публикация №1579010799, версия для печати

АЛЕКСЕЙ КАРПОВИЧ ДЖИВЕЛЕГОВ (1875-1952)


Дата публикации: 14 января 2020
Публикатор: БЦБ LIBRARY.BY (номер депонирования: BY-1579010799)
Рубрика: БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ
Источник: (c) Новая и новейшая история, 2000, №1


(с) 2000 г.

В ряду выдающихся деятелей российской культуры конца XIX - первой половины XX в. имя Алексея Карповича Дживелегова занимает особое место. Профессиональный историк, много сделавший в изучении истории средних веков и нового времени, Дживелегов его современниками и последующими поколениями воспринимался прежде всего как искусствовед, зачинатель формирования разных направлений исследования истории западноевропейской культуры. По общему признанию, Дживелегов был лучшим знатоком Италии эпохи Возрождения в нашей стране. Недаром его называли "рыцарем Кваттроченто" (от итальянского quattrocento - "четырехсотые") - XV столетия, на которое пришелся расцвет культуры Возрождения. Своими трудами Алексей Карпович содействовал всестороннему изучению итальянской культуры и искусства, по праву став продолжателем дела таких крупнейших российских ученых предшествующего периода, как Н.А. Веселовский и М.С. Корелин.

В данном очерке мы хотим показать А.К. Дживелегова как историка. За более чем полувековую жизнь в науке им написан ряд книг, посвященных различным проблемам истории и культуры средневековья, истории стран Западной Европы эпохи нового времени, монографии по истории Германии, Франции, России. Он автор многих очерков, статей, рецензий, обзоров, заметок, газетных и журнальных публикаций. Только в "Энциклопедическом словаре" братьев Гранат им было опубликовано более 300 статей. Собранные вместе, работы Дживелегова составили бы целую библиотеку. В разные годы жизни Дживелегов был редактором нескольких фундаментальных изданий, являющихся гордостью отечественной историографии. Среди них юбилейные сборники: "Великая реформа", посвященный 1861-му году; "Отечественная война и русское общество. 1812-1912" - к 100-летию Отечественной войны.

Близкие, дружеские связи на протяжении долгих лет существовали между ним и Е.В. Тарле, Т.Л. Щепкиной-Куперник, М.Л. Лозинским, А.С. Макаренко, О. Туманяном, М. Сарьяном и многими другими выдающимися историками, писателями, поэтами, переводчиками, педагогами, художниками, людьми науки и искусства. Эрудит и интеллектуал, Дживелегов был одним из самых ярких представителей того поколения, которое явилось в России одновременно с "Серебряным веком" русской поэзии, оставив в отечественных науке и искусстве глубокий след.

Алексей Карпович (Алексанос Карабетович) Дживелегов родился 14 марта 1875 г. в г. Ростове-на-Дону в армянском районе Нахичевань. Он был старшим сыном в семье нахичеванского мещанина Карабета Алексановича Дживелегова (1). "В дни моего


Егоров Александр Александрович - кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой всеобщей истории Ростовского государственного педагогического университета.

Казаров Сиркис Суренович - кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Ростовского государственного педагогического университета.

1 В хранившейся в семейном архиве Дживелеговых старинной тетради XVIII в., принадлежавшей прадеду А.К. Дживелегова Христофору Степаничу, сыну Алджалову, сказано, что его отец "Степанос, или просто Панос, анатолийский армянин, эмигрировавший из Малой Азии в Крым, основался в Гезлове (Евпатория), занялся торговлей. Сыновья продолжали его дело, и в 1778 году... переехали в Ростов-на-Дону вместе со многими другими крымскими армянами", стали торговать сначала тут же, "в крепости", потом поселились в 1787 г. в Нахичевани. - Российский государственный архив литературы и искусства (далее - РГАЛИ), ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I, д. 150, л. 1.

стр. 175


детства, - писал Дживелегов в "Автобиографии", - отец был купцом, но не имея к этому делу никаких способностей, быстро разорился и поступил на службу на табачную фабрику Кушнарева" (2). После начальной школы и Нахичеванской армянской духовной семинарии Алексанос был определен в пансион при Ставропольской мужской гимназии, поступив в 1886 г. сразу во второй класс (3). Уже там, по его собственному признанию, он "страшно увлекался историей" (4). На это обратили внимание и его учителя. В "Аттестате зрелости Алексана Дживелегова" от 5 июня 1893 г. о нем было сказано: "Обнаружил достаточный интерес к учению, особенно к наукам историческим" (5).

Окончив гимназию в 1893 г., он отправился в Москву и поступил на историческое отделение историко-филологического факультета Московского университета. Выбор Москвы и Московского университета был не случаен. В Белокаменную по долгу службы часто наезжал отец, уполномоченный фабрики Кушнарева. По словам самого Дживелегова, в Москву его "тянул блеск тройного светила - Герье, Виноградова и Ключевского" (6).

Поступление Алексея Карповича в университет почти совпало по времени с окончанием царствования императора Александра III. Реакционная внутренняя политика Александра III существенным образом затронула систему образования в стране. Одним из ее результатов был печально известный "Циркуляр о кухаркиных детях" 1887 г., резко ограничивающий доступ в учебные заведения детям неимущих слоев российского общества. Московский университет достойно пережил эти тяжелые годы, не утратив давно завоеванный статус крупнейшего образовательного и научного центра России. В университете преподавали первоклассные специалисты. Среди них Алексею Карповичу особенно близки были профессора В.И. Герье и П.Г. Виноградов, читавшие курсы по всеобщей истории. Именно влиянию последнего Алексей Карпович


2 РГАЛИ. ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I, д. 1, л. 8.

3 Государственный архив Ставропольского края (далее - ГАСК), ф. 73, оп. 3, д. 51, л. 40-41.

