ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА 1648-1654 гг. И ПОЛЬСКИЙ НАРОД

Освободительная война 1648 - 1654 гг. имела важное значение не только для украинского, белорусского и русского народов. Её влияние сказалось и на жизни многих других народов Восточной Европы, особенно польского народа. Различные классы польского общества были прямыми участниками борьбы, предшествовавшей воссоединению Украины с Россией. Значение освободительной войны 1648 - 1654 гг. как рубежа в истории Польши подчёркивали на Отводкой конференции польских историков в 1951/52 г. Ст. Арнольд, А. Гродек, З. Качмарчик, Вл. Чаплинский, Вл. Томкевич¹ . Вопрос о значении освободительной войны 1648 - 1654 гг. для польского народа в той или иной форме затрагивается почти в каждом труде о ней. В том, как освещается этот вопрос, проявляются различные взгляды авторов на проблему взаимоотношений народов нашей страны и польского народа.

Буржуазно-националистическая историография настойчиво внушала недоверие и сеяла вражду между народами, широко используя в этих целях соответственно препарированные "уроки истории". Она стремилась представить освободительное движение на Украине как борьбу двух народов, как проявление якобы извечного польско-украинского антагонизма. Один из "столпов" украинской буржуазно-националистической историографии откровенно заявлял, что "Хмельничина... стала символом великой национально-политической борьбы двух народов в течение всей их исторической жизни"² . В то же время польская националистическая шляхетско-буржуазная историография изображала захват и угнетение Украины польскими феодалами как осуществление "великой цивилизаторской миссии" поляков, а борьбу украинского народа против гнёта шляхетских "цивилизаторов" - как исторический регресс, угрожавший национальным интересам Польши.

Марксистско-ленинская историческая наука решительно отвергает буржуазно-националистические утверждения, будто бы борьба украинского народа была направлена против всех поляков. Она исходит из того, что польскую шляхту нельзя отождествлять с польским народом. У трудящихся Украины и Польши были общие задачи в борьбе против польских феодалов, и во многих случаях они вели эту борьбу совместно. Ещё в XIX в. передовая русская и польская общественная мысль именно так рассматривала взаимоотношения украинского и польского народов. Н. Г. Чернышевский, основываясь на материалах работы Костомарова "Богдан Хмельницкий", писал: "Казаки находили сочувствие и в населении коренных польских провинций"³ .

Рассматривая вопрос о взаимоотношениях трудящихся масс Украины, Белоруссии и Польши, необходимо иметь в виду, что угнетателем украинского и белорусского народов был не польский народ, а польская

¹ "Pierwsza konferencja metodologiczna historykow polskich". T. I. Warszawa. 1953, str. 180, 290 - 291, 328, 331 - 332, 335.

² С. Томаші;вський. Межи Пилявцями і; Замостє;м. Вступ до VI т. "Жерел до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;". Льві;в. 1913, стр. 2.

³ Н. Г. Чернышевский. Соч. Т. IV. М. 1948, стр. 822.

феодальная верхушка. У польских, украинских и белорусских трудящихся не было противоречий, а следовательно, не было и почвы для неприязни или вражды. Интересы широких масс польского народа были прямо противоположны интересам польских феодалов. Польский народ не был заинтересован в порабощении украинского и белорусского народов, в сохранении гнёта польских феодалов над Украиной и Белоруссией. Как показывают факты, польский народ сочувствовал освободительной борьбе украинского и белорусского народов и содействовал ей.

Освободительная борьба украинского и белорусского народов имела ярко выраженный антифеодальный характер. Главной движущей силой её было крепостное крестьянство; социальные устремления крестьянства играли в ней огромную роль. Что же касается украинских духовных и светских феодалов, то значительная их часть находилась в лагере врагов польского народа. Единство классовых интересов объединяло их с польскими феодалами, делало активными проводниками политики польских феодалов на Украине, политики, направленной против коренных социальных и национальных интересов украинского народа. Врагами украинского народа и союзниками польских феодалов были в равной степени и окатоличившиеся и православные украинские магнаты. Православный магнат Адам Кисель, брацлавский, а затем киевский воевода, был врагом освободительного движения на Украине в не меньшей мере, чем католик Иеремия Вишневецкий.

Польские феодалы жестоко угнетали украинское крестьянство, казачество, горожан, разоряли мелкую шляхту. Но и в самой Польше они не менее жестоко угнетали польских крестьян, политически принижали и экономически подрывали города, вытесняли и притесняли безземельную деклассированную шляхту. У украинских и польских крестьян, городского люда и их попутчиков из числа мелкой шляхты был общий враг в лице польских феодалов. Это и служило предпосылкой для совместной антифеодальной борьбы украинских и польских народных масс.

К середине XVII в. уже сложились исторические традиции совместной борьбы украинского и польского крестьянства. Ещё в конце XV в. крестьянское движение, развернувшееся в западных украинских землях под руководством Мухи, распространилось на Малую Польшу. Польские историки справедливо отмечают связь между этим движением и движением крестьян в Подгалье в 1496 году. В XVI-XVII вв. распространённым явлением было бегство польских крестьян в украинские земли. Спасаясь от феодального бремени, стремясь найти лучшую долю, многие польские крестьяне оседали в украинских деревнях или вливались в ряды казачества. Беглецы из Польши быстро ассимилировались, но самый факт такого бегства способствовал распространению чувства общности интересов в борьбе против угнетателей.

В создании традиций совместной борьбы украинского и польского народов большую роль сыграла общая борьба против турецко-татарских нашествий. Яркий эпизод этой борьбы - поражение, нанесённое туркам под Хотином в 1621 г., - был свеж в памяти народов в годы освободительной войны.

