Борис Гельфанд в Израиле

Борис Гельфанд — один из немногих шахматистов, кто не просто сменил страну проживания, а по-настоящему врос в новую среду, сохранив при этом связь с родиной. Его переезд в Израиль в тысяча девятьсот девяносто восьмом году был не бегством, а осознанным шагом, о котором он никогда не жалел.

Почему уехал: семья, а не конфликт

Решение покинуть Минск не было связано с какими-то громкими скандалами или притеснениями на бытовом уровне. Сам Гельфанд объясняет это глубоко личными и семейными причинами.

Главным мотивом стала семейная традиция и память. Его дедушка был очень верующим человеком, в доме праздновали все еврейские праздники, и он часто говорил, что было бы здорово жить в Иерусалиме. Эта мечта, по словам Бориса, передалась и ему. В какой-то момент он просто почувствовал: настала пора. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году он переехал и получил гражданство Израиля.

Стоит отметить, что ещё в советское время он, как и другие шахматисты с еврейскими корнями, сталкивался со скрытой дискриминацией. Власти могли задолго до турнира сообщить организаторам, что игрок заболел и не сможет приехать. Гельфанд не мог выезжать за пределы СССР до девятнадцати лет, пока не выиграл юношеский чемпионат Европы — только тогда им пришлось уступить. Так что определённый фон для решения о переезде, безусловно, существовал.

Как прижился: Ришон-ле-Цион и чувство дома

Гельфанд обосновался в Ришон-ле-Ционе, городе в центральной части Израиля на побережье Средиземного моря. Он подчёркивает, что ему там комфортно и он ни разу не пожалел о переезде.

Что для него значит прижиться в Израиле?

• Чувство абсолютной свободы. Гельфанд говорит, что здесь он может легко сказать любому чиновнику от спорта всё, что думает, и это никого не удивит — это нормальная практика.
• Признание и уважение. В Израиле его воспринимают не как понаехавшего, а как своего. Когда в две тысячи двенадцатом году он играл матч за звание чемпиона мира, за его поединком следила вся страна, включая людей, далёких от шахмат. Это был первый случай, когда шахматный матч в Израиле обсуждали с такой же страстью, как футбол.
• Спокойный быт. Его жизнь строится вокруг семьи и шахмат. Он просыпается, занимается с тренером Александром Хузманом два-три часа, либо тренирует сам по пять-шесть часов. В остальное время — семья, спорт, «Барселона» и общение с хорошими людьми.
• Семья. Он женат на Майе Гельфанд, которая по образованию философ, а по призванию — журналист. Вместе они воспитали двоих детей — Авиталь и Авнера.

Безопасной жизнь не будет никогда

Гельфанд не идеализирует страну. Он живёт в Израиле с устойчивым ощущением, что безопасной жизнь здесь не будет никогда. Это часть реальности, к которой он адаптировался.

Во время обострения конфликта в октябре две тысячи двадцать третьего года он оказался за границей на турнире в Албании. Узнав о нападении, он немедленно начал искать способ вернуться домой. Добирался с двумя пересадками через Грецию и Кипр. В аэропортах, по его словам, были одни его соотечественники — кто-то с повесткой в армию, кто-то просто рвался к семье.

В его доме, как и в большинстве израильских квартир, есть защитная комната с укреплёнными дверью и окном. От момента сирены до входа в убежище у них сорок пять секунд. Гельфанд отмечает сплочённость израильтян в такие моменты: очереди на сдачу крови, моментально закрытые нужды армии, огромные очереди волонтёров.

Связь с Беларусью

Несмотря на более чем двадцать пять лет жизни в Израиле, Гельфанд сохраняет связь с родиной. Он даёт интервью белорусским изданиям, следит за ситуацией. В две тысячи восемнадцатом году он приезжал в Минск на заседание Президентского совета ФИДЕ.

Он с теплотой вспоминает, как однажды вмешался в судьбу минского шахматного клуба на улице Карла Маркса, который хотели отдать под другие нужды. Гельфанд вместе с коллегами пошёл к тогдашнему министру спорта Владимиру Рыженкову, и клуб удалось отстоять.

Его совет белорусам, которые чувствуют себя не на своём месте, прост и честен: если кому-то плохо — ищите варианты. Может, в другой стране станете более счастливыми. Мне в Израиле комфортно.