Памяць стагоддзяу на карце Айчыны. Зборнік навуковых прац у гонар 70-годдзя Міхаіла Фёдаравіча Спірыдонава

Актуальные публикации по истории и культуре Беларуси.

NEW БЕЛАРУСЬ


БЕЛАРУСЬ: новые материалы (2023)

Меню для авторов

БЕЛАРУСЬ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Памяць стагоддзяу на карце Айчыны. Зборнік навуковых прац у гонар 70-годдзя Міхаіла Фёдаравіча Спірыдонава. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2022-06-29
Источник: Славяноведение, № 2, 30 апреля 2009 Страницы 103-107

Памяць стагоддзяу на карце Айчыны. Зборнік навуковых прац у гонар 70-годдзя Міхаіла Фёдаравіча Спірыдонава. Мінск, 2007. 434 с. Память веков на карте Родины. Сборник научных статей к 70-летию Михаила Федоровича Спиридонова

Сборник статей, посвященных Михаилу Федоровичу Спиридонову в честь его 70-летия, примечательное явление - и не только в масштабах Белоруссии.

Прежде всего, как гласит титул, сборник посвящен различным проблемам исторической географии. Как правило, именно эта дисциплина традиционно остается самой слаборазрабатываемой среди специальных исторических дисциплин. Она, подобно нумизматике, требует от иссследователя многолетнего и кропотливого, изнурительного и вдумчивого труда. Кроме того, далеко не всегда обстоятельства благоприятствуют тем мужественным людям, которые посвящают свою жизнь ее изучению: слишком тесно историческая география оказывается связанной с болезненными для национального самосознания политическими проблемами границ и владений различными землями. Тот факт, что в Белоруссии нашлось много ученых, по преимуществу молодых, морально и профессионально подготовленных к занятиям этой специальной дисциплиной, свидетельствует о несомненной зрелости исторической науки в этой стране в целом. Отрадно, что в сборнике, как представляется, нет ангажированной политической подоплеки, все авторы остаются на научной почве, не пытаясь сделать карьеру на соседней, не всегда чистой, территории политики.

В этом заслуга не только и не столько составителей сборника (Р. А. Олехнович, А. И. Груши и А. Б. Довнара) и его редакционной коллегии (ответственный редактор А. А. Коваленя, а также Ю. Н. Бохан, В. И. Новицкий, А. А. Скепьян), сколько самого юбиляра. Человек поистине трагической судьбы (раннее полное сиротство, потеря правой руки от детской шалости в послевоенные годы), фантастического упорства и преданности науке, несгибаемой порядочности и искренности (я бы сравнила его с такими столпами белорусской и российской науки, как Н. Н. Улащик, М. А. Рахматуллин), он принадлежит к тем лучшим представителям советской интеллигенции или интеллигенции советского периода, пронесшим через всю жизнь верность заветам -хотите назовите их христианскими, хотите назовите скромнее - нравственной чистоты, бескорыстия, трудолюбия и независимости. Это те самые люди, в которых великий русский философ Г. П. Федотов видел надежду на спасение того огромного культурного мира, которое он называл Россией.

Выпускник Московского государственного университета поры его послевоенного расцвета в период начинавшейся "оттепели" он вернулся в родную Белоруссию носителем высокого профессионализма, вооруженным методиками современного исследования и с прочной

