НОВАЯ БИОГРАФИЯ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

Жизнь замечательных людей (ЖЗЛ). Биографии известных белорусов и не только.

NEW БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ


БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ: новые материалы (2021)

Меню для авторов

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему НОВАЯ БИОГРАФИЯ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2015-08-22
Источник: Историк-марксист, № 2(054), 1936, C. 131-137

А. К. ДЖИВЕЛЕГОВ. Леонардо да Винчи. М. 1935. 237 стр. 2 р. 75 к. 40000 экз.

 

Образ Леонардо да Винчи, великого ученого, мыслителя и художника, одного из самых блестящих людей эпохи Возрождения, настолько привлекает к себе внимание самых широких слоев нашей социалистической общественности, что каждая

 
стр. 131

 

книга, посвященная ему, так же как и другим большим людям этой эпохи, распространяется необычайно быстро. В этих условиях особенно важно дать читателю хорошую, выдержанную с марксистской точки зрения книгу, и работа А. К. Дживелегова "Леонардо да Винчи" могла бы явиться целым событием, если бы она была выполнена вполне добросовестно и научно.

 

Сам А. К. Дживелегов считает свою книгу "первой советской биографией Леонардо да Винчи" (стр. 5), "первой попыткой советского писателя дать связный марксистский очерк жизни и деятельности Леонардо" (стр. 11).

 

Определяя задачи книги, автор пишет, что он сосредоточил свое изложение на трех моментах: "Во-первых, на выяснении связи Леонардо с эпохой и средой; это первый опыт истолкования жизни и деятельности Леонардо на марксистской основе. Во-вторых, на обстоятельном освещении той области его (Леонардо) деятельности, которая связана с техникой и изобретательством, ибо она должна всего больше заинтересовать читателя-рабочего... И, в-третьих, на раскрытии вклада Леонардо в истории живописи..."

 

Задачи поставлены, как мы видим, большие, серьезные и ответственные; не только удачное выполнение их, но даже попытка приблизиться к их решению составили бы, как мы сказали выше, значительный вклад в нашу, столь небогатую литературу по эпохе Возрождения. В действительности же автор эти задачи не выполнил. Вместо "первого (!) опыта... на марксистской основе", первого марксистского очерка истории эпохи Возрождения, читатель получил далеко не первую в исторической литературе эклектическую, далеко отстоящую от марксизма книгу об этой эпохе и об одном из ее замечательных представителей.

 

Первый вопрос - вопрос о классовом лице Леонардо да Винчи, связи и обусловленности его творчества характером эпохи - разрешается автором весьма путано и несвязно.

 

Начнем с характеристики эпохи и общества Леонардо да Винчи. Дживелегов начинает ее с последней четверти XIV в., с движения 1378 г., и сразу же дает ряд неправильных, ненаучных построений. Он говорит, что до 1378 г. "никто не пытался вырвать (власть) из рук представителей промышленной (! - В. Д. ) буржуазии" (стр. 15). Восстание чомпи автор изображает как движение "группы молодых представителей той же промышленной буржуазии, организовавшей и поднявшей ремесленников, чтобы покончить с диктатурой Альбицци". Что это за "молодые представители той же промышленной буржуазии", - автор не разъясняет, давая вместо картины реальной исторической борьбы классов изображение какой-то борьбы "отцов" и "детей". Неверно, что эти "молодые" "организовали и подняли" ремесленников, ибо самостоятельные революционно настроенные организации ремесленников существовали и самостоятельно выступали задолго до чомпи. Чомпи же Дживелегов характеризует просто и коротко- "власть рабочих", не раскрывая существа тогдашнего "пролетариата" и тем извращая весь подлинный исторический ход событий.

