ли можно считать случайным: очень необычной была сама личность президента, но изменились и нравы, обычаи, поведение людей.

Джексон положил начало другой традиции. Летом 1833 г. он предпринял попытку обширного турне по Новой Англии с участием в многочисленных и массовых мероприятиях. До него только Дж. Вашингтон и Дж. Монро практиковали подобные поездки, но они имели более официальный характер, а сами президенты представали в общении с простыми людьми как живые монументы. Джексон преследовал цель сплотить американцев, сильно растревоженных нуллификацией, поднять их патриотический дух путем естественного общения с главой страны. Однако поездку, начавшуюся 6 июня, пришлось прервать уже 24-го: напряженный график путешествия, неимоверная усталость обострили старые болезни Джексона. Не добравшись до Мэна, Вермонта и верхних графств Нью-Йорка и едва держась на ногах, он вернулся в Вашингтон. Но политические цели поездки в известной степени были достигнуты.

Осенью 1834 г. среди прочих неотложных дел в Вашингтоне Джексона ожидала проблема судьбы федеральных средств в Банке, вставшая, естественно, после вето на продление его полномочий. Идея администрации заключалась в постепенном изъятии этих средств и их последующем размещении в нескольких частных банках различных штатов. По поручению президента Кэндалл летом совершил непростую поездку в Бостон, Балтимор, Филадельфию и Нью-Йорк в поисках банков, лояльных к демократам и не опасавшихся финансовых репрессий со стороны Биддла. Противники окрестили их "банками- любимчиками". По закону изъятие мог осуществить только секретарь финансов, в данном случае Р. Дьюэн, который отказался это сделать, уверенный в неизбежности финансового хаоса. Джексон столкнулся с очередной конституционной проблемой, незнакомой прежде никому из руководителей страны: вправе ли он уволить секретаря, утвержденного конгрессом, и без его желания? Президент без долгих раздумий просто уведомил последнего об отказе от его услуг, перевел Р. Тейни с должности генерального прокурора в секретари финансов и тот несколькими приказами передал к концу 1833 г. все федеральные средства в два десятка "банков-любимчиков".

Джексон действовал поспешно и не всегда продуманно. Недостаточно разбираясь в финансовых вопросах и не понимая всей глубины связей Банка с экономикой страны, он поступал скорее как политик, чем экономист. Поэтому он явно игнорировал возможность серьезных ответных действий Биддла. Банк зимой 1833 - 1834 гг. значительно сократил кредитование, ограничил все свои финансовые операции и вызвал тогда своеобразную мини-депрессию, породившую растерянность и недовольство среди крупного бизнеса. Но и как политик Джексон кое-что терял в результате этой поспешности. Даже демократы, поддерживавшие его прежде в критике Банка, беспокоились, как бы потрясение финансовой системы не сказалось на общем ходе преобразований в обществе.

Обычным было обвинение Джексона в тирании. Именно во время паники весной 1834 г. медленно набиравшая силу оппозиция идеологически оформилась как партия вигов. Но огромная политическая активность в стране в это время, настоящий культ политики открыли большие возможности и перед Джексоном. С помощью огромного пропагандистского аппарата во главе с "The Washington Globe" и опираясь на массовую поддержку электората, он путем борьбы с Банком укрепил к середине 30-х годов XIX в. свой авторитет как глава государства и лидер демократической партии. Во многом в результате этой борьбы в США произошло усиление президентской власти, возникла новая двухпартийная система и получили развитие демократические традиции времен войны за независимость.

Внешняя политика по ее целям и методам ведения также включалась Джексоном в сферу реформ. В ней склонность к экспансионизму и миссионерству переплеталась со стремлением укрепить национальный авторитет страны, расширить ее международные связи и утвердить ее международные права. На внешней политике правительства как и на всем другом лежала печать личности Джексона: это была

стр. 66


его политика, хотя ею формально руководили другие люди - Ван-Бюрен, Ливингстон и Маклейн. Разрыв с прошлым администрации Адамса ознаменовался восстановлением торговых отношений США с британской Вест-Индией и общим улучшением связей с Англией. Это - основной внешнеполитический успех первого президентства Джексона. Уже тогда проявилась особенность его метода: он всегда начинал с миролюбивых жестов, с попыток примирения и сглаживания имеющихся противоречий, а в случае неудачи - обращался нередко к угрозе и весьма рискованным шагам.