Борьба украинского и белорусского народов против польских феодалов отвечала интересам польского крестьянства. Не удивительно поэтому, что она находила широкий отклик и сочувствие среди польского крестьянства, страдавшего от гнёта польских феодалов.

Ярким свидетельством единства интересов украинских и польских народных масс в борьбе против польских феодалов является участие польских крестьян и горожан в освободительной войне украинского народа 1648 - 1654 годов.

Прежде всего в этой войне вместе с украинским казачеством и крестьянством активно участвовали казаки и крестьяне-поляки или выходцы из поляков, жившие в украинских землях и, в частности, на Поднепровье.

В составленном осенью 1649 г., после Зборовского договора, реестре казацкого войска значится много типично польских имён и фамилий. Часто встречаются и имена без фамилий, но с указанием национальности - "лях" (то есть поляк), что было обычным способом записи в реестре лиц неукраинской национальности (ср., например, десятки имён с пометкой "Волошин", а также "сербин", "болгарин" и т. п.). Таковы Стае Лях а Чигиринском полку, Павел Лях - в черкасском, Войтко Лях - в корсуньском, Лаврин Лях - в белоцерковском, Андрей Лях - в полтавском и черниговском, Войтко Мазур - в переяславском⁴ . Многие из этих поля-коз могли, впрочем, влиться в украинскую армию в конце 1648 г. - в период похода украинских войск под Замостье, то есть быть совсем недавними выходцами из коренных польских земель.

Многочисленны случаи записи в реестре лиц бесспорно польского происхождения, долгое время живших на Украине, сохранивших польскую фамилию, но имя своё писавших уже в украинской форме. Таковы два казака по имени Мисько Заечковский (во втором случае Заячковский) из корсуньского полка, Грыцько Поплавский и Клим ко Синявский из белоцерковского полка, Ярема Новомеский из уманского полка и другие. Вывали также случаи, когда и фамилии имели украинизированную "форму - Собко Адаменко из каневского полка, Ильяш Казимиренко - из Чигиринского, Бартош Матюшенко - из черкасского. Наконец, лишь напоминанием о польском происхождении звучат фамилии Ляшенко, Полуляшенко, Полулях и т. п.⁵ . Как правило, форма имён здесь уже украинская.

Относительно больше, чем на Поднепровье, жило польских крестьян и мещан в западных украинских землях. В документах, относящихся к крестьянскому движению в Галичине во второй половине 1648 г., содержатся многочисленные данные об участии в этом движении поляков. Так, среди крестьян села Голинец в Перемышльской земле, совершивших нападение на помещичью усадьбу, встречаются: Антош Михалик, Гриць Мазур, Кшиско, Теклин и др. В крестьянском движении в районе Калуша в Галицкой земле принимали участие Мацько Мазур, Стефаи Пличиц, Стефан Мельник и др.⁶ . В жалобе шляхтича на напавших на его усадьбу теребовльских мешан названы Варфоломей Щуцкий, Ян Санецкий, Ян Крыпский. Шляхтич из Галицкой земли Самуель Дубравский среди "зачинщиков" восстания в деревне Бабин называет Лукаша Мазура, Адама Мазура, Гжеско Мазура. В двух жалобах шляхтичей на мещан из Янова (ныне село Ивановка близ Теребовли) встречаются имена Мартин Поляк, Беднажовский, Бжозовский⁷ .

В дни осады Львова в октябре 1648 г. помощь украинским войскам оказывали крестьяне из пригородных сёл, как украинцы, так и поляки⁸ .

Совместные выступления украинских и польских крестьян происходили при вступлении украинских поиск в Белзское воеводство, расположенное на польско-украинском этнографическом пограничье. Таково было движение крестьян в селе Юров близ Ухнова, в деревне Конотопы и Василёвцы близ Сокаля, где среди повстанцев рядом с именами Васька и Левка Заглдликов называются Войтек и Бартош Рыбак, в деревнях

⁴ См. "Реестра всего войска Запорожского поело Зборовского договора с королем польским Яном Казимиром составленные 1649 г. октября 16 дня". М. 1875, стр. 20, 48, 91, 117, 163, 222, 292, 332.

⁵ Там же, стр. 21, 25, 43, 44, 66, 67, 69, 84, 89, 91, 105, 108, 112, 113, 115, 155 и др. Один из таких Полуляхов был даже полковником. См. Grabowski. O jezyste spominki T. II. Krakow. 1845, str. 8.

⁶ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;". Т. IV. Льві;в. 1898, стр. 159, 215 - 218. Следует иметь в виду, что данный документ чётко различает украинское и польское звучание имён: Стефан Пличиц, но Степан и Гаврило Бойковичи.

⁷ Там же, стр. 223, 226, 235 - 236, 303. В документе, составленном по-латыни, различаются Ioann Krypsky, Ioann Sanecki, но Iwan Rudy.

⁸ См. Я. П. Кись. Крестьяне львовских городских сёл в XV-XVII вв. (Автореферат диссертации). Львов. 1953, стр. 12.

Остров, Баратын, Мошков, Савин, Зависне, Собечов близ Белза(в последней в числе "зачинщиков" выступает даже "вдова-мазурка")⁹ .

Очевидно, многие участники этих движений вливались в украинские войска и оставались в них при отходе последних вглубь Украины. Вероятно, именно тогда "показачились" многие поляки из числа записанных в реестре 1649 года. Таковы казаки, сохранившие типично польские имена и фамилии, как, например, Лукаш Пухальский, Матяш Поплавницкий, Ян Петронский, Кашпор Ступковский, Матияш Косаковский, Мартин Кгроховский и другие¹⁰ . Однако среди них могли быть и беглецы из центральных районов Польши, не затронутых непосредственно освободительной войной украинского народа. Это доказывается, помимо иных данных, о которых речь будет ниже, записью в реестре имени "Кирило Велкополянин"¹¹ . Чаще всего это могли быть перебежчики из польско-шляхетской армии.