 

Вообще историю общественных классов Флоренции Дживелегов изображает весьма своеобразно. Более полустолетия (с переворота 1382 г.) власть в городе, говорит он, принадлежала "суконным фабрикантам" (!), и "политика Флоренции в этот период целиком определялась интересами (тех же) суконных фабрикантов". Именно они-то и вели политику экспансии, завоевания новых рынков. Так ли это? Можно ли настолько упрощать весь сложнейший комплект событий жизни Флоренции, сводя его целиком к истории "суконных фабрикантов"? (Кстати, нигде ни одного слова Дживелегов не сказал о специфике этих флорентийских "суконных фабрик" конца XIV и начала XV века). Неверно истолкован и приведенный в качестве аргументации факт, что завоевание Пизы (1407 г.) было продиктовано только интересами увеличения вывоза шерстяных товаров; неверно, что банковская буржуазия не была заинтересована в этом.

 

Совершенно неверно, опять-таки недопустимо упрощая и модернизируя, изображает Дживелегов как переворот Медичи, так и вообще всю историю их правления. Политика экспансии "суконных фабрикантов" разоряла обще-

 
стр. 132

 

ство, казну, и вот Дживелегов говорит, что "банковская крупная буржуазия объявила войну войне (едва ли уместная игра слов! Разрядка всюду моя. - В. Д. ), т. е. политике крупной промышленной буржуазии". Медичи побеждают при поддержке ремесленников - и наступает эпоха мира и благоденствия.

 

"Эти годы-сороковые и пятидесятые годы XV в., - пишет Дживелегов, - один из самых блестящих моментов в истории Флоренции. Не было еще никаких признаков упадка. Торговый капитал царил безраздельно. Все ему подчинялось. Торговля, промышленность, кредитное дело процветали" (стр. 35). Эту характеристику периода 1440 - 1450 гг. мы приводим как яркий образчик путаницы, беспринципности и извращении фактов. Спрашивается: зачем группе Альбицци ("суконных фабрикантов") нужно было воевать, строить заговор против Медичи, если промышленность процветала? Как получилось, что Медичи - "банковская буржуазия" - сумели создать "безраздельное царство торгового капитала" и т. п.? Конечно, в действительности все было иначе, изложение Дживелегова только искажает реальный ход событий в угоду его эклектической концепции.

 

Короче говоря, все изложение экономического развития Флоренции дано Дживелеговым, по существу, по схеме "школы Покровского", построениями которой он покрывает свою эклектическую сущность. Можно только удивляться, как Дживелегов, игнорируя развитие марксистско-ленинской науки последних лет, "продолжает настаивать на неоднократно уже вскрытых партией и явно несостоятельных исторических определениях и установках" (из информационного сообщения СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 26 января 1936 г.), как господство торгового капитала, сведение диалектически развивающихся общественно-экономических отношений к экономическому самотеку, подмена действительной массовой борьбы борьбой прослоечных групп и т. д. В своих рассуждениях о капитализме во Флоренции XIV-XV вв., о борьбе отдельных групп капиталистов между собой как основной движущей силы эпохи Дживелегов делает еще одну ошибку, которую делали авторы конспекта учебника по истории СССР, сваливавшие "в одну кучу феодализм и дофеодальный период, когда крестьяне еще не были закрепощены" (замечания товарищей Сталина, Кирова и Жданова по поводу конспекта учебника по истории СССР). Дживелегов точно так же сваливает в одну кучу период развернутого капиталистического хозяйства и период складывания ранних капиталистических отношений, перенося на последний все черты первого.

 

Мы не имеем возможности написать здесь историю Флоренции XV в., отметим только, во-первых, недопустимость приема расчленения флорентийской буржуазии XIV и первой половины XV в. на такие резко разграниченные группы (ибо такой диференциации тогда еще не было); во-вторых, подмену классовой борьбы, борьбы между основными классами, в итальянском городе того времени (сущность, движущие силы и направление которой с предельной ясностью охарактеризованы Марксом и Энгельсом) борьбой отдельных групп внутри одного только класса-буржуазии; в-третьих, явную недооценку, вернее, резкое умаление роли и значения мелкой городской буржуазии (ремесленников), "предпролетариата" и дворянства-носителя еще весьма крепких и, по существу, составлявших основной фон всей эпохи феодальных отношений. По Дживелегову, активными деятелями флорентийской истории XV в. являются только отдельные прослойки крупной буржуазии и прислуживающие им интеллигенты. В действительности, конечно, было не так: дживелеговская схема просто извращает настоящую картину соотношения основных общественных классов.

