ПОЛЬСКАЯ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ НА II С'ЕЗДЕ РСДРП

Отношение польской социал-демократии к русскому рабочему движению

Польская социал-демократическая партия была марксистской партией пролетариата Польши. В противоположность националистической ППС (Польской социалистической партии, ставшей потом партией польского социал-фашизма), крайне недоверчиво и отчужденно относившейся к русскому рабочему движению, польская социал-демократия с самого своего возникновения проповедывала единство революционного движения польского и русского пролетариата.

Ровно сорок лет тому назад - на собрании 30 июля 1893 г. - польские социал-демократические рабочие отбросили прежнее название "Польской социалистической партии", принятое в марте того же года при об'единении прежних членов "Союза польских рабочих" и партии "Пролетариата". "Социал-демократические рабочие решительно порвали с заграничной группой польских социал-патриотов, входивших в общую с ними партию и выставивших в том же году националистическую программу. Приняв название "Польской социал-демократии", партия положила в основу своей деятельности программные установки, развитые в статье в N 1 социал-демократического органа "Sprawa robotnicza" - "Рабочее дело".

Статья эта заменяла партийную программу польской социал-демократии до 1905 г.

В этой статье "Sprawa robotnicza" писала:

"Русский рабочий - наш брат по нужде и товарищ в борьбе. Начинает он понимать, так же, как и мы, что неизбежна борьба с царским правительством. Его также разбудила нужда, и он хочет борьбы. Итак, русский рабочий соединится с нами против общего врага.

Тогда царизм, сковавший нас, поляков, и русских для общего рабства, погибнет от руки соединившихся своих врагов - рабочего народа Польши и России"1 .

На Цюрихском международном рабочем конгрессе Р. Люксембург подчеркивает, что в борьбе за свободу польские социал-демократические рабочие протягивают братскую руку русским товарищам.

На I с'езде" социал-демократии Польши в марте 1894 г. особым пунктом дня ставится вопрос об отношении к русскому пролетариату. Докладчик отмечает, что уже из самой программы и деятельности польских социал-демократов ясно вытекает братства с русским пролетариатом. Интерес к нему растет по мере того, как борьба между ним и правительством обостряется, и вскоре может наступить момент, когда эти отношения примут форму важной практической работы.

С'езд единодушно принимает резолюцию солидарности с русским рабочим и призывает "ускорить по возможности момент, когда рабочее движение в России примет форму широкой массовой политической агитации"2 .

Польская социал-демократия призывает помочь организоваться русским рабочим:

"Так как счастливые условия позволили нам уже дойти до широкой, массовой систематической борьбы, то мы должны всеми силами помочь нашим опытом русским товарищам"3 .

Однако на следующем периоде социал-демократия не сумела удержать руководящее влияние в польском рабочем движении и после массовых арестов 1895 - 1896 гг. вплоть до 1900 г. не смогла восстановить разгромленную полицией организацию.

Вот как рисует состояние партийной организации в конце 1899 г. Ф. Дзержинский:

"В сентябре 1899 г. я приехал в Варшаву (бежал из Вятской губернии). Положение в Варшаве было следующее: среди пролетариата активно работали только две организации: ППС и Бунд, кроме них были лишь отдельные одиночки, которые причисляли себя к с. -д., но вследствие полной бездеятельности были совершенно деморализованы

1 "Sprawa robotnicza" N 1, июль 1893 г.

2 Там же N 10, 1894 г.

3 Там же N 11 - 12, 1894 г.
стр. 113

в политическом отношении, т. е. ожесточенно критиковали исключительно ППС, а помимо этого ничем не занимались"1 .

Такое положение до крайности затрудняло подготовку и участие польской социал-демократии в I с'езде с. -д. организаций России. На I с'езде РСДРП в марте 1898 г. из социал-демократических организаций Польши был поэтому представлен только один Бунд.

В конце 1899 г. польской социал-демократии удалось восстановить партийную организацию. Ф. Дзержинский вместе с рабочими Яном и Антоном Росол проводит об'единительную конференцию с. -д. Польши и Литвы. Однако в конце января 1900 г. Ф. Дзержинский и А. Росол были арестованы, и во главе краевого руководства становится К. Залевский (С. Трусевич).

Под именем "залевщизны" известен период, когда в социал-демократическом движении Польши стихийный экономизм и националистический федерализм получили преобладающее значение. "Залевщизна" являлась польской разновидностью международного оппортунизма.