Факты перехода солдат польско-шляхетских войск на сторону украинской освободительной армии многочисленны. Они имели место уже в первые дни освободительной войны. В универсале, датированном 28 мая (7 июня) 1648 г., Богдан Хмельницкий указывал, что перед Кодацкой битвой к нему добровольно присоединились 3 тыс. драгун-поляков¹² .

Сочувствие польского крестьянства и городских низов освободительному движению украинского народа выражалось не только в непосредственном участии поляков в этом движении на территории Украины. Оно нашло широкое проявление в подъёме крестьянско-плебейского движения в собственно польских землях. Освободительная война украинского народа пробуждала польское крестьянство и городские низы и поднимала их на борьбу. Победы украинских войск подрывали силу польской шляхты и вселяли в польских крестьян веру в возможность свергнуть её гнёт. Оттягивая на себя подавляющее большинство военных сил шляхетской Речи Посполитой, украинский народ создавал благоприятные условия для развития польского антифеодального движения, подъёмы и спады которого были тесно связаны с ходом освободительной войны.

Первая большая волна крестьянско-плебейских выступлений в Польше приходится на позднюю осень 1648 г., то есть на то время, когда украинская армия в своём наступлении достигла крайнего западного пункта - Замостья, а отдельные её отряды вышли к Висле. В 1649 г., когда бои шли в основном на юге Волыни и на востоке Галичины, и особенно после заключения Зборовского договора и прекращения военных действий, крестьянское движение в польских землях пошло на убыль. Оно вновь развернулось и достигло наивысшего подъёма весной и летом 1651 г. в связи с новым наступлением украинской крестьянско-казацкой армии. При этом следует отметить, что некоторые крестьянские движения в польских землях были и организационно связаны с действиями украинской армии.

Характерно, что уже первые известия о восстании на Украине породили у польских феодалов серьёзную тревогу относительно его влияния на польские народные массы. Показателен первый же универсал, изданный гнезненским архиепископом (примасом) Матьяшем Лубенским - временным главой польского государства после смерти короля Владислава IV. Универсал этот датирован 26 мая 1648 г. (по грегорианскому календарю). Это был день Корсуньской битвы, когда Лубенский и другие польские феодалы, находившиеся в столице, ещё не имели полного представления о размахе освободительной войны на Украине. Тем не менее Лубенский обратил особое внимание на то, чтобы воеводы и старосты

⁹ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;". Т. IV, стр. 183, 196, 271, 277 - 278. Т. V. Льві;в. 1901, стр. 34, 76 - 77.

¹⁰ "Реестра войска Запорожского", стр. 1, 42, 60, 188, 193, 198 и др.

¹¹ Там же, стр. 122.

¹² "Акты, относящиеся к истории Западной России". Т. V. СПБ. 1853, стр. 82

не допускали "сборищ своевольных людей", и предложил специально, обсудить на воеводских сеймиках, созыв которых был назначен на 25 июня, "способ обуздания этого своеволия и обеспечения внутренней безопасности в воеводствах и поветах"¹³ .

Созванный 9 июня 1648 г. примасом совет издал универсал, в котором описывал шляхте серьёзность положения и указывал, что для борьбы с украинским освободительным движением необходимо создать могучее, железное войско, "не веря наборам нашего крестьянства, но скорее всего надежду возлагая лишь на нас самих - шляхту и на иноземных наемников"¹⁴ .

То, что польская шляхта в борьбе с украинским народом не могла рассчитывать на польское крестьянство, подтверждается следующим эпизодам, происшедшим в июне 1648 г. в одном из наиболее отдалённых от театра военных действий районов Польши - в Великой Польше, под Гнезно. Здесь на одной из мельниц шляхтич Сухожевский обнаружил своего беглого крестьянина. Когда он с челядью попытался захватить беглеца, на него бросилась группа крестьян с криками: "Дал бы нам бог сюда пана Хмельницкого, уж мы бы научили этих панков, как обижать крестьянина!"¹⁵ .

В июле 1648 г. началось движение в сёлах краковской каштелянии. Здесь несколько сот крестьян оказало сопротивление сбору стации (военной подати)¹⁶ . В конце лета 1648 г. широкое крестьянское движение развернулось в Подляшье. На крестьянство этой области, расположенной на стыке польской, украинской и белорусской этнографических территорий, оказало влияние массовое крестьянское движение в соседних районах Белоруссии, в Брестском и Пинском поветах. 12 сентября 1648 г. папский нунций Торрес доносил в Рим, что в Подляшье "крестьяне также поднялись, и их собралось уже 7 тысяч человек"¹⁷ . Для борьбы с восставшими было созвано посполитое рушение (всеобщее ополчение) многочисленной подляской шляхты, о чём упоминалось в конце октября в письмах из Варшавы¹⁸ .

При приближении украинской армии к Замостью пламя крестьянской войны охватило весь юго-восток польских земель. Крестьянские восстания происходили не только в окрестностях Замостья, но и в районах Нароля, Цешанова, Любачева, Тарногрода, Горая; в этих восстаниях принимали участие и мещане¹⁹ . Восставшие польские крестьяне действовали совместно с отрядами украинских войск. Особенно тесным это взаимодействие было в Люблинском воеводстве и в смежных с ним районах Холмской земли. Повстанцы овладели местечками Ухане и Ленчна (в трёх милях от Люблина). В связи с этим в Люблине поднялась паника, шляхта бежала из города, подготовлялись к вывозу архивы, судебные книги и т. п. Сообщая об этом, люблинский староста Фирлей разделял опасения местной шляхты в серьёзности угрозы, созданной повстан-

¹³ "Архив Юго-Западной России". Т. III, ч. IV. Киев. 1914, стр. 6.