 

Весьма характерен для методологической беспомощности Дживелегова его анализ социальных и экономических отношений во Флоренции конца XV и начала XVI в. - эпохи жизни и деятельности Леонардо да Винчи. В его "анализе" столько противоречий, что читатель буквально теряется в понимании этой эпохи.

 

Вот некоторые из этих противоречий. "В середине XV в., - пишет Дживелегов. - не было еще никаких признаков упадка... Буржуазия могла спокой-

 
стр. 133

 

но (!) наслаждаться богатствами. Опасные классовые бои были уже позади. Ощущение спокойного довольства накладывало печать на все настроение буржуазии" (стр. 35 - 36). Это "ощущение спокойного довольства" и создало, как увидим ниже, культурный подъем этой эпохи. Еще: "В течение свободного от серьезных потрясений столетия... (1378 - 1478) промышленность, торговля и банковое дело Флоренции процветало как никогда" (стр. 37), Однако через десяток страниц этому же периоду дается уже другая характеристика.

 

Эта "неясность" в характеристике экономического состояния Флоренции не случайна и не единственна. Ей сопутствуют такие же "неясности" и в характеристике движущих сил общественного развития эпохи. Так, Дживелегов считает факты помещения капиталов в землю показателем и следствием глубокого экономического кризиса, снова делая при этом ошибку, заключающуюся в уже указанном нами раньше игнорировании противоречивого характера эпохи, игнорировании громадных и весьма живучих остатков феодального строя, постоянного, а временами и весьма агрессивного давления феодальной стихии, которое он отмечает, и то мимоходом, только для Милана. Мантуи, Феррары и Урбино (стр. 87 - 88, 113). Автором книги даже не поставлена совершенно необходимая в анализе эпохи Возрождения задача показа, "как роль торгового капитала вырастает из разложения феодализма и связана с его пережитками".1

 

Неблагополучно у автора и с анализом политических отношений. Выше мы уже отмечали его характеристику борьбы за власть во Флоренции XIV-XV вв., к которой можно добавить его странное заключение о власти Медичи: до Медичи в городе кипела ожесточенная борьба за власть, при них же наступило затишье, причины которого Дживелегов раскрывает весьма своеобразно: "Людям среднего достатка Козимо предлагал дешовый кредит; ремесленников и рабочих задабривал непрерывными крупными постройками... весь город ублажал развлечениями" (стр. 18). В действительности же правление Медичи далеко не представляет собой такой идиллии: это была жестокая, суровая диктатура верхов буржуазии, и поддерживалась она далеко не "дешовым кредитом".

 

В анализе интеллектуальной, культурной жизни эпохи основные ошибки Дживелегова сводятся к следующему: во-первых, он то и дело скатывается на старые, буржуазно-либеральные позиции теории внеклассовой интеллигенции, во-вторых, он истолковывает ряд фактов при помощи аргументов из арсенала вульгарного материализма; в-третьих, он попрежнему проводит старую, ненаучную, антимарксистскую теорию о том, что бурный расцвет культурного творчества возможен только в периоды затишья (или даже отсутствия) классовой борьбы.

 

Для того чтобы удиться в этом, достаточно внимательно прочесть и продумать дживелеговский очерк гуманистического движения (стр. 27 - 43). Всюду он изображает гуманистов XV в, как некое единое целое, как некую единую группу интеллигенции (стр. 27 - 28), упорно замалчивая ее глубокое расслоение. "Вес они были идеологами крупной буржуазии", - пишет он. Почему? Потому что "в этот период только богатые купцы могли обеспечить представителям интеллигенции определенный жизненный уровень" (стр. 28). Объяснение не только крайне примитивное и наивное, но и просто неверное, вульгарное. Точно так же и не раз Дживелегов истолковывает то или иное идеологическое направление (стр. 32, 53, 56, 64). Так, весь подъем художественного и научного творчества второй половины XV в. он объясняет то ощущением спокойного довольства", наполнявшем буржуазию, то демагогической политикой Медичи (стр. 35, 64 и др.). Весьма характерно, что весь этот, столь влажный для понимания творчества Леонардо да Винчи очерк развития гуманизма (так же, как и очерк экономической истории) Дживелегов дает без фактов, подменяя изложение их сплошь и рядом "дурной социологией" и здесь забывая о категорическом указании СНК СССР