II с'езд об'единенной социал-демократии Польши и Литвы, созванный в августе 1900 г., подверг ревизии партийную программу и принципы организации.

Лозунг объединения всех местных партийных организаций в единую социал-демократическую партию России с'езд заменил лозунгом установления близких взаимоотношений двух самостоятельных партий.

Позднее, в феврале 1901 г., Белостокская конференция СДПиЛ приняла составленное Залевским обращение "К членам РСДРП", в котором выдвигается федеративный принцип организации социал-демократической партии России.

Так оппортунистическое руководство СДПиЛ исказило дело партийного об'единения национальным сепаратизмом. Ярко сказавшееся здесь влияние Бунда на СДПиЛ не встретило решительного отпора, хотя в отдельных организациях (например варшавской) и были протесты против оппортунистической ревизии.

Совершенно понятно поэтому настороженное отношение к полякам со стороны "твердых" искровцев во главе с Лениным, ярко выявляющееся например в следующей приписке Н. К. Крупской к письму, Ю. Мартова к М. Вечеслову в мае 1901 г.:

"Полякам можете передать, не связывая себе руки по отношению к другим политическим партиям и не желая активно вмешиваться во взаимные их отношения, мы вполне сочувствуем их делу, готовы популяризовать их фирму в наших изданиях и способствовать их сближению с российской с. -д. партией.

Передайте это им устно, не показывая письма2 . Предлагаем им написать статью об их программе для "Зари", которая могла бы послужить началом дискуссии по польскому вопросу. Если поляк может заехать без особых расходов с нашей стороны, то мы ничего не имеем против свидания"3 .

С другой стороны, из белостокского "Обращения к членам РСДРП" видно, что Залевский надеялся использовать для укрепления своих позиций в Польше связи с "мягкими" искровцами с Мартовым во главе.

В ноябре 1901 г. происходил III с'езд СДПиЛ, продолжавший ту же оппортунистическую линию в вопросе об об'единении с социал-демократическими организациями России. С'езд принял следующую резолюцию:

"Принимая во внимание, что свержение царизма и завоевание народной конституции являются задачей пролетариата всего государства Российского и что классовые организации пролетариата русского, еврейского и литовского признали эту задачу, с'езд считает желательным вступить в ближайшее время в федеративные отношения с этими партиями и организовать федеративный совет. С этой целью следует стремиться к созыву с'езда..."4 .

Под'ем рабочего движения в России охватил в 1903 г. также и Польшу. Разгром "Искрой" "экономистов" оказал свое влияние и на польскую с. -д. "Залевщизне" пришел конец. Возвратился бежавший из Сибири Ф. Дзержинский, и правооппортунистическое руководство было вскоре ликвидировано.

Массовый орган СДПиЛ "Червоны штандар" в июльском номере помещает статью "Русская социал-демократия". Редакционная статья начинается разоблачением отношения к русскому рабочему движению социал-патриотической ППС, которая утверждала, что об'единяться с русскими пролетариями нельзя, потому что русские рабочие не борются. Статья описывает далее огромный рост рабочего движения в России и признает,

1 "З поле вальки" N 9 - 10, 1930 г.

2 Последняя фраза вписана Лениным. - Ред.

3 Лен. сб. VIII, стр. 136 - 137.

4 "Пшегленд социаль-демократычны" N 1. 1902 г.
стр. 114

что "движение русских рабочих уже обогнало польское рабочее движение", что "русский рабочий класс больше созрел для борьбы с правительством и для социал-демократического движения, нежели польский рабочий класс".

Статья заканчивается призывом к об'единению на II с'езде всех социал-демократических организаций России:

"Таким образом недалека уже минута, когда возникнет в России социал-демократическая рабочая партия, которая об'единит революционное рабочее движение и сделает его еще сильнее. Этой минуты с нетерпением ожидают сознательные русские рабочие. Этой минуты с нетерпением ожидаем и мы, сознательные польские рабочие".

Польская социал-демократия с самого своего зарождения провозглашает единство классовой борьбы польского пролетариата с русским. Однако для организационного осуществления этого единства СДПиЛ почти ничего не предпринимает.

Взаимоотношения польской и русской социал-демократии в период подготовки II с'езда

В связи с ростом рабочего движения в России, укреплением и сплочением партийных организаций вокруг "Искры" вопрос о взаимоотношениях с РСДРП становится для национальных организаций одним из важнейших, актуальнейших вопросов. В то же время и для РСДРП остро встал вопрос о ликвидации прежней обособленности и разобщенности с национальными с. -д. организациями.