¹⁴ Там же, стр. 12.

¹⁵ Е. С. Компан. Значение освободительной войны украинского народа 1648 - 1654 гг. для антифеодальных движений в Польше. "Краткие сообщения Института славяноведения". Вып. 13. М. 1954, стр. 25, - по материалам Познанского архива (копия - в Киевской публичной библиотеке).

¹⁶ Там же, стр. 24 - 25, - по рукописи Мартина Голинского (копия - в Институте истории АН УССР).

¹⁷ "Сборник статей и материален по истории Юго-Западной России". Вып. 2. Киев 1916, стр. (2-я пагин.) 19 (текст), 114 - 115 (перевод). См. также "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни". Т. XVI, ч. I. Льві;в. 1919, стр. 21.

¹⁸ Рукопись Львовской библиотеки АН УССР. Осс. 5769/III (Материалы Людвика Кубали), стр. 314 (копия с рукописи краковской библиотеки Чарторыйских N 379, стр. 115).

¹⁹ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;. Т. IV, стр. 168 - 171, 308 - 310, 311, 317 - 332. Т. V, стр. 11 - 12.

цами²⁰ . Движение перекинулось и на северную часть Люблинского воеводства, о чём можно судить по нападению мещан города Коцка на отряд ротмистра Визгочинского²¹ .

Сообщения из Люблинского воеводства и Подляшья вызвали серьёзную тревогу в расположенной сравнительно недалеко от них Варшаве. Эта тревога ещё более усилилась, когда в Варшаву стали прибывать известия о том, что захваченные в плен казаки из продвинувшихся далеко за Замостье передовых отрядов, в частности из полка Петра Головацкого, показали, что украинская армия предполагает на зиму закрепиться на рубеже Вислы²² . Следует отметить, что мысль о наступлении вглубь польских земель была широко распространена в рядах украинской армии. Как указывает автор одного из наиболее важных и обстоятельных источников по истории освободительной войны 1648 - 1654 гг. (дневника в письмах) львовский мещанин Кушевич, ещё во время осады Львова полковники и другие лица из ближайшего окружения Хмельницкого открыто заявляли, что они, придя с войском к Висле, будут готовить лодки (чайки) и поплывут вниз к Варшаве и дальше²³ . Из Замостья 28 октября сообщали, что украинская армия разделилась и часть её под командованием полковника Капусты двинулась в подгорские области, то есть в Малую Польшу, главные же силы, руководимые Хмельницким, будут наступать прямо на Варшаву²⁴ .

²⁰ Письмо Фирлея от 20 октября 1648 г. из Домбровицы скопировано в переводе на немецкий язык в рукописной хронике А. Адлербаха (копия в рукописи Львовской библиотеки АН УССР, рукопись Осс. 5764/11). О получении этого письма в Варшаве 24 октября см. рукопись Осс. 5769. стр. 313 - 314. См. также в той же рукописи письмо Шорнеля примасу из Замостья от 26 октября 1648 г. (стр. 315, копия из рукописи библиотеки Чарторыйских N 379. стр. 122).

²¹ "Архив Юго-Западной России". Т. III, ч. IV, стр. 378 - 379.

²² Рукопись Львовской библиотеки. АН УССР. Осс. 5769/III, стр. 307 - 308.

²³ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;". Т. IV, стр. 103.

²⁴ Письмо Шорнеля примасу - рукопись Львовской библиотеки АН УССР. Осс. 225/II, стр. 317. Аналогичные сведения в донесениях Торреса от 24 октября и 14 ноября 1648 г. См. "Сборник статей и материалов". Вып. 2, стр. 27 - 29 (текст), 125 - 127

Во всех этих слухах было много преувеличенного, но их необходимо учитывать, так как вести о наступлении украинских войск очень встревожили шляхту. Шляхта обсуждала вопрос о том, идти ли навстречу противнику, оборонять ли переправы на Висле или готовиться к обороне в самой Варшаве. Многие, однако, не дожидаясь окончания споров по этому поводу, паковали вещи, готовясь к бегству из Варшавы: "На улицах ни о чем другом не говорят, только о том, что паны готовятся в дорогу"²⁵ . Вести о варшавской панике достигли и украинских войск. Они образно переданы украинским хронистом Грабянкой, писавшим: "Аще много ляхов у Варшави собрася, обаче все заячии уши имеяху, тако бо их страх от Хмелницкого обийде, яко едва суха древа треск услышат, то без души ку Гданску бежаху и чрез сон не един рек: ото Хмелницкий!"²⁶ .

Если шляхта ждала похода украинских войск к Варшаве со страхом и злобой, то городские низы польской столицы ожидали его с надеждой и радостью. Литовский канцлер Альбрехт Радзивилл сообщал, что в Варшаве был открыт заговор, организацию которого приписывали Хмельницкому. Участники этого заговора готовились при приближении украинских поиск поднять восстание в Варшаве²⁷ . В то же время (во второй половине октября 1648 г.) крестьянские восстания распространились и на Мазовию. 24 октября Торрес сообщал, что недалеко от Варшавы действует трёхтысячный крестьянский отряд²⁸ .

Шляхта была напугана польским крестьянским движением осенью 1648 года. Как признавал коронный канцлер Оссолинский, одной из основных причин колебаний польского правительства в вопросе о созыве шляхетского посполитого рушения летом 1649 г. было "опасение, как бы по выходе посполитого рушения здешние крестьяне не обратились бы к своеволию и не подняли восстание"²⁹ .