стр. 103

прививкой "интернационализма", не дававшей оснований скатиться к таким мелким "измам", как национализм или ксенофобия. Его любовь к родине и родному сословию, морали которого он оставался верен, нашли выход в занятиях историей белорусского крестьянства и исторической географией. К счастью, условия Белоруссии 60 - 80-х годов XX в. благоприятствовали этому. История крестьянства (за исключением периода коллективизации) была одним из становых хребтов советской науки, а незаживающая рана от военных потерь страны (и - добавим - потребности идеологической борьбы с белорусским национализмом - бельмом в глазу советологов, в особенности в контексте с трудами Е. Туронека, посвященными Отечественной войне...) привела к изданию в 80-х годах XX в. историко-географических сборников "Память", авторы которых, не ограничиваясь памятью о погибших в Отечественную войну, воссоздавали прошлое различных населенных пунктов. Эти сборники формировали высокое уважение к предкам, поддерживали живой интерес к истории у самых широких кругов читателей. Об уровне очерков М. Ф. Спиридонова свидетельствует, как показал B.C. Менжинский (с. 389 - 396), широкое использование автором не только опубликованных материалов Литовской метрики, но и архивных документов из РГАДА. Равным образом это относится и к географическому комментарию М. Ф. Спиридонова к переписи войска Великого княжества Литовского 1528 г., изданной А. И. Грушей в 2003 г. А о карте Белоруссии XVI в., составленной юбиляром, и говорить не приходится. Она принадлежит к лучшим современным картам Восточной Европы и давно стала классической. Еще будучи школьным преподавателем истории, Михаил Федорович начал собирать материал по истории закрепощения крестьянства в первой половине XVI в., ставшей темой его кандидатской диссертации под руководством акад. Литовской АН Ю. Юргиниса. А с начала 1970-х годов стал участвовать в регулярно собиравшихся тогда общесоюзных аграрных симпозиумах и активно сотрудничать с Белорусской советской энциклопедией не только по указанным выше темам, но и по историографии, вводя в широкий оборот знания об историках Белоруссии, в том числе и репрессированных (таких как М. К. Любавский) или просто не бывших в чести у советской власти (как М. В. Довнар-Запольский) (сведения об этом читатель найдет в списке трудов М. Ф. Спиридонова, дополненном А. Б. Довнаром и В. Н. Темушевым) (с. 397 - 429). Стоит указать и вклад М. Ф. Спиридонова в двухтомное энциклопедическое издание "Великое княжество Литовское" (2005 - 2007). Все это подробно освещено в обстоятельной и тепло написанной вступительной статье Г. Я. Голенченко и Л. С. Ивановой "Историк - это характер" (с. 5 - 12). Хотелось бы особо подчеркнуть стойкость М. Ф. Спиридонова в отстаивании научных норм. Он резко и бескомпромиссно выступал против фантазий Н. И. Ермоловича, воспринимавшихся как политизированно ориентированные, что отнюдь не прибавляло сил для собственных историко-географических занятий, однако было чрезвычайно важно для создания благоприятного климата для науки в целом.

Именно в этом климате научности и порядочности выросло новое поколение белорусских историков, таких как В. Н. Темушев, представивший в рецензируемом сборнике фундаментально исследованную историю формирования территории Гомельской волости ВКЛ до начала XVI в., А. А. Радоман, выяснивший границы Новгородского и Пинского поветов ВКЛ во второй половине XVI в., - непосредственных продолжателей М. Ф. Спиридонова на ниве исторической географии.

Однако и старая гвардия оказалась не чужда этим проблемам. Г. Я. Голенченко, в продолжение исканий Г. Н. Сагановича и А. В. Белого о смысле выражения "Белая Русь", опубликовал комментированную сводку сведений об этом хорониме, четко разграничив в нем конфессиональный, политико-географический, этнографический подтекст. Признавая, что в ранних документах хороним "Белая Русь" относится по преимуществу к территории будущей Белоруссии, Г. Я. Голенченко отмечает, что таким же обра-

стр. 104

зом характеризуются и земли Восточной Европы, включавшей Московское княжество (после 1478 г. Княжество всея Руси, после 1547 г. - Российское царство). Можно согласиться с автором, что пришла пора создания полного реестра подобных упоминаний. Между прочим, это же касается и пресловутой "Московии", отнюдь не бывшей самоназванием самого восточного европейского государства. К сожалению, сборник по этнополитической и географической терминологии Восточной Европы, подготовленный в Институте славяноведения РАН уже пять лет тому назад, все не вышел в свет.

К группе историко-географических статей можно отнести и статью московского исследователя А. В. Кузьмина о странствиях евангелия-апракос (Рум. 108), написанного, как показал автор, между 29 июня 1440 и 24 июня 1447 г. (или около этого, поскольку вести о коронации Казимира Ягеллончика не могли дойти до писца рукописи в Полоцкой земле, подобно интернетовским, в тот же день), а затем перенесенного в церковь св. Спаса, возможно, подальше от литовско-русской границы. В поисках пунктов перемещения рукописи автор подробно рассматривает сведения о Спасской и Ильинских церквах в пределах белорусских земель.