СДПиЛ не защищает уже в это время партийной федерации, выраженной в постановлениях Белостокской конференции, II и III с'ездов, но, с другой стороны, она эти постановления не отменяет и точного определения своих отношений к РСДРП не дает.

В связи с этим редакция "Искры" взяла на себя инициативу выявить действительное отношение СДПиЛ к РСДРП.

Организационный комитет по созыву II с'езда обратился 7 февраля 1903 г. со следующим письмом к заграничному комитету польской социал-демократии:

"Организационный комитет решил пригласить на с'езд только те организации, которые признают себя частью российской партии. Поэтому, если вы хотите быть полноправными членами с'езда, а не только с совещательным голосом, об'явите, что, желая работать совместно с русскими, вы причисляете себя к российской партии, и пошлите это заявление в "Искру". Тогда к вам немедленно обратятся с приглашением. Времени у вас хватит, так как с'езд..."1 .

Ответом на предложение ОК было письмо в редакцию "Искры" для ОК РСДРП, написанное А. Барским. В своем длинном письме А. Барский не дает определенного ответа на сделанное предложение и ограничивается выражением идейной солидарности. Под предлогом, что решение вопроса зависит от "товарищей в Литве и Польше", Барский уклоняется от заявления о желании войти в партию.

В письме этом говорится: "Фактически мы до сих пор не связаны с русским движением формально принятой общей программой, ни общей организацией и поэтому не считаем себя конечно вправе причислять себя к РСДРП.

Но если ОК имел в виду нашу принципиальную и тактическую принадлежность к российской социал-демократии или, точнее, солидарность с нею, а в данном положении, т. е. до сих пор, только о таковой может быть речь, то в ней конечно не может быть никакого сомнения".

Сообщая заграничному комитету о посланном ответе, А. Барский пишет, что сущность его ответа заключается в положении, что СДПиЛ имеет полное право на участие в с'езде, так как общая партия, к которой она должна принадлежать, "только еще должна быть создана на общем с'езде".

Редакция "Искры" снова добивается ясного ответа.

В письме Н. К. Крупской в редакцию "Южного рабочего" 31 марта 1903 г., в котором сообщается, что "приложено письмо польского социал-демократа Варшавского (А. Барского)", В. И. Ленин делает приписку:

"Мы советуем немедленно принять меры к тому, чтобы ОК вместе с ПСД выпустил формальное, заявление (возможно более подробное и точное) о полной солидарности с российской СДРП и желании войти в партию. На основании такого формального опубликованного заявления ОК мог бы пригласить ПСД на с'езд. Тогда, наверное, никто не станет протестовать"2 .

Мы видим, как точно были сформулированы условия, при которых оргкомитет имел право пригласить на с'езд делегацию СДПиЛ в качестве полноправных членов партийного

1 Окончание письма, написанного химическими чернилами, не было проявлено.

2 Лен. сб. VIII, стр. 337.
стр. 115

с'езда. Иначе отнесся к письму А. Барского Л. Мартов. Не обратив никакого внимания на уклончивый характер ответа, он пишет:

"Ваше заявление-ответ на приглашение оргкомитета переслано последнему. Думаем, что ваши объяснения вполне удовлетворят ОК, который стремится только сохранить за ближайшим с'ездом характер уже функционирующей партии, а не складывающейся, как хотел бы считать Бунд, дабы иметь возможность разговаривать с партией как самостоятельная величина".

Надежды Мартова оказались совершенно неосновательными. В письме от 21 мая 1903 г. оргкомитет РСДРП уведомляет СДПиЛ, что он не считает себя вправе пригласить организацию, не входящую в состав РСДРП. Однако, считая желательным присутствие СДПиЛ в целях об'единения всех работающих в России с. -д. организаций, ОК предложит с'езду пригласить СДПиЛ.

Таким образом первая попытка "Искры" и ОК к об'единению была сорвана СДПиЛ из-за ее желания выступать на II с'езде РСДРП как самостоятельная партия, не связывая себя решениями с'езда РСДРП.

В июне редакция "Искры" во второй раз пробует наладить дело об'единения, испорченное центральными учреждениями СДПиЛ, еще раз предлагает внести ясность и определенность в отношения между СДПиЛ и РСДРП.