Крестьянские восстания в Польше в 1648 г. до сих пор ещё не изучены. Несомненно, что выявление новых источников, в частности исследование городских книг Люблинского, Подляшского, Мазовецкого воеводств, позволит воссоздать известную пока нам лишь частично картину крестьянского народного движения в Польше в то время.

*

Прежде чем перейти к рассмотрению следующего важного этапа крестьянского движения в Польше - восстания 1651 г., - остановимся на вопросе об отношении Богдана Хмельницкого, руководителя освободительной борьбы на Украине, к крестьянскому движению к Польше и к польскому народу. Выше отмечалось, что единство интересов трудовых масс обоих братских народов в борьбе против общего врага - польских феодалов- определялось объективными историческими условиями, наличием общего гнёта со стороны польских феодалов. Но сознавалось ли это единство интересов самими участниками борьбы, проводил ли, в частности, Хмельницкий грань между господствующим классом Речи Посполитой и

(перевод) "Жерела до і;сторі;ї; Украі;ни". Т. XVI, ч. 1, стр. 28, 31. О планах Хмельницкого идти от Замостья под Краков рассказывал во время своего пребывания в Москве в начале 1649 г. иерусалимский патриарх Паисий. См. "Воссоединение Украины с Россией". Документы и материалы в трёх томах. Т. II. М. 1953, стр. 92.

²⁵ J. Michalowski Ksiega pamietnicza. Krakow. 1864, str. 268.

²⁶ Г. Грабянка. История о действиях презельной... брани Богдана Хмельницкого с поляки... Киев. 1854, стр. 59.

²⁷ A. Radziwill. Pamietniki. T. II. Poznan. 1839, str. 350.

²⁸ "Сборник статей и материалов...". Вып. 2, стр. 27 (текст), 125 (перевод). "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни". Т. XVI, ч. I, стр. 28.

²⁹ "Памятники, изданные Киевской комиссией для разбора древних актов". Т. I. Киев. 1898, стр. 346. См. также L. Kubala. Jerzy Ossolinski. Warszawa. 1924, str. 353; Wl. Czaplinski. Ruchy ludowe w roku 1651. "Przeglad historyczny" T XLIV, z. 1 - 2. Warszawa. 1953, str. 70.

польским народом? Буржуазно-националистическая историография даёт отрицательный ответ на этот вопрос. В её изображении Хмельницкий и - более того - весь украинский народ были враждебны всем "ляхам". По мнению буржуазных авторов, ни о каком различии между польскими феодалами и польскими крестьянами не было и речи. Однако факты опровергают такую точку зрения.

Конечно, в источниках того времени мы не найдём на этот счёт терминологической точности. Говоря о враге, представители украинского освободительного движения, разумеется, говорили просто "ляхи", а не "польские феодалы". Разумеется также, что в ходе военных действий украинский народ обрушивал свои удары не только на феодалов, но и на исполнителей их воли. Но для ответа на поставленный вопрос не это является главным. Об отсутствии у украинского народа ненависти ко всем полякам достаточно красноречиво свидетельствует совместная борьба украинских и польских крестьян, о которой говорилось выше. Богдан Хмельницкий не только положительно относился к этой борьбе, но и способствовал ей, рассчитывая на помощь польских народных масс. Хмельницкий был хорошо осведомлён о настроениях польского крестьянства и вообще обо всём, что делалось в Польше. Кушевич рассказывает, что 4 октября 1648 г. во Львове была арестована женщина, которая на допросе призналась, что была послана Кривоносом на разведку и побывала под самым Краковом. Весьма возможно, что эпизод этот был лишь следствием панического настроения шляхты и богатого мещанства, а показания мнимой разведчицы были навязаны ей пыткой. Но вот и другой случай. Несколькими днями позднее, когда Кушевич находился в составе делегации львовских жителей в лагере Хмельницкого, произошла следующая сцена: "Пришел один парень, которого Хмельницкий посылал для разведывания положения в Варшаву. Он бесстыдно докладывал о результатах своей миссии (рассказывая о большом замешательстве среди шляхты); Хмельницкий сделал ему выговор, и он был проведен в отдельное помещение"³⁰ . В мае 1649 г. в секретной реляции польского лазутчика, прибывшего к Адаму Киселю из Чигирина, об осведомлённости Хмельницкого говорилось лаконично: "Знает все, что делается в Польше, и всегда имеет свежие сведения"³¹ .

Знать о том, что делается в Польше, означало иметь представление не только о действиях врагов, но и о настроениях друзей. Хмельницкий не раз говорил, что у украинского народа есть друзья в Польше. В своём ответе польским шляхетским уполномоченным при переговорах в Переяславе в феврале 1649 г. он заявил: "Поможет мне вся чернь (то есть крестьянство. - И. М. ), по Люблин, по Краков", - хотя в той же речи для определения собственно украинских земель он пользовался формулой: ото Львов, Холм и Галич"³² .

Среди польских крестьян циркулировали универсалы Хмельницкого. Весьма характерен универсал от 24 марта 1652 г., начинающийся словами: "Всем, а именно полковникам, есаулам, сотникам и всем молодцам Запорожского войска, находящимся в городах, местечках и деревнях, и полякам, состоящим в братстве с нами, сообщаю..."³³ . Приводимый в публикации Грабовского польский текст этого универсала, возможно, представляет собою не перевод с украинского на польский язык, а польский текст, исходящий от гетманской канцелярии.

