ЛЬЮИС К. С.

Собрание сочинений: В 8 т. Т. 1 - 8

М.: Фонд о. Александра Меня;

СПб.: Библия для всех,

1999 - 2004

Мы надеемся, что очень и очень многие люди от души обрадуются нашему восьмитомнику, - пишут издатели. У английского писателя и религиозного философа в России есть свой читатель, которому не только не нужно представлять Льюиса, но который может даже весьма категорично не согласиться с тем или иным представлением, ибо давно имеет свое собственное. Для тех же, кто никогда не открывал книг этого писателя (издание было осуществлено в канун его 100-летнего юбилея), предстоит вступить в диалог с образованным (ученый-филолог), остроумным (англичанин!), убежденным христианином (но не догматическим приверженцем определенной конфессии).

Впрочем, найдется ли тот, кто никогда не открывал книг Льюиса? Или, если поставить вопрос иначе: разве кто-то еще не знает, что раздвинув пронафталиненные меховые шубы в платяном шкафу, можно оказаться в Нарнии? Это

стр. 51

самая знакомая и безусловная ипостась Льюиса - прежде всего, он сказочник, придумавший страну, населенную легендарными существами из разных мифологий и, как и положено сказкам, замечательными зверями: рассудительными бобрами, смышлеными барсуками, храбрым Мышем и волшебным львом Асланом.

Воображение! Вот к чему апеллирует Льюис, не заставляя маленького читателя безусловно поверить во всякие выдумки, а искушая его неверием в них, как Эдмунда в первой из "хроник" Нарнии (Лев, колдунья и платяной шкаф). Или понуждая, как зануду Юстэса ("Покоритель зари", или Плавание на край света), буквально окунуться в мир приключений и даже примерить на себя, каково быть драконом и как избавиться от мерзких драконьих шкур, нарастающих даже на маленького мальчика, если он ябеда, плакса, жадина, трус и просто скучнейший зазнайка. Успех хроник Нарнии кроется, скорее всего, в том, что их герои, обыкновенные дети, оказываются в необыкновенных обстоятельствах, в которых нельзя взять и расплакаться, а нужно действовать, причем решительно, быстро и, увы, не всегда бескровно. Льюис перевел детскую сказку на тот путь, по которому отправился вслед за ним и Толкин: сказку не рассказывают - в нее играют, в ней испытывают себя.

Вот Люси из Плаванья на край света читает книгу заклинаний. Упоительна сама эта рукописная книга, гладкая толстая бумага которой дивно благоухала, поля были сплошь изрисованы прекрасными картинками, а каждое заклинание начиналось с красивейшей буквицы. Впрочем, обуявшее кроткую маленькую Люси желание отыскать заклинания на все случаи жизни относится уже к области соблазнов, которые и взрослого человека замучают иной раз так, что только на бесовское наваждение их и можно свалить. Дети растут. Соблазны - увы, тоже. А бесы-то как покрупнели! Письмами одного из них - Баламута - Льюис демонстрирует, как легко бесы поддевают нас (нас, нас всех!) на удочку соблазна (Письма Баламута, т. 8). А спасительный шкаф с меховыми шубами далеко, не выберешься из волшебной страны в случае отчаянной опасности. И вот уже человеческая душа увязла в таких драконьих шкурах, что лишь попискивает что-то символическое, душеспасительное. А бесы ликуют. Еще бы! Все для человека - не радость, не чудо, не счастье, все - соблазн и скатывание в мрачную пучину прегрешений. Назвать имена наиболее прославленных соблазнов? Да сколько угодно, вы разве не знаете сами? Любовь, первым делом. Об этом Льюис написал целый трактат: Любовь (т. 1). О разных видах любви - к собакам и кошкам, к родителям и детям; о плотской любви, о платонической, о дружбе, влюбленности, страсти, о милосердии, о христианской любви... Если вы - человек сомневающийся, мучающийся от неуверенности в собственных чувствах, то - Льюис вам в руки. И если вы закоснели в сознании не то чтобы собственной правоты, но в твердом знании того, что есть истина, - скорее хватайте Льюиса. Он говорит о том, что вы и так знаете, только боитесь себе в этом признаться. Начиная с тех же рыбок и попугайчиков: Личность животное или не личность, когда мы любим, оно представляется нам личностью. Самое же главное - не разрушить личность в том, в ком она присутствует безусловно: в любимом человеке.

Льюис пишет искрометно, тонко, умно... да, уже старомодно, уже несколько смешно: изысканное, интеллектуальное чтение для простого думающего человека; при этом искреннего и сердечного. Думаете, таких много осталось в Англии? А что - в России больше? Значит, мы еще продолжаем оставаться на низшей ступени развития. Варвары. Так выпьем же за вступление в дружную семью

стр. 52

цивилизованного человечества. Атост? Его произнесет бес - Баламут (Баламут предлагает тост, т. 8) на выпускном балу бесов-искусителей в аду; он посвятит его насущной проблеме - образованию. Его грядущую реформу бес набросает перед простодушным взглядом россиянина в живейших деталях. Я знаю из надежных источников, - ликует враг рода человеческого, - что молодые существа нередко подавляют вкус к классической музыке или хорошей литературе, чтобы он не помешал "быть, как люди"; те же, кто хотели бы стать честными или чистыми ... сдерживают себя, чтобы не отличаться от других, не выделяться, не выставляться, не выпендриваться. Неровен час, станешь личностью. Какой ужас!

Прекрасно выразилась одна молодая особа, взывавшая недавно к Богу: "Помоги мне стать нормальной и современной". Нашими стараниями это значит: "Помоги мне стать потаскухой, потребительницей и дурой!". Порой кажется, что вышеприведенная молитва девы услышана на наших телеканалах, где окопались современные бесы-искусители.

Что делать? Не предаваться отчаянию; читать; размышлять. Смеяться, в конце концов. У Льюиса есть еще одно верное средство: вера. Просто христианство (т. 1). Это не богословский трактат, тем более не попытка обратить в англиканство: Толкуя христианское учение, он ничего не говорит о конфессиональных особенностях, и не случайно, а осознанно, намеренно... сосредоточиваясь на том, что объединяет христиан (Еп. Каллист, т. 1). Впрочем, православные катихумены (те, кто проходят катехизацию перед обрядом крещения) читают Льюиса, и часто с благословения священников. Пересказать все мысли Льюиса о христианстве невозможно; лучше всего оставить читателя в начале того пути, с которого начались поиски Льюисом Бога: Мой довод против существования Бога сводился к тому, что Вселенная казалась мне слишком жестокой и несправедливой. Однако как пришла мне в голову сама идея справедливости и несправедливости? Мир несправедлив на самом деле, ибо очень многое из того, что Бог сотворил, свернуло с пути, Им предназначенного, и Бог настаивает, очень решительно, чтобы именно мы вернули заблудшее на правильный путь. Но как? Об этом - трактат.

Клайв Стейплз Льюис написал очень много. Десять томов вышло в русском переводе: 15 лет книгу за книгой подвижнически переводила, не надеясь на скорое издание, Н. Л. Трауберг. В представляемом собрании сочинений участвовали и другие переводчики. Оценить их работу, как и все разнообразное (сказки, романы, фантастика, философские и богословские трактаты, сатира) наследие Льюиса сможет теперь русский читатель.