Варский совместно с Я. Ганецким и Ю. Мархлевским предлагает написать новое заявление в ОК, которое бы дало возможность ОК "пригласить нас на с'езд помимо формальности, не вполне выдерживающей критику, и не принуждало бы нас к навязыванию себя, выпрашиванию себе права на членство в общей партии, что несовместимо с честью нашей партии". В новом письме, составленном Я. Тышко, говорится, что СДПиЛ "уже теперь идейно и политически принадлежит к партии. Правда, нас пока не об'единяет функционирующая общепартийная организация, но то же самое относится и к отдельным русским социал-демократическим группам"1 .

Второй ответ по существу не отличается от первого. Попрежнему нет прямого заявления о вступлении в партию, нет отказа от партийной федерации, и II с'езд попрежнему рассматривается как с'езд с. -д. групп, не об'единенных общепартийной организацией. Так была потеряна возможность СДПиЛ прибыть на с'езд РСДРП полноправным членом с'езда.

Ф. Дзержинский спешит воспользоваться последней возможностью попасть на II с'езд и срочно созывает в Берлине на 25 июля 1903 г. IV с'езд СДПиЛ для выработки конкретных условий об'единения с РСДРП.

Среди делегатов с'езда работников местных организаций не было. На с'езде присутствовали только члены центральных учреждений с СДПиЛ.

Резолюция по вопросу об "отношении к РСДРП", принятая IV с'ездом, исходит из двух основных положений: желательности об'единения с РСДРП и сохранения самостоятельности СДПиЛ во всех вопросах агитации и организации в Польше и Литве.

Первые три пункта резолюции выдвигают требование совершенной самостоятельности СДПиЛ в партийной работе, не высказываясь однако прямо против федеративного строения партии и даже ссылаясь на постановления I и III с'ездов СДПиЛ. Эти первые три пункта IV с'езд об'явил совершенно обязательными для представителей СДПиЛ.

Четвертый пункт решения обеспечивает руководство СДПиЛ в освещении польских вопросов центральным органом РСДРП, в то время как первый пункт исключает руководство РСДРП партийной печатью СДПиЛ.

Остальные три пункта требуют пересмотра национального вопроса в проекте программы, выработанном "Искрой", противопоставляя программному требованию права нации на самоопределение лозунг автономии.

В теоретическом органе СДПиЛ "Пшегленд социаль-демократычны" (N 8, 1903 г.) была помещена редакционная статья, посвященная IV с'езду СДПиЛ, особенно ярко вскрывающая организационные взгляды СДПиЛ в противопоставлении ленинскому организационному плану построения партии. В этой статье мы читаем:

"Монолитность и сплоченность организации должны в значительной степени вырастать постепенно из взаимного сживания с собой отдельных партийных организаций, из общей политической деятельности, из жизненной практики".

Из установки на организационное закрепление существующих отдельных организаций и стихийное их "сживание" статья делает вывод о неприемлемости полной централизации партийной организации на данном этапе.

1 Черновик Я. Тышко и контря, сделанная Ф. Дзержинским, имеются в архиве ИМЭЛ.
стр. 116

"План абсолютной централизации, высиженный так сказать в партийной канцелярии даже чисто русских местных организаций, показался бы нам на сегодня рискованным предприятием, так как перескакивание от прежней почти полной организационной обособленности местных комитетов к безусловному централизму было бы делом, трудно осуществимым на практике.

Тем более правильным является этот взгляд в отношении отдельных национальных организаций..."

Статья делает отсюда вывод о необходимости обеспечить СДПиЛ "внутреннюю самостоятельность".

Борьба за пересмотр марксистской программы по национальному вопросу привела руководство СДПиЛ к требованию краевой культурной автономии.

Отстаивание разобщенности отдельных партийных организаций, отстаивание теории стихийности в рабочем движении привело руководство СДПиЛ к требованию совершенной внутренней самостоятельности.

Делегация польской социал-демократии на II с'езде

О решении IV с'езда СДПиЛ А. Барский написал уведомление Мартову, который передал его Организационному комитету. Письмо это было следующего содержания:

"Спешу уведомить, что, как я надеялся, с'езд наш по вопросу об отношении к русской социал-демократии принял резолюцию, признающую дело об'единения партии во всей России делом первостепенной важности, которому подчинены другие вопросы, и что ввиду этого вопрос о форме организации как второстепенный должен разрешиться не только с точки зрения интересов польской, но и всей социал-демократии в России"1 .

Заявление и после IV с'езда не дает конкретного ответа на то, как представляет себе СДПиЛ отношения с РСДРП. Поэтому мандатная комиссия предложила пригласить делегацию СДПиЛ с правом совещательного голоса.