Заслуживает внимания свидетельство из польско-шляхетского лагеря. Станислав Освенцим в марте 1650 г., записывая сведения о дипломатических сношениях Хмельницкого с семиградским князем Дьёрдем II Ракоци,

³⁰ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни-Русі;". Т. IV, стр. 91, 105.

³¹ Grabowski. Указ. соч. Т. II, стр. 37.

³² "Дневник Войцеха Мясковского". "Памятники, изданные Киевской комиссией для разбора древних актов". Т. I, стр. 320 - 321.

³³ Grabowski. Указ. соч. Т. II, стр. 131. Привожу польское звучание последней части формулы: Lachom pobratymstwo z nami trzymajacym.

отмечал, что Хмельницкий предложил Ракоци план одновременного выступления против Польши с трёх сторон (при участии Швеции). Согласно этим сведениям, сам Хмельницкий хотел идти "вглубь, в Великую Польшу, по той причине, что чем глубже пойдет, тем больше у него будет из крестьянства прибывать войска"³⁴ . В данном случае не так важно то, насколько точны сведения Освенцима о содержании переговоров Хмельницкого и Ракоци в начале 1650 г., как молчаливое согласие шляхетского мемуариста с самой мыслью о том, что чем дальше будет продвигаться украинская армия вглубь Польши, тем больше вольётся в неё польских крестьян. Следует, впрочем, сказать, что и по своему конкретному содержанию сообщение Освенцима (если сопоставить его с фактической обстановкой кампании следующего, 1651 г.) представляет серьёзный интерес. Примечательно, что именно в марте 1650 г., когда Освенцим сделал эту запись, с Украины вышел, согласно его показаниям, один из организаторов вспыхнувшего летом 1651 г. восстания в Великой Польше - Войцех Колаковский.

Богдан Хмельницкий не только рассчитывал на поддержку польских крестьян в случае, если бы театр военных действий переместился на территорию Польши, но и способствовал развёртыванию повстанческого движения в Польше, принимал меры к тому, чтобы координировать польские крестьянские восстания с освободительной войной украинского и белорусского народов.

В развёртывании антифеодальной борьбы польского крестьянства важную роль играли поляки - участники армии Хмельницкого. Обогатившись боевым опытом первых двух лет освободительной войны, проникнувшись уверенностью в возможность успешных действий совместно с массами украинского народа против польских феодалов (особенно после поражения польских панов под Пилявцами и Зборовом), они стремились вернуться в родные места, чтобы поднять на борьбу своих соотечественников - польских крестьян и горожан. Эти стремления должны были особенно усилиться в конце 1649 и в 1650 г., после Зборовского договора, прекратившего военные действия и создавшего условия для возвращения на родину поляков, находившихся на Украине. Было очевидно, что перемирие, установленное Зборовским договором, не будет прочным. В предвидении боёв многие поляки - участники освободительной войны - расходились по Польше, чтобы рассказать о борьбе и победах украинского народа, о привольной жизни на Украине после изгнания панов. Эти рассказы пробуждали стремление у польских крестьян следовать примеру, украинского народа. Деятельность поляков - участников армии Хмельницкого - имела целью создать очаги антифеодального движения в Польше,, которое должно было разгореться с началом новых боёв украинского народного войска.

Антифеодальное движение польского крестьянства опиралось на помощь поднявшихся на борьбу украинского и белорусского народов. В свою очередь, польские антифеодальные восстания могли способствовать успеху боевых действий вооружённых сил украинского и белорусского народов. Богдан Хмельницкий оценил значение этого важного фактора и оказал существенную поддержку деятелям польского антифеодального движения. Источники, преимущественно польско-шляхетского происхождения, сообщают немало данных о так называемых "эмиссарах Хмельницкого". Имя Хмельницкого, с которым связывались представления об освободительном движении украинского народа, пользовалось большой популярностью среди трудовых масс Польши; на авторитет Хмельницкого, на его пример, на личный контакт с ним ссылались организаторы польских крестьянских восстаний. Они были действительно "эмиссарами Хмельницкого" в том смысле, что выступали глашатаями

³⁴ St. Oswiecim. Dyaryusz 1643 - 1651. Krakow. 1907, str. 250.

совместной борьбы польского и украинского народов против польских феодалов и стремились действовать в контакте с Хмельницким.

Однако термин "эмиссары Хмельницкого" вовсе не означает, что антифеодальное движение польского крестьянства насаждалось извне, - оно имело свою глубокую почву. Деятельность организаторов восстаний в Польше в период освободительной войны украинского народа была проявлением антифеодальных устремлений польского крестьянства. Необходимо учитывать, что антифеодальное движение в Польше имело собственно польскую основу, вызывалось тяжёлым положением польского крестьянства.

Обзор сведений о деятельности организаторов крестьянского движения в Польше был уже сделан нами в другой статье³⁵ . Теперь эти данные весьма обогатились благодаря найденным проф. Вл. Чаплинским протоколам допроса Войцеха Колаковского³⁶ . Показания Колаковского, как убедительно доказывает анализ, проделанный проф. Чаплинским, заслуживают доверия, несмотря на некоторые неточности и сбивчивость в хронологии событий.