4 Киракосян Дж.С. А.К. Дживелегов и его историко-публицистическое наследие. Ереван, 1986, с. 5.

5 ГАСК, ф. 73, оп. 1, д. 947, л. 109.

6 Киракосян Дж.С. Указ. соч., с. 6.

стр. 176


был обязан глубоким интересом к проблемам средневековой истории Европы. В неменьшей степени формированию Дживелегова как ученого способствовал В.И. Герье - видный исследователь истории исторической науки. Незадолго до окончания университета в 1896 г. Алексей Карпович опубликовал в журнале "Вопросы философии и психологии" статью "Вико и его система философии истории".

Однако студенческие годы - это не только годы учения. Студенческая пора - весенняя пора в жизни любого человека. Такой, без сомнения, она была и для лучезарного, влюбленного в жизнь Алексея Карповича.

Я помню Вас, веселого студента,

Пленявшего всех девушек вокруг.

Мой драгоценный рыцарь Кваттроченто.

Бокаччио и Данте верный друг...

Так писала, вспоминая беззаботную студенческую пору, известная переводчица, заслуженный деятель искусств РСФСР Т.Л. Щепкина- Куперник (7).

После сдачи выпускных экзаменов в апреле-мае 1897 г. Алексей Карпович получил диплом первой степени. Из перечисленных в дипломе 12 предметов по десяти предметам значилось: "весьма удовлетворительно" - тогда это была высшая оценка в университете. "Мои профессора П.Г. Виноградов и В.И. Герье, - вспоминал Дживелегов, - предложили мне остаться в Университете для подготовки к профессуре" (8). Университетское начальство приняло по этому поводу соответствующее решение, которое, однако, отмечал Алексей Карпович, "было кассировано министром народного просвещения Боголеповым" (9) - человеком крайне реакционных взглядов. Причиной отказа послужило нерусское происхождение Дживелегова.

С мыслями о продолжении научной карьеры в стенах университета пришлось расстаться. "Я сделался литератором, - писал Алексей Карпович, - работал в газетах и журналах и, не желая отставать от науки, продолжал занятия историей" (10).

В первые годы после окончания университета публицист Дживелегов был явно заметнее Дживелегова-историка. Но Алексей Карпович во многих случаях и в публицистике выступал как историк-профессионал. Например, в журнале "Мир Божий" за 1902 г. было напечатано семь рецензий Дживелегова на различные исторические труды. Алексей Карпович сотрудничал во множестве газет и журналов. В либеральной газете "Русские ведомости", с издателем-редактором которой Г.А. Джаншиевым Дживелегов познакомился еще в студенчестве (11), он заведовал хроникой "Новости науки, искусства и литературы". На ее полосах он опубликовал серию статей по истории и социологии. Когда в 1913 г. "Русским ведомостям" исполнилось 50 лет, Алексей Карпович в посвященной этому юбилею заметке следующим образом охарактеризовал общественно-политическое "лицо" газеты: ""Русск. ведомости" всегда боролись против абсолютизма во имя конституционализма, против сословных привилегий во имя гражданского равенства, против классового засилья во имя демократизма" (12). Дживелегов был постоянным автором в таких газетах и журналах, как левокадетский "Путь", кадетский "Парус", "Век", издаваемое И.Д. Сытиным "Русское слово", "Утро России", "Мир Божий", "Вестник Европы" - изданиях либерального толка.

Тесным и плодотворным было сотрудничество Алексея Карповича с редакцией "Энциклопедического словаря" братьев Гранат. Начавшись в 1898 г., оно продолжалось более 40 лет, до 1939 г. На страницах "Словаря" Дживелеговым было


7 РГАЛИ, ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I, д. 245, л. 50.

8 Там же, д. 1, л. 8.

9 Там же, л. 6.

10 Там же, л. 6.

11 Дживелегов А.К. Г.А. Джаншиев и армянский вопрос. - Русская мысль, 1901, N 2; Таян А. Путь ученого. - Литературная Армения, 1975, N 4.

12 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К. оп. I, д. 127, л. 3.

стр. 177


опубликовано большое количество статей. Среди них "История Германии", занимающая около восьми печатных листов, и "История Италии" - около пяти печатных листов (13). Дружеское участие П. Г. Виноградова, не забывшего своего ученика, привело к тому, что Алексей Карпович весной 1898 г. стал членом-сотрудником Педагогического общества при Московском университете, председателем которого был сам Виноградов (14).

1898 г. внес важные перемены в личную жизнь Алексея Карповича: он женился. Его жена Екатерина Нерсесовна была хозяйкой известного московского салона, в котором собирались артисты, художники (15). В конце года у Дживелеговых родилась дочь, названная Маргаритой, а еще через три года вторая - Евгения.

Алексей Карпович был искренен, когда писал о своем желании продолжить серьезную научную работу. Отвергнутый представителями "министерской науки", Дживелегов много, "запоем" читал, подбирал разнообразный материал, анализировал собранные им богатейшие россыпи фактов. Результат усиленных "штудий" не замедлил сказаться. В 1901 г. увидела свет первая историографическая монография Дживелегова "Городская община в средние века", содержавшая подробный анализ взглядов немецких исследователей - Г. Белова, Г. Маурера и др. на проблему возникновения средневекового города. В рецензии Е.В. Тарле на книгу Дживелегова подчеркивалась актуальность темы исследования, ясность изложения теорий немецких ученых. "Научное, спокойное отношение к полемике несогласных между собой исследователей, - отмечал Тарле, - составляет главное достоинство этой работы" (16). Однако эта первая книга Дживелегова отнюдь не была лишь пересказом теорий немецких ученых. Алексей Карпович пришел к вполне самостоятельным выводам: "Учреждения городского судебного округа и свободной сельской общины послужили основой, из которой вырос остов средневекового городского устройства. Торговая эволюция и вытекающие из нее отношения с рыночными распорядками... дали плоть и кровь этому остову" (17).