Предложение комиссии обсуждалось на третьем заседании II с'езда. Против этого предложения выступили делегаты Бунда, доказывая, что СДПиЛ не имеет права присутствовать на II с'езде, так как не сделала заявления о принадлежности к партии.

Понадобилось двукратное выступление Ленина, чтобы отстоять предложение комиссии о приглашении СДПиЛ на с'езд.

В своем первом выступлении Ленин доказывает правильность решения комиссии о приглашении польских товарищей с правом совещательного голоса.

Ленин говорит: "Польские Товарищи всегда могли бы заявить свои условия об'единения, но это ими сделано не было. Организационный комитет поэтому правильно поступал, будучи сдержан по отношению к ним. Прочитанное здесь письмо польской социал-демократии опять-таки не выясняет вопроса. В силу этого предлагаю пригласить польских товарищей в качестве гостей"2 .

Бундовцы настаивали на том, что приглашение СДПиЛ противоречит уставу с'езда, и предлагали затребовать резолюцию СДПиЛ об отношении к РСДРП и только после ее обсуждения решить вопрос о приглашении.

Прения по этому вопросу прекратились только после вторичного выступления Ленина, который заявил:

"Я не вижу веских доводов против приглашения. Организационный комитет сделал первый шаг к сближению польских товарищей с русскими. Пригласив их на с'езд, мы сделаем второй шаг по этому же пути. Никаких осложнений я от этого не вижу"3 .

Большинством 37 голосов против 6 при 5 воздержавшихся с'езд принял следующее постановление:

"Ввиду постановления Организационного комитета и ввиду важности участия на с'езде организации, признающей "дело об'единения партии социал-демократии во всей России делом первостепенной важности", И с'езд РСДРП с удовольствием приглашает на с'езд товарищей из социал-демократии Польши и Литвы с предоставлением совещательного голоса впредь до представления с'езду принятой ею резолюции об ее отношении к РСДРП"4 .

Кроме того с'ездом было принято дополнительное постановление о том, чтобы польская социал-демократия послала не более двух делегатов. Этими делегатами были А. Барский и Я. Ганецкий. Делегаты прибыли 4 августа на десятое заседание с'езда.

Президиум от имени с'езда горячо приветствовал появление польских делегатов и предоставил слово А. Барскому.

А. Барский в своей речи подчеркнул, что условия об'единения с РСДРП являются вы-

1 Протоколы II с'езда РСДРП. ИМЭЛ, 1932 г., стр. 442.

2 Протоколы II с'езда РСДРП. ИМЭЛ, 1932 г., стр. 39.

3 Там же, стр. 41.

4 Там же, стр. 434.
стр. 117

водом из принципиальной позиции, занимаемой польской социал-демократией с самого ее возникновения. Отношение СДПиЛ к русскому рабочему движению вытекает не только из общей борьбы с царизмом, но и из взглядов СДПиЛ на все большее сплочение капиталистической Польши с капиталистической Россией в один экономический организм, что создает почву для общей классовой борьбы. Поэтому отношение к русскому рабочему движению есть "для нас оборотная сторона отношения к польскому национализму, который, наоборот, стремится отделить польский пролетариат от русского и организовать его на почве утопических национальных стремлений".

Как видим, заявление делегации просто повторяет знакомые уже нам тезисы об органическом врастании Польши в Россию, невозможности восстановления польского государства и "обратный" тезис об об'единении как форме борьбы с польским национализмом.

Подчеркивая всячески важность об'единения и отмечая второстепенное значение организационных форм, делегат СДПиЛ зачитывает резолюцию IV с'езда СДПиЛ об отношении к РСДРП, заявляя вместе с тем об ультимативном характере трех первых пунктов резолюции (о совершенной внутренней самостоятельности СДПиЛ). До разрешения именно этого вопроса решения II с'езда РСДРП не могут иметь обязательного для СДПиЛ значения.

Председатель (Плеханов) указал, что договор, предложенный СДПиЛ, "должен быть рассматриваем как первый шаг к сближению". Приглашая делегатов остаться на с'езде с совещательным голосом, Плеханов предложил избрать комиссию для рассмотрения предлагаемого договора. Делегаты Бунда потребовали открытия генеральной дискуссии, но это предложение после выступления Ленина было отвергнуто, и благодаря большинству голосов (32 против 6) прошло предложение президиума.

Об отношении польской делегации ко II с'езду в очень живой форме пишет делегат СДПиЛ Я. Ганецкий в своем письме Ф. Дзержинскому.