К концу президентства Джексона США имели коммерческие договоры с Турцией, Россией, Марокко, Великобританией, Мексикой, Колумбией, Чили, Венесуэлой, Федерацией Перу - Боливия, Сиамом и Мускатом на Дальнем Востоке. В целом главным итогом внешней политики Джексона стало то, что аристократическая Европа, отбросив прежнее презрительное отношение к американскому опыту, признала права США как свободного и независимого государства.

Одним из немногочисленных поражений президента Джексона было то, что он не сумел добиться включения Техаса в состав США. Он считал крупнейшей ошибкой Адамса как государственного секретаря в администрации Монро, отказ в 1819 г. по договору с Испанией от Техаса как части Луизианы в обмен на другие территориальные приобретения и признание его мексиканским владением. После получения Мексикой независимости предпринималось несколько попыток "реаннексировать" Техас, но они всякий раз заканчивались неудачей из-за противодействия Мексики и прямолинейной тактики американцев. Сам Джексон сделал неудачный выбор, отправив на переговоры в Мексику сомнительно действовавшего там полковника Э. Батлера. Мексиканцы обвиняли правительство США в поощрении эмиграции, организации флибустьерских экспедиций, нарушениях границы и прочих грехах.

Из числа американцев-иммигрантов в Техасе возникла военная партия во главе с С. Хьюстоном. В октябре 1835 г. эта партия начала войну за независимость с Мексикой, а в марте 1836 г. провозгласила создание Техасской республики. Администрация Джексона старалась сохранить внешне нейтралитет, хотя это ей мало удавалось. К лету 1836 г. отношения с Мексикой дошли до опасной точки: техасцы настаивали на включении республики в состав США, а Джексон, которому оставалось совсем немного до истечения срока его полномочий, медлил и не решался что-то предпринять. Его смущало многое: и действия аболиционистов, представлявших вопрос о Техасе делом рук рабовладельцев и тем самым угрожавших единству страны и избранию в 1836 г. Ван-Бюрена, и тревога по поводу возможной войны с Мексикой, которая неизбежно в глазах других стран будет агрессивной со стороны США. Аннексия Техаса так и осталась нереализованной мечтой Джексона-президента.

В ноябре 1836 г. наступило резкое ухудшение его здоровья и до марта 1837 г. Джексон практически не покидал свои покои в Белом доме. После инаугурации Ван-Бюрена и двухнедельного путешествия домой, сопряженного с многочисленными встречами, Джексон вернулся в "Эрмитаж" разбитым. После новых осложнений в январе и марте 1838 г. он, казалось, потерял возможность широкого общения и участия в политической жизни. В июне этого года Джексон официально присоединился к пресвитерианской церкви и остаток жизни вел себя как истинно верующий: ежедневно читал Библию и регулярно посещал церковь. За 9 лет жизни после ухода в отставку Джексон старался не порывать связей с людьми в Вашингтоне, он давал рекомендации новому президенту, конгрессменам, Блэру как издателю "The Globe" и иногда подавал из своего угла рычащий голос.

Джексон был заметен в преддверии и во время выборов 1844 года. Сенатор-экспансионист Р. Уолкер написал бывшему президенту конфиденциальное письмо с призывом совершить "венчающий его акт" - помочь в пропаганде аннексии Техаса. Он не устоял и обрушил поток писем на Хьюстона, друзей, политиков и конгрессменов. Джексона разочаровала позиция Ван-Бюрена, высказывавшегося против аннексии, и он предугадал итоги конвента демократов летом 1844 г., выдвинувшего "темную лошадку" Дж. Полка. Джексон активно включился в кампанию за его поддержку. Усилия, которые он приложил ради аннексии Техаса и избрания Дж. Полка, были огромны, но и цена оказалась чрезмерной. После ноября 1844 г. Джексон уже не мог покидать свою комнату: его мучили лихорадка, простуды и

стр. 67


сильные боли в боку. Весной 1845 г. состояние его здоровья катастрофически ухудшилось, хотя он сумел принять Дж. Полка и даже дал ему советы по составу кабинета. У него опухли руки и ноги, но он продолжал диктовать каждый день и живо интересовался делами на плантации. 8 июня 1845 г. он умер.