Агитаторы, "будители" крестьянского движения в Польше, действовали группами различного состава. Вначале районом действия группы, к которой принадлежал Колаковский, являлись сёла Прикарпатья со значительным процентом украинского населения. В группу, кроме поляков, входили украинцы, например, казак Дорош, каневский горожанин по происхождению. Когда же эта группа двинулась в глубинные районы Польши, в ней остались одни поляки³⁷ . Социальный состав группы Ворозбиловича³⁸ был разнообразен: крестьяне, ремесленник-портной, панский слуга, два попа, один из которых являлся руководителем группы. В целом всё это были выходцы из крестьянско-плебейских низов. Несколько иной по социальному составу была группа, к которой принадлежал Колаковский. Сам Колаковский - шляхтич из Серадзского воеводства, шляхтичами были и некоторые из его товарищей, возможно, даже почти все, входившие в первоначальный состав группы (Гжибовский, Пясецкий, Остроленский, Островские). Что же касается новых лиц, завербованных в самой Великой Польше (Колаковский перечислил их 15), то они в большинстве относились к той социальной прослойке, которая на Руси называлась "гулящие люди", чему соответствует и польское их наименование - "ludzie luzni". По сути дела, такими же изгоями, только, в отличие от этих 15 человек, не из числа крестьян или горожан, а из шляхты, являлись как те шляхтичи, которые составляли ядро этой группы, так и организатор восстания в Малой Польше в 1651 г. Костка Наперский. Объединяло всех утих представителей различных слоев польского общества недовольство всесилием магнатов.

Источники указывают, что агитаторы странствовали по Польше, выдавая себя за нищих, пилигримов, ксёндзов, будучи соответственно одеты. Между прочим, в группе Гжибовского был и настоящий клирик, по имени Станислав, родом из-под Калиша³⁹ . Показательно, что все они не скрывали того, что шли с Украины, и выдавали себя за беглецов либо за выходцев из татарского плена, собирающих милостыню на уплату выкупа⁴⁰ . Это, естественно, увеличивало риск, но зато облегчало задачи агитации, так как упоминания о том, что "пилигрим" бредёт с Украины, было достаточно, чтобы возбудить всеобщий интерес и расспросы.

³⁵ См. И. С. Миллер. Крестьянское движение в Великой Польше в 1651 г. "Учёные записки Института славяноведения". Т. III. М. 1951, стр. 224 - 232.

³⁶ Wl. Czaplinski. Указ. соч., стр. 82 - 90.

³⁷ Там же, стр. 86.

³⁸ Протокол его допроса (от 2 июля 1651 г.) приводит Освенцим. Указ. соч., стр. 321 - 323.

³⁹ Czaplinski. Указ. соч., стр. 86.

⁴⁰ Там же, стр. 82, 86; Oswiecim Указ. соч., стр. 324; A. Vimina. Historia della guerra civili di Poloniae. Venetia. 1671, p. 254.

Как мы видели, Освенцим уже в марте 1650 г. приписывал Хмельницкому планы глубокого вторжения в польские земли. В этом нет ничего неправдоподобного. Непрочность мира, который был установлен Зборовским договором 1549 г., не разрешившим ни одной из основных задач освободительной войны и не удовлетворившим обе стороны, была очевидна. Готовилась к войне польская шляхта, готовился к развёртыванию борьбы и украинский народ. Стремясь создать возможно более широкий фронт против шляхетской Речи Посполитой, Хмельницкий вёл активную дипломатическую деятельность, не забывая о союзниках и в самой Польше. Есть все основания считать, что в конце 1649 - начале 1650 г. Хмельницкий разработал план военной кампании, в котором учитывались антифеодальные выступления польских народных масс, координированные с действиями украинской армии.

Показания Войцеха Колаковского свидетельствуют о том, что бывшие участники освободительной войны, возвращавшиеся вглубь Польши, были заблаговременно, ранней весной 1650 г., проинструктированы насчёт своих действий.

Интересно проследить тот путь, каким двигалась группа, к которой принадлежал Колаковский. Она шла (численностью в 80 человек) вдоль Карпатского хребта, придерживаясь выдвинутой наиболее далеко на запад полосы украинских деревень, а затем, выходя в южную часть Краковского воеводства - в район Лянцкороны, разделилась на мелкие группы (в группе Гжибовского, с которым шёл Колаковский, было четверо мужчин и одна женщина), разошедшиеся в разные районы Польши⁴¹ .

Чаплинский отмечает значение того факта, что члены этой группы шли через район Мыслениц и Лянцкороны, который годом позднее стал одним из очагов крестьянского восстания в Малой Польше. Он высказывает также предположение, что здесь члены группы могли установить контакт с Наперским или его сподвижником - Мартином Радоцким⁴² . Вероятнее, однако, что в то время, весной - летом 1650 г., Наперского ещё не было в этом районе. Вполне возможно, впрочем, что путь этой группы в Великую Польшу через Прикарпатье был налаженной коммуникацией, "коридором", по которому мог прибыть в Краковское воеводство и Наперский (если точны данные, что в 1650 г. он был у Хмельницкого⁴³ ) и по которому могла поддерживаться с ним связь, в частности, мог быть доставлен к нему универсал Хмельницкого. Не исключено, что живший в деревне Пцим под Мысленицами Мартин Радоцкий уже в 1650 г. был связан с организаторами польского антифеодального движения, выполнял определённые функции на этой коммуникации и что именно поэтому к нему и явился Костка Наперский.

Понятно, что систематической связи между вожаками крестьянских восстаний в Малой Польше и руководителями украинской армии быть не могло. Подавляющее большинство организаторов крестьянского движения в отдалённых от Украины районах Польши действовало совершенно самостоятельно. Вместе с тем источники говорят о том, что действовавшие там и сям группы, подобные группе Гжибовского, всемерно стремились активизировать крестьян, вызвать панику у шляхты⁴⁴ , поднять крестьянские восстания в момент развёртывания военных действий на основном театре войны. Ход событий в 1651 г. показывает, что крестьяне воспользовались для своих выступлений уходом шляхты на посполитое рушение. Этим и объясняется почти одновременное начало восстания в таких не связанных друг с другом очагах, как Калишское воеводство и Подгалье.

⁴¹ Czaplinski. Указ. соч., стр. 86.