Вслед за этой первой серьезной исторической работой Дживелегова в 1902 г. появилась вторая - "Средневековые города в Западной Европе". В этой объемистой (около 300 стр.) монографии лишь одна библиография работ зарубежных авторов составляет семь страниц. Работа отличалась широким охватом проблем, глубиной изучения различных сторон социально- экономической жизни городов средневековой Европы. Особое место в книге занял анализ экономических факторов возникновения средневековых городов. "Город вообще, а средневековый город в особенности, - утверждал автор, - существует для торговли и промышленности" (18).

Исследование сущности средневекового города логически привело Дживелегова к изучению торговых отношений на Западе. В результате в 1904 г. Алексей Карпович опубликовал небольшую, но вместе с тем обстоятельную работу "Торговля на Западе в средние века". Она примечательна уже тем, что была первой специальной работой по данной проблеме. В монографии рассматривалось развитие торговли со времен Римской империи до эпохи Великих географических открытий. Торговая политика, описание торговых путей, положение купцов, роль крестовых походов в развитии торговли между Востоком и Западом и многое другое непостижимым, "колдовским" образом обрели "плоть и кровь" на страницах новой книги Дживелегова.

"Мои научные занятия, - вспоминал Алексей Карпович, - ...сосредоточились на том большом переходном периоде, когда постепенно ликвидировалась феодальная культура и зарождалась новая, на капиталистических основах... Как историк... я начал с изучения материальных основ этой культуры. Этим вопросам посвящены мои первые три работы" (19). Возможно, за первыми тремя появилась бы четвертая, но...


13 Там же, д. 1, л. 11.

14 Там же, д. 4, л. 1.

15 См. Шверубович В. О людях, о театре и о себе. М., 1976, с. 63.

16 Мир Божий, 1901, N 11, с. 94.

17 Дживелегов А.К. Городская община в средние века. М., 1901, с. 83.

18 Дживелегов А.К. Средневековые города в Западной Европе. СПб., 1902, с. 29.

19 РГАЛИ, ф. 2032. Дживелегов А.К. оп. I, д. 1, л. 9.

стр. 178


Начавшаяся в 1905 г. первая российская революция всколыхнула страну. Залпы на Дворцовой площади, стачки рабочих, бунты крестьян, первые Советы, восстание на броненосце "Потемкин", предштормовая осень 1905- го, царский "Манифест" 17 октября - все это вряд ли кого могло оставить безучастным наблюдателем. Не остался равнодушным и Дживелегов. Историк и публицист С.П. Мельгунов, сотрудник "Русских ведомостей", рассказал в своих мемуарах любопытный эпизод, относящийся к октябрьским дням 1905 г. Последовавшие за обещанной Николаем II свободой "патриотические" манифестации, организованные полицией, избиение студентов на улицах, размах черносотенного движения обозначили крен правительства вправо. "Ожидали, - вспоминал Мельгунов, - погрома редакции "Русских ведомостей". И мы, сотрудники, готовились к встрече. Была выработана диспозиция на случай нападения, и служители вооружены... В подвальном этаже стали учиться стрельбе, были приобретены револьверы. Сотрудники оказались, однако, мало пригодными для таких целей... Воспользовались практикой, кажется, только Дживелегов и я" (20).

Подобно многим людям его круга, представлявшим значительную часть либерально мыслящей интеллигенции, Алексей Карпович уже в 1905 г. примкнул к конституционно-демократической партии России.

В советской историографии кадеты традиционно рассматривались как главная партия либерально-монархической буржуазии, колебавшейся, по словам В.И. Ленина, "между народом и правительством погромщиков" и стремившейся спасти самодержавие. Конечно, это односторонняя оценка. В современном исследовании роли политических партий в России кадеты характеризуются как "партия интеллектуалов, аккумулировавшая в своих рядах цвет российской интеллигенции начала XX в., мечтавшей о радикальном преобразовании страны парламентским путем и на основе общечеловеческих ценностей" (21). Дживелегов активно включился в пропагандистскую работу, проводившуюся кадетами, часто выступал перед массовой аудиторией по различным вопросам партийной жизни. Взгляды, высказанные Дживелеговым в серии брошюр, опубликованных в 1905-1906 гг., - относительно конституции, народовластия, правового государства позволяют говорить о нем как о несомненном стороннике конституционного строя и демократе. Наиболее показательны в этом плане такие его работы, как "Ответственность министров в конституционных государствах" и "Права и обязанности граждан в правовом государстве" (22).

В годы революции газеты публикуют ряд статей Дживелегова "на злобу дня": острых, полемических, хлестких. За одну из них - "Опора власти", напечатанную в газете "Рязанский вестник" 12 января 1907 г. и растиражированную двумя десятками провинциальных газет, в которой историк гневно выступил против "классовых поползновений алчной дворянской клики", - он даже угодил под суд. Ему предъявили обвинение по 6-му пункту ст. 129 Уголовного уложения - "Напечатание и распространение статьи, рассчитанной на возбуждение в населении вражды к дворянскому сословию". Властям предержащим было от чего потребовать суда над Дживелеговым. Статья отличалась убийственной резкостью и беспощадностью формулировок: "Абсолютизм для дворянства это - свобода земельного барышничества, это свобода эксплуатации мужика, это - постоянные субсидии под разными соусами. Дворянство для абсолютизма - это поддержка против "неумеренных" притязаний народа, это - постоянный союзник против конституционализма, это - небескорыстный, правда, но тоже верный друг". Дживелегов утверждал, что вся политика царизма, земельные законы проводятся в интересах дворянства, что "благородные суфлеры" готовят против народа "бюрократически-дворянские заговоры" (23).