Итоги президентства Джексона для своего времени были впечатляющи: он укрепил исполнительную власть, содействовал образованию демократической партии, провел ряд демократических по характеру реформ, пресек крайности партикуляризма штатов и защитил единство страны, выплатил государственный долг США, покончил с Банком- гигантом, способствуя тем самым демократизации капитала, урегулировал на компромиссной основе тарифный вопрос, изгнав индейцев с их земель, освободил для заселения и освоения огромную территорию, наконец, утвердил международные права Соединенных Штатов. Образ Джексона практически одинаково привлекателен как для либералов, так и консерваторов всех последующих поколений. Это объясняется сложным переходным характером эпохи, противоречивостью личности самого Джексона, тем, что он и те люди, которые разрабатывали и осуществляли его и от его имени проводимые реформы, пытались совместить в своей практике прежние буржуазно-демократические ценности эпохи войны за независимость с потребностями нового, более зрелого капиталистического общества, с новой промышленной культурой. Джексон являлся символом изменений и воплощением традиций одновременно.

Примечания

1. В советской историографии о "джексоновской демократии" в последнее десятилетие писали Н. Н. Болховитинов и Н. Х. Романова (БОЛХОВИТИНОВ Н. Н. США: проблемы истории и современная историография. М. 1980; РОМАНОВА Н. Х. Реформы Э. Джексона. М. 1988).

2. REMINI R. Andrew Jackson. N. Y. 1966, p. 14; ejusd. Andrew Jackson and the Bank War. N. Y. 1967; ejusd. Andrew Jackson and the Course of American Democracy, 1833 - 1845. N. Y. 1984; ejusd. Andrew Jackson and the Course of American Empire, 1767 - 1821. N. Y. 1977; ejusd. Andrew Jackson and the Course of American Freedom, 1822 - 1832. N. Y. 1981; ejusd. The Election of Andrew Jackson. Philadelphia. 1963; ejusd. The Life of Andrew Jackon. N. Y. 1988.

3. PARTON J. Life of Andrew Jackson. Vol. 1 - 3. N. Y. 1867. Vol. 1, p. 65.

4. Ibid., pp. 104 - 105.

5. REMINI R. Andrew Jackson, p. 34.

6. В 1835 г. после пожара дом был перестроен и в этом виде сохранился до настоящего времени.

7. Цит. по: PARTON J. Op. cit., p. 196.

8. REMINI R. Andrew Jackson, p. 39.

9. Ibid., p. 44.

10. BENTON T. H. Thirty Year's View. Vol. 1 - 2. N. Y. 1854. Vol. 1, p. 736.

11. Correspondence of Andrew Jackson. Vol. 1 - 7. Washington. 1926 - 1935. Vol. 1, pp. 273 - 276, 299; PARTON J. Op. cit., pp. 368, 372.

12. Если в 1814 г. правительство наградило его званием генерала армии и должностью командующего огромным 7-м округом, включавшим в себя Теннесси, Луизиану и Миссисипи, то в 1828 г. во время выборов Джексона клеймили за те же деяния как убийцу и кровожадного тирана.

13. REMINI R. The Life of Andrew Jackson, p. 114.

14. Ibid., p. 128.

15. См. Letters of Wyomings to the People of the US on the Presidential Election and in Favour of Andrew Jackson. Philadelphia. 1824.

16. The Private Correspondence of Daniel Webster. Vol. 1 - 2. Boston. 1856. Vol. 1, p. 470.

17. REMINI R. Andrew Jackson, p. 110.

18. A Compilation of the Messages and Papers of the Presidents, 1789 - 1897. Vol. 1 - 10. Washington. 1900. Vol. 2, pp. 1046 - 1056.

19. Ibid., pp. 1139 - 1154.

20. National Intelligencer, 1834, November 22.

21. Цит. по: REMINI R. The Life of Andrew Jackson, p. 305.

22. См. A Compilation of the Messages and Papers of the Presidents, Vol. 2, p. 1203.

23. Ibid., pp. 1183 - 1195.


Опубликовано 05 ноября 2019 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Г. А. ДУБОВИЦКИЙ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, 1992-09-30

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.