Больше всего делегацию поразила сила искровцев - 3 рабочедельца, 5 бундовцев, все же остальные искровцы: "Можешь себе представить, что за настроение господствует!".

Впечатление от предложений СДПиЛ автор рисует так:

"Так как никаких пояснений к ним он (А. Барский) не добавил, то возникло огромное оживление, особенно по поводу первого пункта. Однако дискуссии по этому поводу не было, и тотчас была выбрана комиссия, которая должна была рассмотреть нашу резолюцию. В комиссию вошли Плеханов, Мартов и еще трое других, тебе не известные. Комиссия вчера вечером имела свое заседание, на котором естественно были и мы". Рассказывая о беспощадной борьбе с'езда с Бундом, Ганецкий задает вопрос: "А теперь что будет с нами? Спрашивают нас, как мы понимаем эту "совершенную самостоятельность", которую требуем в 1-м пункте. Должна ли это быть только широкая автономия или же федерация? Естественно, первое".

Затем ставится ряд организационных вопросов о связи ЦК РСДРП непосредственно с комитетом, об отношениях с Бундом. Ганецкий признает, что, провозглашая автономию СДПиЛ, а не федерацию, СДПиЛ должна бы согласиться со всеми этими пунктами, но "такова теория, принцип; практика однако говорит другое". Поэтому дать определенный ответ на эти вопросы делегация не смогла.

Ганецкий горько упрекает "почтенных товарищей" за то, что они потеряли драгоценное время на политиканство и не предвидели и не разрешили основных вопросов, и с тревогой вопрошает: "С того момента, как наши 3 пункта будут приняты (а в этом мы уверены), то мы должны от имени нашей партии заявить, что вступаем в общую партию. А что будет, если будет принят такой тип (в частности) организации, который для нас, по крайней мере при настоящих условиях, будет не очень удобным?"1 .

Как видим, правильность принципов централизованной организации не оспаривается, но проведение их вызывает сопротивление, так как сила "искровцев" при непонимании ее ведущей роли вызывает опасение за целость слабой организации СДПиЛ. Здесь нет и речи о формальных препятствиях к объединению со стороны РСДРП, наоборот письмо пропитано уверенностью, что условия объединения, поставленные IV с'ездом, СДПиЛ будут приняты, и именно это вызывает тревогу за привычные формы организации.

Посмотрим, какие же директивы давал заграничный комитет СДПиЛ польской делегации на II с'езде РСДРП в ответ на запрос делегатов.

Делегаты СДПиЛ прибыли на II с'езд

1 Подлинник письма хранится в архиве ИМЭЛ.
стр. 118

РСДРП 4 августа на вечернее заседание. Вечером того же дня Р. Люксембург и Я. Тышко посылают делегатам спешное письмо. В этом спешном письме к трем ультимативным условиям добавляется четвертое-изменение пункта программы о праве наций на самоопределение.

Руководство СДПиЛ прекрасно понимало всю безнадежность такого ультиматума с'езду с искровским большинством и всю политическую невыгодность разрыва с РСДРП по поводу программы по национальному вопросу.

Заграничный комитет СДПиЛ шлет поэтому польской делегации на II с'езде РСДРП телеграмму:

"Не делайте никаких уступок по § 7. Избегайте явного поражения. В этом случае доводите до разрыва по поводу организации".

В ответ на просьбу польской делегации дать указания по отдельным пунктам Р. Люксембург присылает подробнейшую инструкцию. Инструкция отвергает представительство РСДРП в краевом комитете и на с'ездах: "Предварительный контроль не нужен, невозможен, ни в одной партии не практикуется". Создание общих партийных организаций с еврейскими в принципе правильно, но немедленное проведение в жизнь принципа общих организаций "непрактично".

Главное место однако занимает § 7. Р. Люксембург пишет: "Следует сказать русским, что после статьи "Искры" моральная ценность нашего соединения с русскими (средство против ППС) для нас минимальна, а только моральная для нас имела значение. Если не согласятся изменить § 7, как требуем в том письме, то срываем об'единение.

Скажи мимоходом Засулич, что я тебе писала, что после статьи "Искры" я ничуть не заинтересована в об'единении и советовала не делать больше никаких уступок".

Присланная в письме Р. Люксембург декларация, оглашенная польской делегацией на II с'езде, отмечает, что "согласиться на теперешнюю формулировку 7-го пункта программы с интерпретацией, данной ему 44-м номером "Искры", для нашей организации немыслимо, так как общепартийная программа находилась бы тогда в противоречии с решениями всех наших партийных с'ездов"1 , с основной идеей всей нашей партийной деятельности, и, значит, между нами не было бы по кардинальному" для нас вопросу того духовного и принципиального единения, без которого мы считаем организационное об'единение бесцельным"2 .