Особая группа статей посвящена проблемам социальной организации - сельской общине во владениях Виленского католического епископства Брашевичах и соседних с ним селениях, сохранявшей не только права самоуправления, но и права распоряжения землей (В. Ф. Голубев); эволюцию крестьян-слуг, в том числе и панцырных, и селян-чиншевиков на протяжении второй половины XVI-XVII в. исследовал А. Б. Довнар. Известный российский историк А. В. Шеков на основе письменных и археологических источников выдвинул идею о высоком уровне развития личного княжеского землевладения в Черниговском княжестве XII - первой трети XIII в. В статье А. В. Мацука читатель найдет полную драматических подробностей картину борьбы при Августе III двух магнатских кланов Радзивиллов и Сапег в 1739 г., в ходе которой началось возвышение Чарторыйских. С этим родом отчасти связана и история поселения Столовичи в Новгородокском повете Великого княжества Литовского. В. С. Поздняков, давно исследующий историю Мальтийского ордена и его владений на территории нынешней Белоруссии, в сборнике представил сложную и запутанную смену владельцев Столовичей, волею кн. Н. К. Радзивила Сиротки в 1610 г. превратившихся в командорию ордена. Время основания этого поселения неизвестно. Его письменная история начинается в середине XV в., когда Казимир Ягеллон подтверждал права луцкого старосты Немиры Рязановича (1445 - 1452) на тех же основах, как было при Витовте и "как ныне держит Немир". Бездетный сын последнего Война, в крещении Яков, завещал Столовичи жене, которая, пережив и второго мужа кн. Семена Васильевича Збаражского, оставила их дочке. И далее переход происходил по женской линии. Правнучка Немира Татьяна, став женой знаменитого кн. К. И. Острожского, принесла ему в приданое и Столовичи. Спокойный переход владения из рук в руки прекратился в начале XVI., когда на него стал претендовать кн. Ф. М. Чарторыйский, племянник Войны, сын родной сестры последнего Марии. По суду 1533 г., на который Илья Константинович Острожский не явился, Столовичи с тремя селами и "татарами калдычейскими" перешли в род Чарторыйских, где и оставались несмотря на судебное разбирательство 1546 г., которое проигнорировала кн. Беата Острожская. Среди наследников в роде Чарторыйских стоит упомянуть внука последнего сербского деспота Яна Стефановича Бранковича (ум. 1503 г.) Александра, и правнука Михаила, при котором Столовичи превратились в центр волости. М. А. Чарторыйский в начале 70-х годов XVI в. завещал волость слуге М. С. Калдычейскому, а в 1585 г. кн. Софья, выкупив у новых владельцев, вернула родовое имение Чарторыйских, стоившее уже не 10, а 20 тыс. злотых и включавшее более восьми сел, двор и фольварк, но не смогла удержать надолго и отдала в заставу (в заклад) пану М. Казинскому, который в 1595 г. в свою очередь заложил его Н. К. Радзиви-

стр. 105

лу Сиротке. Однако даже основание командории не привело к стабильности владельцев и хозяйствования на этой земле. Правда, в более позднее время заставу сменила аренда, которой домогались держатели корчем и мельниц. История Столовичей - вероятно, типичный пример смены хозяйственных стилей крупных землевладельческих родов, освоения и заселения земель - и не только славянским населением, но и татарским и еврейским. Отрадно, что в сборнике историко-географического характера исследуется и прошлое владельцев села, превратившегося в центр волости. Хотелось бы надеяться, что в будущей монографии найдется место и для генеалогических таблиц о брачных связях и переплетениях родов и хотя бы беглой характеристики природных условий.

Выделяются еще две тематические группы статей. Историографическая представлена публикацией автором рецензии предложений И. А. Голубцова 1968 г. по составлению исторического атласа России до 1917 г., до сих пор не увидевшего свет (благодаря чему Россия остается единственной европейской страной, до сих пор лишенной подобного научного атласа), и обзором О. И. Дзярновича немецкой историографии о создании Великого княжества Литовского. В этой последней привлекает высокая оценка работ А. Л. Шлецера, постоянно замалчиваемого советской и постсоветской российской историографией, а также внимание к работам М. Хелльмана и его полемике с В. Т. Пашуто, разбор работы Р. Линднера. Вывод же О. И. Дзярновича, сделанный на основе анализа немецких работ, о бесперспективности поисков причин создания ВКЛ в сфере внешних сношений, можно было бы поддержать, если бы этот вывод не дополнялся другим - о бесперспективности вообще этого занятия (с. 197 - 198).