Виновным по обвинению, предъявленному ему Московской судебной палатой,


20 Мельгунов С.П. Воспоминания и дневники, вып. I. Париж, 1964, с. 168.

21 Политическая история России в партиях и лицах. М., 1993, с. 87.

22 Дживелегов А.К. Ответственность министров в конституционных государствах. Ростов-на-Дону, 1905; его же. Права и обязанности граждан в правовом государстве. М., 1906.

23 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К.. оп. 1, д. 23, л. 1-3.

стр. 179


Дживелегов себя не признал. Защитники Алексея Карповича Н.В. Тесленко и М.Л. Мандельштам пытались доказать, что статья Дживелегова носила агитационный, предвыборный характер (статья была напечатана в период выборов депутатов во Вторую Государственную Думу), заявив, что, кроме всего прочего, положение пункта 6-го Уголовного уложения "о возбуждении вражды" носит юридически крайне неопределенный характер. Все тщетно. Судебная палата признала Дживелегова виновным, приговорив "смутьяна" к тюремному заключению сроком на один месяц. "Я отсидел его в Москве в Таганке". - напишет Алексей Карпович шесть лет спустя.

Говоря об общественно-политической деятельности Дживелегова, отметим и то, что, будучи армянином по происхождению, он был горячим патриотом своего народа. Начиная с первой публикации 1899 г. "Зейтунская эпопея", в которой речь шла о попытке истребления султанской Турцией армянского населения области Зейтун в 1802 г. и о решительном отпоре местного населения, на протяжении почти полувека армянская тема постоянно присутствует в творчестве Дживелегова. Список публикаций Дживелегова по арменистике, включающий заметки, статьи, брошюры, стенограммы публичных лекций, насчитывает 42 наименования (24). Спектр проблем работ "армянского цикла" весьма обширен. Это и анализ конкретных причин, вызвавших обострение русско-армянских отношений на рубеже XIX-XX вв., это и попытка обосновать идею автономии Турецкой Армении, это и дипломатическая история "армянского вопроса", это - подробнейшие экскурсы в историю армянского народа, его исторических и культурных связей с Россией, и страстное осуждение идеологии пантюркизма, принесшей немало горя жителям Турецкой Армении.

После революции 1905-1907 гг. происходит то, что с некоторой долей условности можно назвать переориентацией научных интересов Дживелегова. Все больше внимания он стал уделять изучению проблем культуры и искусства, в особенности культуры и искусства Италии. Сам Алексей Карпович свой отход "от вопросов истории в тесном смысле этого слова" объяснил следующим образом: "Изучая историю городов и городской культуры, - писал он в автобиографии, - я самым естественным образом был приведен к необходимости заняться вопросами культуры в узком смысле этого слова, что в свою очередь перекинуло мой интерес к Ренессансу во всем его объеме. Так как процессы, характеризующие Ренессанс наиболее типичным образом, первоначально проходили на итальянской почве, я погрузился в изучение итальянской истории, итальянской литературы, итальянского искусства" (25). В 1908 г. вышла в свет его новая книга "Начало итальянского Возрождения", переизданная в 1924 г. В ней собраны блестяще написанные очерки, посвященные Данте и Джотто, Петрарке и Бокаччио. Давая определение понятию "Возрождение", автор подчеркивал, что под Возрождением надо понимать культурный процесс, убивший средневековую культуру, эмансипировавший человеческую личность и опиравшийся на культурное наследие античности. В отличие от средневековой культуры - культуры поместного уклада. - Возрождение - это городская культура, под которую подведен идейный фундамент.

Специальным исследованием культуры Ренессанса стали "Очерки итальянского Возрождения" Дживелегова, опубликованные в 1929 г. Особо надо отметить книги Алексея Карповича, посвященные титанам Возрождения - Данте, Леонардо да Винчи, Микельанджело и вышедшие в серии "Жизнь замечательных людей". Они написаны "на одном дыхании" - все три книги были изданы за шесть лет, с промежутком в год-два (26). Они, бесспорно, принадлежат к его лучшим работам. "Я читаю, - писала ему из Ессентуков Т.Л. Щепкина-Куперник, - увлекательные страницы с дорогими моему сердцу именами Данте, Петрарки, Бокаччио... и мне кажется, что это рядом со мною


24 См.: Киракосян Дж.С. Указ. соч., с. 82-84; см. также: Ганаланян О.Т. Немеркнущие имена. Воспоминания. Ереван, 1980, с. 72-82.

25 РГАЛИ, ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I. д. 1, л. 9.

26 Дживелегов А.К. Данте Алигьери. М., 1933; его же. Леонардо да Винчи. М., 1935; его же. Микельанджело. М., 1938.

стр. 180


сидит милый профессор с умными и слегка насмешливыми глазами и рассказывает мне сказки об итальянском Возрождении" (27). "Дорогой Алексей Карпович! Большущее спасибо за интереснейшего Леонардо. Уже прочел 120 страниц, хотя сегодня только получил" (28), - писал ему Е.В. Тарле. "Оказаться с Вами под одной крышкой переплета... Вы сами знаете, будет для меня бесконечно приятно" (29), - а это уже М.Л. Лозинский, просивший Дживелегова написать специальное предисловие к "Жизни" Бенвенуто Челлини, выходившей в его переводе. Тот принял предложение. "Как хорошо, - писал обрадованный Лозинский, - что Вы согласились и мы пойдем под руку втроем с Бенвенуто! Спасибо от души" (30).