Передовая статья в N 44 "Искры" "Национальный вопрос в нашей программе", на которую ссылается Р. Люксембург, принадлежит Ленину. В этой статье Ленин на примере польского вопроса дает ответ об отношении марксистов к требованию национальной независимости. В ней Ленин подробно разбирает отношение Маркса и Энгельса к борьбе Польши за независимость в эпоху буржуазно-демократических революций, когда Польша была революционной частью России, Австрии и Пруссии. С тех пор, писал Ленин, условия коренным образом изменились.

Ленин дает анализ изменившихся классовых отношений как в самой Польше, так и в угнетающих Польшу странах и отмечает, что теперь революционное движение в России имеет гораздо более важное значение, чем польское.

Полемизируя далее с Мерингом, который утверждал, что "в настоящее время возрождение Польши возможно лишь посредством социальной революции", Ленин пишет: "Несомненно, что восстановление Польши до падения капитализма крайне невероятно, но нельзя сказать, чтобы оно было абсолютно невозможно, чтобы польская буржуазия не могла при известных комбинациях встать на сторону независимости и т. д. Русская социал-демократия нисколько не связывает себе рук. Она считается со всеми возможными и даже со всеми "вообще мыслимым и комбинациями, когда выставляет в своей программе признание права на самоопределение наций. Эта программа нисколько не исключает того, чтобы польский пролетариат ставил своим лозунгом свободную и независимую республику польскую, хотя бы даже вероятность осуществимости этого до социализма была совершенно ничтожна. Эта программа требует лишь, чтобы действительно социалистическая партия не развращала пролетарское сознание, не затемняла классовой борьбы, не обольщала рабочий класс буржуазно-демократическими фразами, не нарушала единства современной политической борьбы пролетариата. Именно в этом условии, под которым мы признаем самоопределение, заключается вся суть"3 . Разоблачая националистическую демаго-

1 См. с'езд 1894 г. "Sprawa robotnicza" N 10.

2 Протоколы II с'езда РСДРП, стр. 254.

3 Ленин, т. V, стр. 341 - 342.
стр. 119

гию ППС, Ленин в этой же статье указывает, что не отрицание права на самоопределение отделяет ППС от социал-демократии, на забвение классовой точки зрения, затмение ее шовинизмом, нарушение единства данной политической борьбы - вот что не позволяет нам видеть в ППС действительно рабочей социал-демократической партии".

"ППС, - пишет Ленин далее, - смотрит так, что национальный вопрос исчерпывается противоположением: "мы" (поляки) и "они" (немцы, русские и проч.). А социал-демократ выдвигает на первый план противоположение: "мы" - пролетарии и "они" - буржуазия"1 .

Неудивительно поэтому, что статья вызвала такое возбуждение в заграничном руководстве СДПиЛ.

Ленинская критика ППС показала одновременно ошибки и СДПиЛ в национальном вопросе. В борьбе с польским социал-шовинизмом СДПиЛ об'являла невозможным восстановление Польши при капитализме, создавшем из Польши и России общий хозяйственный организм, как будто границы государств определяются исключительно экономическими взаимоотношениями.

Позиция СДПиЛ в национальном вопросе прямо выводится из теории "органического врастания" капиталистической Польши в капиталистическую Россию и находится в непосредственной связи с непониманием польской социал-демократией крестьянского движения, гегемонии пролетариата, с ее недооценкой.

В конце своей статьи Ленин писал: "То, что мы сказали о польском вопросе, применимо целиком и ко всякому другому национальному вопросу. Проклятая история самодержавия оставила нам в наследство громадную отчужденность рабочих классов разных народностей, угнетаемых этим самодержавием. Такая отчужденность есть величайшее зло, величайшая помеха в борьбе с самодержавием, и мы не должны узаконять этого зла, освещать этого безобразия никакими "принципами" партийной особности или партийной "федерации"2 .

Ленинскому призыву к теснейшему об'единению пролетариата всех наций, к созданию мощной централизованный партийной организации совсем не соответствовало ультимативное требование СДПиЛ о совершенной самостоятельности партийной работы, СДПиЛ фактически отрицала возможность и необходимость строжайшего централизма в партии, что непосредственно связано у них с люксембургианской теорией стихийности. И в этом один из глубочайших источников всей их позиции на с'езде.