 

 

1 К. Радек "Значение истории для революционного пролетариата". "Правда" N 26 от 27/I 3036 года.

 
стр. 134

 

и ЦК ВКП(б) от 16 мая 1934 г. о необходимости "изложения важнейших событий и фактов в их хронологической последовательности".

 

По той же линии идет объяснение поворота интереса интеллигенции к экономике и технике: изменение хозяйственного положения Флоренции во второй половине XV в. вызвало новые интересы флорентийских купцов (поиски новых рынков и т. д.), "а интеллигенция сейчас же восприняла новый социальный заказ. Ученые люди, - вещает Дживелегов, - почувствовали, что меняется интерес того класса, которому они служат. Надо было бросать рассуждения о лицемерии и добродетели, а писать о вещах, практически нужных..." (стр. 37).

 

Как видно, автор не нашел нужным считаться с достижениями новейшей историографии той эпохи, историографии, которая, сама очень далеко отстоя от марксизма, нередко просто воюя с ним, все же достаточно много сделала для разгрома старой легенды о едином гуманизме и едином культурном потоке. Марксист должен идти дальше: от констатации наличия различных группировок среди "гуманистов" (что, кстати, уже сделали буржуазные историки) он должен идти к выяснению обусловленности этой диференциации интересами различных общественных классов. Не останавливаясь на подробностях, мы можем коротко сказать, что вся история так называемого гуманизма есть история борьбы за новое мировоззрение различных общественных групп; свой воспользуемся традиционным термином "гуманизм" имело и крупная буржуазия, и средняя, и мелкая, и "предпролетариат", и даже остатки феодального дворянства. С этой точки зрения эволюция гуманистов от рассуждения о добродетели к "вещам, практически нужным" есть эволюция не всего "гуманизма" как некоего целого, а мировоззрения отдельных классовых группировок, продиктованная их реальным положением.

 

Говорить о "соцзаказе", о "службе", конечно, смешно. Писатели, философы, художники эпохи Возрождения далеко не были просто "слугами", продавцами своего гения или таланта тому, кто дороже купит. Они были бойцами за торжество своего класса, бойцами, глубоко искренними и потому высоко талантливыми. Дживелегов в своем упрощенном подходе вульгаризирует донельзя очень сложную действительность. Так, он пишет, что реализм флорентийских ("всех" - стр. 42) живописцев то "превосходно" отвечал интересам и вкусам буржуазии", то был "нужен в то время правящим классам" (стр. 43) из чисто демагогических целей.

 

Встает вопрос: может ли дживелеговское понимание культурного развития эпохи Возрождения объяснить нам величие и колоссальное историческое значение созданных этой эпохой культурных ценностей? Нет. Ибо ведь все они, по Дживелегову, создавались по заказу богатых купцов XV-XVI вв. находящейся у них на службе интеллигенцией. На этот вопрос и на другие вопросы подобного рода книга Дживелегова ответа не дает и дать не может. Не может именно потому, что дживелеговская концепция эпохи ненаучна, безжизненна, мертва.

 

А посмотрите, как предельно четко, ясно и глубоко характеризует эту эпоху Энгельс:

 

"Это был величайший прогрессивный переворот, пережитый до того человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страстности и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были чем угодно, но только не буржуазно-ограниченными. Наоборот, они были более или менее обвеяны авантюрным характером своего времени..."

 

И дальше, специально о Леонардо да Винчи: "Леонардо да Винчи был не только великим художником, но и великим математиком, механиком и инженером, которому обязаны важными открытиями самые разнообразные отрасли физики..."1 .