Подлинным кумиром Алексея Карповича был Данте. Несколько раз в своей жизни он обращался к изучению бессмертных терцин автора "Божественной комедии", не раз выступал с публичными лекциями о Данте. Это были блестящие лекции, полные ярких картин и глубокого проникновения в самые основы поэтической мысли гения. Немало сделал Дживелегов как переводчик и издатель итальянской классики. Он перевел с латинского "Фацетти" Поджо Браччолини, написав очерк об этом раннем гуманисте. Он сопроводил изящной статьей перевод "Сказания об Орфее" Анджело Полицциано. Им была написана большая статья, предпосланная "Сочинениям" Николо Макиавелли. По признанию автора, это была его любимая работа. Книги Дживелегова, посвященные итальянскому Возрождению, пронизаны духом этого замечательного времени. Они поражают превосходным знанием эпохи, умением мастерски воссоздать образы ее великих деятелей, глубоким анализом исторических и художественных образов.

Дважды, в 1911 и 1913 гг., Дживелегов посетил давно и страстно любимую им Италию. Собор Св. Марка в Венеции... Голуби на знаменитой брусчатке перед собором...

Под живым впечатлением от встреч с солнечной Италией Алексей Карпович пишет четыре очерка, посвященных этой прекрасной стране, - "Орвието", "На родине Рафаэля", "Феррара и ее старина", "Город прекрасных башен"; три последних вышли в периодических изданиях в 1912 г. Сравнительно небольшие, в несколько газетных полос, очерки Дживилегова поражают своей "витражной" многоцветностью и удивительной разноплановостью. Здесь можно обнаружить все: живописное описание старинного орвиетского собора, строившегося без малого 300 лет, яркий и запоминающийся портрет сьера Урбино - Федерико Монтефельтро, рассуждения о творчестве художника Бароччи, ожившие картины улиц Урбино, Феррары и Сан- Джиаменто, где так причудливо слились воедино атмосфера Возрождения и повседневная жизнь итальянского городка начала XX в.

Итальянская тематика с течением времени стала главной в творчестве Дживелегова. Это, впрочем, не значит, что Алексей Карпович сразу и бесповоротно расстался с другими темами научной работы.

За несколько лет перед первой мировой войной он участвовал в подготовке и издании двух многотомных сборников "Великая реформа" и "Отечественная война и русское общество". Первый из них предполагалось издать к 50-летию отмены крепостного права в России, второй был приурочен к 100-летнему юбилею Отечественной войны 1812 г. Являясь наряду с С.П. Мельгуновым и В.И. Пичетой редактором "Отечественной войны...", Дживелегов был одновременно автором многих глав и целых разделов семитомника (31).

Страницы, написанные Алексеем Карповичем, принадлежат к лучшим страницам юбилейного многотомника. Небольшие, но с присущим Дживелегову блеском написанные, они производят глубокое впечатление. Этюд Дживелегова о Наполеоне -


27 РГАЛИ, ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I. д. 245, л. 1.

28 Там же, д. 239, л. 16.

29 Там же, д. 227. л. 4.

30 Там же, л. 6.

31 См. Отечественная война и русское общество. 1812-1912. Юбилейное издание. М., 1911-1912, т. 1, 3, 6,7.

стр. 181


яркое свидетельство таланта Алексея Карповича как замечательного мастера биографического жанра.

К наполеоновской теме Дживелегов вскоре вернулся вновь. В 1915 г. он опубликовал исторические очерки под общим заглавием "Александр I и Наполеон". Этот труд сразу же получил высокую оценку научной общественности. В письме Дживелегову от 30 июня 1915 г. Тарле писал: "Дорогой Алексей Карпович, спасибо за книжку, она очень интересна и, как всегда, талантлива. Непременно буду писать о ней либо в "Русское богатство"... либо в какой-либо газете ("День" или "Речь")" (32). Тарле не был одинок в своих оценках. "Я вторично прочел с радостью и увлечением... Вашего "Александра и Наполеона", - писал Дживелегову В.И. Пичета двадцать с лишним лет спустя. - Скажу Вам прямо - поразительная Ваша работа... Сколько в ней исторической правды, сколько глубины... вдохновенных, ярких, незаменимых страниц! Для историка Ваша работа откровение... И как хорошо, что Вы с Вашей искусной рукой взялись за такую большую работу... Ваша книга сияет..., удивляя читателя и глубокомысленностью содержания, и обилием материала и необычною талантливостью художественного пера ее автора" (33).

С темой Отечественной войны 1812 г. и Наполеона в годы перед первой мировой войной у Дживелегова "соседствовала" германская тема. В 1908 г. в издании акционерного общества Брокгауз-Ефрон вышла первая часть его монографии "История современной Германии". В русской литературе начала века не было работы, посвященной истории тогдашней Германии. Книга Дживелегова восполнила этот пробел. Главное внимание в ней уделялось эволюции политической и социально-экономической жизни в стране (34). При объеме всего лишь в 10 печ. листов Алексей Карпович сумел рассмотреть в ней широкий круг проблем, начиная с характеристики немецкого варианта "просвещенного" абсолютизма, экономического и социального положения Германии в канун Великой французской революции до описания ситуации в Австро-Венгрии и Пруссии после разгрома революции 1848-1849 гг. Во второй части монографии, увидевшей свет два года спустя, в 1910 г., рассматривался почти пятидесятилетний период германской истории. Это было более сложным для написания, ибо в последних главах автор касался уже современного положения Германии (35).

Во второй части труда, как и в первой, Дживелегов, как он подчеркивал, постарался выкроить побольше места "для выяснения хода внутренней эволюции народа" и "при этом соблюсти пропорции, не противоречащие ни требованиям науки, ни задачам широкой доступности". Проблемы германского единства, внутренняя политика "железного канцлера" после основания Германской империи, колониальная и внешняя политика Бисмарка, попытка канцлера Каприви проводить так называемый "новый курс" и его крушение в эпоху Бюлова, парламентские "баталии" в стенах имперского рейхстага - вот далеко не полный перечень вопросов, на которые попытался дать ответ молодой ученый.