К этой же группе можно отнести и обзор В. М. Свежинским истории публикации средневековых мемуаров о Белоруссии, в котором автор критично и справедливо оценил эдиционную практику двух минувших столетий, в том числе и польскую (неточности воспроизведения текстов, их издание в переводах, не всегда адекватных оригиналу и т.д.), дополнив тем самым классические работы по источниковедению Белоруссии Н. Н. Улащика. Пожалуй, было бы полезно издать этот опус в расширенном виде отдельной книжкой. Непосредственное отношение к методике публикации и, как ни странно, исторической географии, имеет и статья Ю. В. Нестеровича о терминах, коррелятивных иным - "графика", "текст", "письмо". Она тесно связана и с наблюдениями А. И. Груши относительно формирования письменной культуры, соответствовавшей новой землевладельческой системе, закрепляемой различного рода пожалованиями - листами на землю и населявших ее людей, когда произошла смена культур - место устной, пережитки которой встречались вплоть до первой четверти XVI в., заняла письменная, более соответствовавшая новым формам землевладения - место отчины заняла выслуга.

Несколько особняком стоят статьи по истории церкви в ВКЛ, в том числе Белоруссии, и нумизматике. Г. М. Брегер дополнил список ранее известных кальвинистских храмов еще пятью XVI-XVII вв. - в Минском и Ошмянском поветах и дал характеристику их фундаторов, а Л. С. Иванова - сделала общий обзор истории 96-ти храмов и с помощью В. Н. Темушева положила эти сведения на карту.

Наконец, следует упомянуть статью Ш. И. Бектинеева, давно и плодотворно изучающего историю денежных систем, употреблявшихся в Белоруссии. На этот раз в сферу его внимания попали памятники смоленского права. За основу периодизации денежного обращения в этом регионе автор взял схему В. М. Потина. Бектинеев несомненно прав, утверждая, что наиболее прочные торговые связи Смоленск в XII-XIV вв. поддерживал с землями ВКЛ. Однако в денежной системе Смоленска XI - начала XII в. заметно влияние не только киевской денежно-весовой системы, но и "северной" - новгородской. Анализируя термины, использовавшиеся в смоленско-рижском договоре 1229 г., автор утверждает, что самой крупной денежной единицей была смоленская гривна серебра, вес которой, в отличие от В. Л. Янина, он определяет не

стр. 106

в 163.7 г, а в 192.96 г, а форму - не шестиугольной, но палочкообразной, как и новгородская. Что же касается смоленской гривны кун или пенязей, то Ш. И. Бектинеев возводит ее к любекскому пфеннигу и считает, что в так называемый безмонетный период - в 20 - 80-е годы XII- XIII вв. - на данной территории имели хождение иностранные монеты. Таким образом, в споре И. Г. Спасского и В. М. Потина об использовании иностранных монет во внутреннем обращении - применительно к Смоленску - Бектинеев занял сторону второго. Свое исследование Ш. И. Бектинеев сопроводил топонимическим указателем, показывающим на современной карте более точно, нежели исследования Л. В. Алексеева и А. А. Зимина, пределы Смоленского княжества XII-XIII вв. Меньше повезло иностранным топонимам договорных грамот: Жат - это Зоест, Травна - гавань г. Любека.

Перед заключением полагается указывать недостатки. Рецензентке не хватило фотографии семьи Михаила Федоровича и Елены Федоровны, в особенности на фоне трогательной семейной фотографии с родителями, очевидно 1939 г. Не указано, какая карта использована при оформлении - весьма удачном - обложки. Нет данных об авторах. Однако не считая этих "мух", можно сказать, что сборник сделан по-белорусски добротно, почти без опечаток. Замечены только "глазные": вместо Przedruk оказалось Hrzedruk (с. 432) (при нынешнем обычном отсутствии корректора).

В целом сборник показывает огромные возможности исторической географии для изучения самых разных сторон политической, экономической, социальной, духовной истории общества. Авторы свободно ориентируются не только в разноязычной историографии своих тем (огорчительно, что не все российские издания доходят до Белоруссии (так, очевидно нет "Правды Русской" А. А. Зимина)), но и в таких же источниках, происходящих не только из белорусских, но и российских и польских библиотек и - что следует подчеркнуть особо - архивов, являя тем самым пример для всех своих соседей.


Новые статьи на library.by:
БЕЛАРУСЬ:
Комментируем публикацию: Памяць стагоддзяу на карце Айчыны. Зборнік навуковых прац у гонар 70-годдзя Міхаіла Фёдаравіча Спірыдонава

© А. Л. Хорошкевич () Источник: Славяноведение, № 2, 30 апреля 2009 Страницы 103-107

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!

подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ?

БЕЛАРУСЬ НА LIBRARY.BY

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.