 

Эта характеристика эпохи и ее людей бесконечно далеко оставляет за собой все построения буржуазной историографии. И сколько бы ни пытались ее пред-

 

 

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XIV, стр. 476.

 
стр. 135

 

ставители дать более полную, более глубоко проникающую сущность эпохи характеристику, - им это не удавалось и не может удаться. Отдельные, разрозненные идейки, отдельные, нередко весьма остроумные и даже ценные заключения - вот что представляет собой лучшее достижение новейшей историографии эпохи Возрождения. Но целое, обобщенное, ясное определение сущности эпохи дано только Энгельсом, и оно-то и должно быть положено нами как твердая, незыблемая основа понимания эпохи и ее деятелей.

 

Дживелегов знает эти слова Энгельса и даже цитирует их (стр. 196 - 197), но все свое изложение биографии и характеристику Леонардо да Винчи он ведет, игнорируя их. Энгельс совершенно определенно говорит об исполинах силы мысли, страсти, характера, а Дживелегов рисует старый, шаблонный образ типичного российского буржуазного интеллигента, "совершеннейшее олицетворение человека настроений и рефлексов" (стр. 8, 214), постоянно колеблющегося, великого медлителя, крайне неустойчивого в своих воззрениях - "воля у него была вялая" (стр. 214), "трагедией его было одиночество" (стр. 215, 224). Иногда же Дживелегов дает иную характеристику личности Леонардо да Винчи (например стр. 92: Леонардо да Винчи "всегда владеет собой и избегает всего, что похоже на эксцесс"). Наконец, как видно, подавленный сложностью этой натуры, Дживелегов просто отказывается дать ясную характеристику Леонардо да Винчи. "Добросовестному историку, - восклицает он, - остается одно: собирать внимательно все факты, помогающие понять Леонардо, и не стараться раскрыть до конца его образ, раз для этого нет достаточно материала" (стр. 93).

 

Энгельс дал ясную, четкую программу исследования личности и деятельности Леонардо да Винчи: художник, великий математик, механик и инженер.

 

Дживелегов же, "как уже было сказано, берет только две стороны деятельности Леонардо: живопись и технику. Нельзя не отметить тут же, что уже один этот подход автора сильно сужает образ и задачу.

 

Отрицать знание Дживелеговым многих фактов из биографии Леонардо да Винчи нельзя: он знает их, но, во-первых, недостаточно, и, во-вторых, истолкование их нередко или весьма спорно или просто неверно. Так уже в описании того, как складывалось мировоззрение Леонардо да Винчи, есть неясности. Возьмем вопрос об отношении Леонардо да Винчи к гуманизму. Правильно подмечено, но неправильно объяснено, что Леонардо да Винчи не был типичным "гуманистом" (в традиционном бургхардтовском смысле этого слова). Если под "гуманизмом" того времени понимать платонизм (школа М. Фичино), то Леонардо да Винчи действительно был чужд ему. Почему? Анализ Дживелегова не дает ответа на этот вопрос, ибо он не раскрывает классовой сущности платонизма, не показывая, что ан стал реакционной идеологией и именно поэтому-то и был чужд Леонардо да Винчи. Бездоказатель... брошено Дживелеговым положение, что "на Леонардо дохнуло от марсилиевых алтарей удушливым ароматом мистико-идеологических курений. Не бесследно, как увидим" (стр. 55). И все же мы этого нигде не видим. Факт однократного упоминания Леонардо да Винчи имени Аргиропула Дживелегов сам отводит как недостаточный (стр. 55), дальнейшие же аргументы Бороде того, что "недостаточная точность леонардова метода... должна быть отнесена на счет Платона, настоящего или мнимого" (стр. 57), неубедительны, - какое отношение это имеет к Платону? Разве "недостаточная четкость метода и некоторая извилистость научной мысли" всех других мыслителей той эпохи, как Телезий, Бруно и др., не есть явление, строго обусловленное всем ходом развития философской мысли?