Переписка делегации СДПиЛ с заграничным комитетом СДПиЛ во время работ программной комиссии свидетельствует о растерянности, которая охватила делегацию на с'езде.

Делегаты шлют одну за другой телеграммы с просьбой прислать резолюции об отношении РСДРП к программе СДПиЛ по национальному вопросу и против ППС.

Присланный проект резолюции не встретил однако никакого сочувствия в программной комиссии и II с'езду предложен не был. Воспользовавшись тем, что II с'езд 7 августа вынужден был прервать свои работы для переезда в Лондон, делегация СДПиЛ покинула с'езд, оставив декларацию, присланную Р. Люксембург.

Эта декларация была заслушана с'ездом 11 августа, немедленно по приезде в Лондон. С'езд отложил ее обсуждение до рассмотрения пункта 8-го порядка дня с'езда об отдельных группах партии.

Доклад комиссии, обсуждавшей проект договора с СДПиЛ, был заслушан на тридцатом заседании с'езда 19 августа. Фомин (Загорский - В. Н. Крохмаль) от имени комиссии внес предложение:

"Выражая сожаление, что вызванное случайными обстоятельствами оставление польскими товарищами с'езда лишило с'езд возможности закончить обсуждение вопроса о присоединении социал-демократии Польши и Литвы к РСДРП, и надеясь, что это присоединение есть лишь вопрос времени, с'езд поручает ЦК продолжение начатых на с'езде переговоров".

Резолюция, предложенная комиссией, была принята с'ездом 33 голосами при 4 воздержавшихся.

Предложение добавить к пункту декларации СДПиЛ о праве наций на самоопределение, требование создания учреждений, гарантирующих нациям полную свободу культурного развития, было внесено на обсуждение бундовцем Гольдблатом (Медем - делегат загр. ком. Бунда), но оно было отвергнуто большинством с'езда против трех, так же как и предложение Либера (Либер-Гольдман - делегат ЦК Бунда) добавить к пункту - "и на свободу их культурного развития".

Пункт программы о праве наций на само-

1 Ленин, т. V, стр. 343.

2 Там же, стр. 343 - 344.
стр. 120

определение был принят подавляющим большинством при нескольких воздержавшихся.

Десять лет спустя В. И. Ленин писал:

"Этот исторический эпизод имеет, само собой разумеется, очень важное значение для всякого, интересующегося серьезно своей программой. Полный разгром доводов польских марксистов в программной комиссии с'езда и отказ их от попытки защищать свои взгляды на собрании с'езда факт чрезвычайно знаменательный".

"На второй (1903 г.) с'езд они пришли с заявлением о необходимости и настоятельности об'единения. Но со с'езда они ушли после "неудач" в программной комиссии, и последним словом их было письменное заявление, напечатанное в протоколах с'езда и содержащее приведенное выше предложение заменить самоопределение культурно-национальной автономией.

В 1906 году польские марксисты вошли в партию, причем, не входя в нее, ни единого раза после (ни на с'езде 1907 г., ни на конференциях 1907 и 1908, ни на пленуме 1910 года) они не вносили ни одного предложения об изменении § 9 российской программы!!".

Это конечно совсем ре означало, что польские марксисты отказались от своих ошибочных теоретических построение. Наоборот, они держались за них настолько крепко, что дискуссия с польскими марксистами по национальному вопросу возобновилась перед империалистической войной с 1913 г. вторично, а в 1916 г., накануне революции в России, - в третий раз. Вместе с "левыми" большевиками польские марксисты защищали эти теории весной 1917 г. и в 1918 г. В новой форме национальный вопрос встал и в коммунистической партии Польши, которая отвергла прежние люксембургианские левооппортунистические и новые правооппортунистические построения и повела с ними решительную борьбу.

Однако легенды о формальных, препятствиях к объединению со стороны РСДРП о том, что ленинское решение национального вопроса не дает "конкретного" лозунга для пролетариата Польши, проникают контрабандой в коммунистическую литературу вплоть до 1930 г., и потому история поражения этих взглядов на II с'езде РСДРП имеет и теперь весьма важное, актуальное значение.

---------

Перенесение на Интернационал точки зрения некоторых маленьких наций и особенно польских социал-демократов, которых их борьба с обманывающей народ националистическими лозунгами польской буржуазией довела до неправильного отрицания самоопределения было бы теоретической ошибкой, заменой марксизма прудонизмом, а на практике означало бы невольную поддержку самого опасного шовинизма и оппортунизма великодержавных наций.

ЛЕНИН