С началом мировой войны и оживлением общественно-политической жизни в России возобновилась практическая работа Дживелегова в рядах кадетской партии. 8-9 августа 1914 г. в Москве прошел Всероссийский съезд городов (ВСГ), задачей которого была организация помощи раненым. Дживелегов участвовал в заседаниях съезда и вскоре возглавил отдел информации ВСГ (36). Неутомимого, полного юношеской энергии Алексея Карповича хватает на все. В 1914 г. он поступил на работу в Народный университет в Нижнем Новгороде, потом в Университет (тоже Народный) им. А.М. Шанявского в Москве, где читал курс всеобщей истории. Народные университеты были сравнительно свободны от бюрократического контроля царских властей и именно


32 Из литературного наследия академика Е.В. Тарле. М., 1981, с. 205.

33 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К., оп. I, д. 231, л. 1.

34 Дживелегов А.К. История современной Германии, т. 1. СПб., 1908.

35 Дживелегов А.К. История современной Германии, т. 2. СПб., 1910.

36 Думова Н.Г. Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции. М., 1988, с. 194.

стр. 182


в их стенах раскрылась еще одна грань таланта Алексея Карповича: он был прирожденным преподавателем и блистательным лектором.

Крушение царизма Дживелегов воспринял с удовлетворением, поддерживая принципы буржуазной парламентской республики. В мае 1917 г. на VIII съезде конституционно-демократической партии Дживелегов был впервые избран в состав ЦК, как и ряд других делегатов, в годы войны активно участвовавших в работе союзов земств и городов. Во время муниципальных выборов в июне 1917 г. Алексей Карпович выступал на собраниях и митингах в Тверском и Городском районах Москвы. 11-12 августа 1917 г., на расширенном заседании ЦК "партии народной свободы" (кадетов) из 12 членов ЦК лишь четыре, в том числе и Дживелегов, категорически высказались против введения военной диктатуры.

В начале октября 1917 г. был создан Совет республики, куда в числе 55 членов кадетской фракции вошел и Алексей Карпович. После Октября 1917 г. Дживелегов остался в Москве. Через год он получил возможность читать лекции по новой истории на факультете общественных наук (в его составе существовало историческое отделение) родного Московского университета. Тогда же была опубликована его работа "Вольные города в Европе". В 1920 г. вышел в свет небольшой исторический очерк Дживелегова "Крестьянские движения на Западе", который сам ученый считал продолжением цикла исследований городской жизни средневековья, опубликованных им в начале века (37).

Отношения Дживелегова с новой властью складывались своеобразно. С одной стороны, Народный комиссариат по просвещению 20 апреля 1920 г. выдал ему Охранную грамоту за подписью заместителя наркома просвещения М.Н. Покровского. В ней говорилось, что "библиотека профессора Ярославского (38) и Московского университетов А. К. Дживелегова по всеобщей истории и смежным дисциплинам, состоящая из 4000 томов, представляющая научную ценность... реквизиции не подлежит" (39). С другой - его "уплотнили", отдав вторую половину квартиры весьма беспокойному и даже скандальному семейству.

Впрочем, после Октября 17-го в жизни Алексея Карповича произошли куда более важные перемены. Революция, разрушившая прежний мир, вычеркнула из жизни Дживелегова его первую семью. Екатерина Нерсесовна, не признав и не приняв нового строя, покинула Советскую Россию, уехав с обеими дочерьми в Париж. Много лет спустя посетившая Москву Эльза Триоле, с которой Алексей Карпович был знаком еще до ее отъезда во Францию в 1919 г., рассказала ему о судьбе его родных. По словам Триоле, младшая дочь Алексея Карповича - Евгения вышла замуж и жила во Франции, а старшая - Маргарита вместе с матерью уехала в США.

Несколько лет спустя после эмиграции его семьи Дживелегов женился на артистке вокально-драматической труппы МХАТ О.И. Дилевской. Брак был счастливым, но недолгим. В 1935 г., после смерти Дилевской, Алексей Карпович соединил свою судьбу с Елизаветой Сергеевной Сокольской, также артисткой МХАТ. На протяжении всех 17 лет брака Елизавета Сергеевна оставалась верной спутницей Алексея Карповича, разделяя с ним все его радости и грусти.

Дживелегов продолжал интенсивно работать, готовя к печати все новые и новые труды, прежде всего по истории Западной Европы. В 1923 г. вышел в свет его исторический очерк "Армия Великой французской революции и ее вожди". Сразу же в журнале "Печать и революция" появилась рецензия известного историка-марксиста Н.М. Лукина на эту работу Алексея Карповича (40). Отметив, что эта "в общем живо написанная книжка А.К. Дживелегова читается с интересом и появление ее нельзя не


37 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К., оп. I, д. 1, л. 9.

38 С осени 1919 г.: Дживелегов был введен в штат преподавателей Ярославского университета, но к работе там не приступил. - Государственный архив Ярославской области, ФР-51, оп. I, д. 57, л. 2.

39 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К., оп. I, д. 7, л. 1.

40 Лукин Н.М. Рец. на кн.: А.К. Дживелегов. Революционная армия и ее вожди. М.-Пг., 1923. - Лукин Н.М. Избранные труды, т. I. М., 1960, с. 487- 489.

стр. 183


приветствовать", Н.М. Лукин нашел множество минусов "разбираемой работы". В целом эти "минусы" сводились к тому, что автор не владеет марксистской методологией.

