НЕ ДОКУМЕНТ, НО ОБРАЗ

КУЛЬТУРА

Вышел двухтомник Светланы Алексиевич Светлана Алексиевич - замечательная белорусская писательница, называющая себя ученицей Алеся Адамовича. Издательство "Остожье" выпустило два тома ее повестей. Одна из них - "Чернобыльская молитва. Хроника будущего" - была удостоена немецкой премии как лучшая политическая книга 1997 года.

Темы Алексиевич очевидны и безжалостны. Женщины, прошедшие войну ("У войны не женское лицо"). Солдаты-афганцы ("Цинковые мальчики"). Люди, не выдержавшие смены общественного строя ("Зачарованные смертью"). Авария на 4-м энергоблоке ("Чернобыльская молитва").

Метод Алексиевич прост. Ее книги - не столько о самих событиях, сколько о страданиях конкретного человека. Множество взглядов, болей, мыслей, деталей (солдаты, от которых остались ведра мяса; люди, умирающие от радиации, но упорно продолжающие работать на зараженной территории) складываются в единую страшную хронику. Над каждой повестью Алексиевич работает по 3-4 года, привлекая свидетельства 300-400 очевидцев и жертв той или иной трагедии.

На состоявшемся 21 июня в конференц-зале газеты "Известия" обсуждении книги много говорилось об этом пронзительном документализме. Алексиевич, по выражению главного редактора "Дружбы народов" Александра Эбонаидзе, занимается "не самовыражением, но запечатлением". Век-волкодав и судьбы человека.

Поскольку первый неизбежно связывается с политикой, о ней и заговорили в первую очередь. В Белоруссии невозможно опубликовать свои книги. Народ не слушает оппозиционера Василя Быкова, но внимает Лукашенко. Очередное поражение интеллигенции налицо.

"Мне интереснее экзистенциальные проблемы, а приходится заниматься вещами, о которых принято кричать на улице", - посетовала писательница. Алексиевич фиксирует частную жизнь, "крохотное время". Идеи уходят, мелкие подробности жизни остаются за главных. Частное как принцип многими было моментально проассоциировано с народившимся капитализмом, а саму Алексиевич обвинили в пропаганде эскапизма. Последнее странно - в частной жизни Алексиевич и отыскивает самое страшное. Главная сложность, по ее мнению, заключается в том, чтобы превратить ужас в предмет искусства. Причем делать это в традициях русской литературы, а не, например, самоценного театра жестокости.

Зоя Богуславская, заговорившая о непосредственных художественных достоинствах прозы Алексиевич, о ее мастерской "Она не документальная писательница".