 

Или вопрос о политических воззрениях Леонардо да Винчи. То он выступает в роли республиканца - в своем отношении к Медичи (стр. 66), - то в роли придворного, монархиста (стр. 87, 159, 172, 220 - 221 и др.).

 

Не решив этого вопроса, Дживелегов не раз прямо заявляет, что Леонардо просто "выполнил заказ... класса буржуазии" (стр. 209).

 

Занятия Леонардо да Винчи искусством, математикой, анатомией и т. п. Джи-

 
стр. 136

 

велегов излагает хорошо, но вот с историей его занятий техникой и изобретательством дело обстоит весьма неладно.

 

Чтобы объяснить возникновение у Леонардо да Винчи интереса и увлечения техникой, Дживелегов создает гипотезу экономического упадка Флоренции в конце XV в. и отсюда - поисков флорентийской буржуазией мер для борьбы с надвигающимся кризисом:

 

"А принимать меры... можно было только в одном направлении: улучшать промышленную технику в области путей сообщения и в области производства. Момент был таков, что на эти вещи можно и нужно было расходовать, столько, сколько вызывалось необходимостью... Время для внедрения рационализаторских приемов было самое подходящее" (стр. 48). В этой обстановке совершенно естественно устремление интересов Леонардо да Винчи (как и многих других) к технике.

 

Но тут же Дживелегов выдвигает другое, прямо противоположное положение. Говоря о 80-х годах XV в., годах отъезда Леонардо из Флоренции, он неожиданно заявляет, что "на инженерную и техническую работу надежды было мало, потому что эра процветания подходила к концу". Медичи и другие начали вкладывать капиталы в земледелие - "в такой обстановке изобретательство не процветает: никто невзял бы у Леонардо его новых приборов и машин (стр. 75 - 76, 113).

 

Что же получается? На одной странице автор утверждает, что приближение кризиса стимулирует развитие технической мысли, на другой, - что оно душит и ее. И при этом всюду речь идет об одной и той же стране (Флоренции) и одной и той же эпохе (60 - 70-е годы XV века)!

 

Это новое противоречие в рассуждениях Дживелегова еще раз демонстрирует его полную неспособность разобраться в вопросах.

 

Изложение процесса изобретательства и работ Леонардо да Винчи по технике ведется им очень неполно и крайне путано. Дживелегов дает здесь много меньше того, что уже известно нашему читателю, не владеющему иностранными; языками, из старой литературы1 .

 

Все технические работы Леонардо да Винчи Дживелегов сводит к изобретению текстильных машин и работам по гидротехнике, ирригации и авиации, причем первые лишь перечисляет (стр. 50) и то не полностью, о вторых же и строительных говорит несколько пространнее (стр. 93, 112, 95 и 135), но опять-таки нигде не дает их изложения по существу, так что для читателя этой книги образ Леонардо да Винчи как великого механика, инженера остается совершенно не раскрытым.

 

Таким образом, из всей книги остается несколько десятков страниц, посвященных Леонардо да Винчи - художнику. Многие из них интересны, в отдельных, случаях они даже привлекут к себе внимание специалистов-искусствоведов, но ничего нового в громадную литературу по этому вопросу не вносят.

 

Итак, первый "связный марксистский очерк", "первый опыт истолкования жизни и деятельности Леонардо на марксистской основе", не удался. И не удался именно потому, что вместо последовательного марксистского анализа автор дал типично эклектическое истолкование этого вопроса.

 

Образа одного из великих людей эпохи Возрождения, образа исполина мысли, чувства и дела, образа, столь интересного и привлекательного, книга не дает. Громадный интерес нашей общественности к этой эпохе одного из великих переворотов ставит перед нами боевую задачу подлинного марксистско-ленинского изучения эпохи Возрождения.

 

 

1 А. Н. Сидоров "Очерки из истории техники". Вып. II. М. 1928.


Новые статьи на library.by:
БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ:
Комментируем публикацию: НОВАЯ БИОГРАФИЯ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

© В. ДИТЯКИН () Источник: Историк-марксист, № 2(054), 1936, C. 131-137

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.