Одновременно в журнале "Под знаменем марксизма" была опубликована рецензия Г.С. Фридлянда на эту же книгу. По мнению критика, Дживелегов "довольно поверхностно" проанализировал судьбы революционных армий Франции. И вновь последовали обвинения в "буржуазной ограниченности". Суровый критик даже слово историк применительно к Алексею Карповичу взял в иронические кавычки. "Мы, - писал Фридлянд, - конечно, не могли у буржуазного ученого найти более правильной постановки вопроса... буржуазный историк, не желающий ни одним словом вспомнить Красную Армию, конечно, довольно поверхностно анализирует и судьбы революционных армий Франции. Мощная эпопея на грани XIX в. ждет своего историка, но он выйдет из марксистских рядов".

Но если в начале 20-х годов появление исторических сочинений Дживелегова еще, как писал Лукин, "приветствовалось", то позже их уже просто нельзя было издавать или переиздавать. У Алексея Карповича, безусловно, не принявшего марксизм для объяснения всех и каждого события прошлого, при всем его глубоком интересе к проблемам всеобщей истории теперь не было возможности вновь ими заняться. С течением времени у него осталась лишь одна альтернатива: либо "писать в стол", либо совсем не писать "сомнительные" с точки зрения официозных критиков исторические труды. Дживелегов избрал последнее...

В 1924 г. вследствие упразднения кафедры новой истории в ходе "одной из очередных "реформ" М.Н. Покровского" (41) Алексей Карпович прекратил работу в МГУ. С этого времени он стал читать лекции по истории и теории театра в театрах, студиях, на брюсовских Литкурсах. Когда в 1930 г. был создан Институт мировой литературы АН СССР, Дживелегов начал там работать, сначала старшим научным сотрудником Западного отдела, а затем - его руководителем вплоть до 1945 г.

В 1932 г. начинается его преподавательская деятельность в Государственном институте театрального искусства им. А.В. Луначарского и тогда же, по предложению А.М. Горького, Алексей Карпович возглавил итальянский отдел издательства "Academia". С середины 20-х до конца 30-х годов вышло в свет более 30 статей и переводов Дживелегова, связанных с итальянской тематикой. Однако представлять его затворившимся в "башне из слоновой кости" было бы глубоко неверно.

В 1931 г. Алексей Карпович совершил поступок, прекрасно характеризующий его как человека мужественного и честного. Он написал письмо в Академию наук СССР в защиту осужденного по так называемому "академическому делу" Е.В. Тарле. Инспирированное ОГПУ в январе 1929 г. "академическое дело" было составной частью репрессивной политики сталинского руководства по отношению к ученым-гуманитариям Ленинграда, Москвы, Киева, Минска и ряда других городов. Поводом "дела" послужили результаты выборов новых членов в состав АН СССР, во время которых были забаллотированы ученые-коммунисты А.М. Деборин, Н.М. Лукин, В.Л. Фриче. Этому событию, по распоряжению И.В. Сталина, было придано политическое значение. Специально созданная правительственная комиссия занялась проверкой деятельности АН СССР. Ряд ученых, среди них и Тарле, были арестованы по обвинению в причастности к деятельности антисоветского "Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России". АН СССР, сделав "организационные выводы", исключила Тарле из своего состава 2 февраля 1931 г. (42) В письме в АН СССР Дживелегов, подчеркивая, что имя Тарле хорошо известно и уважаемо на Западе, настаивал на необходимости скорейшего восстановления его в прежнем ученом звании, отменив принятую академией "несправедливую и потерявшую теперь окончательно всякий смысл меру" (43).


41 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К., оп. I, д. 272, л. 57-58; д. 1, л. 8.

42 См. Чапкевич Е.И. Пока из рук не выпало перо... Орел, 1994, с. 91.

43 РГАЛИ, ф. 2032. Дживелегов А.К., оп. I, д. 239, л. 13-14.

стр. 184


30-е годы для Алексея Карповича были до предела заполнены колоссальной преподавательской работой - с 1933 г. он преподает в Институте Красной профессуры (ИКП) на отделении литературы, с 1934 г. - в ИКП философии, с 1936 г. - в Институте философии, литературы и искусства (ИФЛИ). Решением ВАК от 15 января 1936 г. Дживелегову первым в СССР была присуждена ученая степень доктора искусствоведения. Научное творчество Дживелегова в этот период его жизни поистине необозримо. Замечательные дживелеговские биографии Данте, Леонардо да Винчи, Микельанджело были опубликованы именно тогда.

Дживелегов-преподаватель был не менее интересен, чем Дживелегов- ученый. Десятилетия спустя его ученики с восторгом и благодарностью вспоминали "мажорно вступавшего в класс, сияющего улыбками Алексея Карповича - с тростью в серебряном набалдашнике, белоснежными и душистыми носовыми платками, неизменно шутливого и остроумного" (44). Они называли его "Человеком из Возрождения".

Во время Великой Отечественной войны Алексей Карпович не эвакуировался из Москвы, продолжал работать, писал, читал лекции. Как вспоминал его ученик, впоследствии известный литературовед А.А. Аникст, когда он, вернувшись на короткую побывку с фронта в конце 1942 г., посетил Алексея Карповича, то нашел его сидящим в шубе за столом в нетопленной квартире и занимающимся составлением комментария к "Чистилищу" Данте в переводе М. Лозинского (45).

В победном 1945 г. Алексей Карпович был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени (в марте и в июле) и чуть позже тремя медалями: "За оборону Москвы", "За трудовую доблесть в годы Великой Отечественной войны" и к 800-летию Москвы. Во второй половине 40-х - начале 50-х годов выходят его новые работы о Данте, Рабле, Гольдони, Леонардо, теории драмы в Италии XVIII в. При его непосредственном, деятельном участии были подготовлены к изданию фундаментальные труды по истории английской литературы, французской литературы, по истории западноевропейского театра.

Под руководством Дживелегова выросла плеяда талантливых ученых. По словам самого близкого из его учеников известного театроведа, доктора искусствоведения Г.Н. Бояджиева, которого сам Алексей Карпович считал не только учеником, но и другом, "его отличительной особенностью как руководителя аспирантов была удивительная способность, ведя своих учеников в нужном направлении и требуя от них глубоких знаний, не подавлять их научных устремлений собственным авторитетом, не превращать их в лиц, повторяющих мысли и суждения своего руководителя" (46). Другой его воспитанник Б.И. Зингерман вспоминал: "Ученикам он, кажется, ничего не внушал и не проповедовал, и не воспитывал в них своих единомышленников, как Алперс, и не жучил их, как Эфрос. Давал им читать редкие книги из своей огромной библиотеки, изредка поощрял царственными похвалами, советовал почаще читать Пушкина, да раз в неделю усаживал против себя в глубокое кресло и в течение часа, с утра пораньше, внимательно поглядывая на циферблат, заставлял произносить монологи на гуманитарные темы. Это называлось у него дать ученику "подышать воздухом теории" (47).

Для Алексея Карповича 1945-й и 1950-й годы - годы юбилеев, круглых дат: в 1945 г. ему исполнилось 70, а в 1950 - 75 лет. В 1945 г. он был избран членом-корреспондентом Академии наук Армянской ССР. Но это также и те "окаянные годы", когда в СССР развернулась "борьба с космополитизмом". Дживелегову, всю жизнь занимавшемуся западной литературой, западным искусством, обвинений в грехе космополитизма, казалось, просто не избежать. Однако его не тронули, хотя многие головы в ГИТИСе все же "полетели". Учившаяся в эти годы в Институте


44 Цит. по: Киракосян Дж.С. Указ. соч., с. 34; см. также: Бачелис Т. Стиль Дживелегова. - Театр, 1979, N 2.

45 Аникст А.А. Алексей Карпович Дживелегов. К 100-летию со дня рождения. - Театр, 1975, N 3.

46 Бояджиев Г.Н. Памяти А.К. Дживелегова. - Сообщения Института истории искусств АН СССР, N 10-11,1957,с. 197.

47 Зингерман Б.И. О Дживелегове. - Театр, N 8, 1992, с. 131.

стр. 185


театрального искусства Н.А. Балашова вспоминает: "Многие профессора тяжко пострадали... выгнали Аникста, выгнали Бояджиева... Мокульского сняли с должности ректора института, он пережил безумные унижения". В той гнетущей обстановке Дживелегов сохранил поразительную выдержку. "Внешне Алексей Карпович не изменился. Он не каялся, не признавал своей вины ни в чем абсолютно. Казалось, что это его не касается. Он сидел на всех ученых советах, очень внимательно слушая, о чем там говорили. Но, конечно, внутренне он очень тяжело все это переживал. Наверное, и смерть его, такая внезапная, это - результат того, что сердце не выдержало, надорвалось" (48).

Дживелегову было уже далеко за семьдесят, но никому не приходило в голову называть его стариком. "Солнечный Алексей Карпович" был по- прежнему молод и полон творческих планов. "В начале лета, - писал ему М.Л. Лозинский 29 сентября 1952 г., - я получил от моего друга... письмо, из которого узнал, что 18 мая в Доме ученых читались отрывки из моего перевода "Б. Комедии", причем вступительное слово сказали Вы, "красивый и оживленный". Эти два метких эпитета явили мне Вас как живого, и я порадовался, что выражаемые ими свойства доминируют в Вашем облике" (49).

Но жить Алексею Карповичу оставалось меньше трех месяцев. В декабре 1952 г. у него случился микроинсульт. Врачи прописали строгий режим, который он нарушил уже через несколько дней, встал, начал жить по- обычному. Наступил второй инсульт, и Алексея Карповича не стало. Это произошло 14 декабря 1952 г. "Его смерть была для нас, - вспоминает Н.А. Балашова, - страшным ударом. Его место осталось вакантным. Заполнить его нельзя. Его гроб стоял в большом зале ГИТИСа, на том самом столе, вокруг которого заседал Ученый совет, где клеймили "космополитов". Зал был все время переполнен. Мест не хватало. Это было всеобщее горе. После его смерти ГИТИС осиротел... Такого уникального человека я больше никогда не встречала, нигде, ни в какой области" (50).

"Родившись и созрев в старом мире, - писал о Дживелегове Аникст, - он органически вошел в новый. Он осуществил живую связь времен... как человек, деятельно воплотивший в себе то лучшее из прошлого, что нужно для развития будущего, - высокую духовную культуру, подлинную интеллигентность, способность неустанного движения вперед, гуманность в ее самом глубоком смысле" (51).

В энциклопедических справочниках Алексея Карповича Дживелегова называют по-разному: искусствоведом, театроведом, медиевистом. На наш взгляд, он был прежде всего историком культуры - представителем науки, получившей огромное развитие в последние годы. Наибольшее внимание Дживелегов уделил культуре Возрождения - эпохи, которая продемонстрировала поразительные достижения в самых разных сферах человеческого духа. Работам Алексея Карповича в этой области суждена долгая жизнь.


48 Запись беседы авторов с Н.А. Балашовой 7 октября 1996 г.

49 РГАЛИ, ф. 2032, Дживелегов А.К. оп. I, д. 227, л. 116.

50 Запись беседы авторов с Н.А. Балашовой 7 октября 1996 г.

51 Аникст А.А. Указ. соч., с. 111.

 

Опубликовано 14 января 2020 года


Главное изображение:

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА (нажмите для поиска): АЛЕКСЕЙ КАРПОВИЧ ДЖИВЕЛЕГОВ (1875-1952)



Полная версия публикации №1579010799 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ АЛЕКСЕЙ КАРПОВИЧ ДЖИВЕЛЕГОВ (1875-1952)

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network