⁴² Там же, стр. 77.

⁴³ St. Temberski. Annales 1647 - 1656. Cracoviae. 1897, str. 185.

⁴⁴ Oswiecim. Указ. соч., стр. 324, 325; Czaplinski. Указ. соч., стр. 83, 85, 86; "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни". Т. XVI, ч. 1, стр. 119 (донесение Торреса от 27 мая 1651 г.).

Наряду с Великой Польшей (Познанское, Калишское, Серадзское воеводства) и Малой Польшей (Краковское, Люблинское и Сандомирское воеводства) крестьянские движения охватили Мазовию. 27 мая 1651 г. Торрес сообщал в донесении, что в Варшаве поймано 6 "эмиссаров", и по их показаниям, совпадавшим, несмотря на то, что их захватили и допрашивали под пыткой порознь, установлено общее число "эмиссаров", направлявшихся в Варшаву, которое достигало пятидесяти⁴⁵ . Колаковский показывал, будто предполагалось, что в момент развёртывания крестьянских восстаний в Великой Польше на помощь им придут отряды казаков под командой полковника Стасенко (Stasinko). Последний должен был принять на себя общее руководство движением⁴⁶ .

Не случайно, что крестьянское восстание 1651 г. в Подгалье, руководимое Наперским, началось с захвата пограничного замка Чорштына. Исключительное тяготение, даже прикованность Наперского к этому пункту, видимо, объясняются тем, что через Чорштын проходила основная дорога, по которой мог бы двигаться в Польшу предполагаемый союзник Богдана Хмельницкого - семиградский князь Дьёрдь Ракоци⁴⁷ . Таким образам, действия подгальских повстанцев определялись довольно широкими стратегическими задачами. Уяснить эти задачи Наперский мог только в том случае, если был посвящён в оперативные планы Богдана Хмельницкого.

В обоснование этого положения, иллюстрирующего связь освободительной войны 1648 - 1654 гг. с польским крестьянским движением, можно привести и такое обстоятельство. Наперский совершил нападение на Чорштын не потому, что, ознакомившись с условиями Подгалья, узнал, что этим замком можно легко овладеть. Можно полагать, что план захвата Чорштына созрел у Наперского ещё до его прибытия в Новый Тарг. Об этом говорит письмо шафлярского ксёндза, написанное в Новом Тарге 14 июня 1651 г., до получения известия о захвате Наперским Чорштына. В письме автор сообщал, что Наперский "говорит также, будто имеет привилей на Чорштынское староство"⁴⁸ . Этот привилей и был, очевидно, той фальшивой грамотой, которую Наперский демонстрировал арендатору Чорштынского староства и Михаилу Иордану, посланному Гембицким на разведку к Чорштыну⁴⁹ . Мы полагаем поэтому, что в Подгалье Наперский прибыл в качестве будущего "чорштынского старосты", имея уже этот привилей, с тем чтобы облегчить осуществление части стратегического плана кампании 1651 г. - похода Ракоци на Краков.

*

Сведения о глухом брожении, предвещавшем взрыв народного движения, доходили до шляхты ещё до начала восстаний 1651 г. и вызывали её серьёзное беспокойство. Об этом говорит письмо неизвестного из Варшавы от 15 апреля 1651 г., в котором констатировалось, что нет никакой гарантии, что не подымется крестьянская война и что "дело уже очевидно идет об освобождении от панов и шляхты... Крестьяне отовсюду готовы бежать (упаси, боже) к этим изменникам"⁵⁰ .

О том, что польские феодалы боялись возникновения крестьянских движений, говорит решение, принятое 9 марта 1651 г. сеймиком Сандомирского воеводства по вопросу о посполитом рушении: "Поскольку наиважнейшим является, чтобы в то время, когда все мы двинемся из своих

⁴⁵ "Жерела до і;сторі;ї; Украї;ни". Т. XVI, ч. 1, стр. 118 - 119.

⁴⁶ Czaplinski. Указ. соч., стр. 90.

⁴⁷ См. об этом в кашей статье "Крестьянское восстание в Подгалье в 1651 г.". "Учёные записки Института славяноведения". Т. II. М. -Л. 1950, стр. 182.

⁴⁸ Рукопись Львовской библиотеки АН УССР. Осс. 225/II, стр. 377об.

⁴⁹ J. Pastorius. Bellum scythico-cosacicum. Dantisci. 1652, p. 209; его же. Historia polona. Dantisci. 1685, p. 229 - 232.

⁵⁰ "Materialy do powstania Kostki Napierskiego 1651 r." Wydal A. Przybos Wroclaw. 1951, str. 9.

домов отдавать эту услугу отчизне, наши оставленные имущества и близкие были в безопасности от своеволий, которые в это время могли бы разыграться, надлежит принять меры по обеспечению в этом отношении всех нас, что разрешено и универсалом его королевского величества, согласно которому созван этот сеймик. Посему мы ручаемся своей честью, верой и совестью и верно друг другу обязуемся, что каждый из нас внесет (далее следуют указания о порядке сбора. - И. М. ) из своих собственных средств, не налагая ничего на крестьян, уже без того разоренных податями, такую сумму, чтобы в каждом повете в зависимости от того, сколько средств этот повет соберет, нанять конных, хорошо обученных военному делу, которые бы, не принадлежа по закону к посполитому рушению, остались на месте"⁵¹ .

Тремя месяцами позднее, когда в соседнем Краковском воеводстве вспыхнуло крестьянское восстание, полковник этих нанятых сандомирской шляхтой "за собственные деньги" войск Станислав Щуцкий специально предупреждал офицеров "старательнейшим образом оберегаться, чтобы никакими насилиями малейшего повода к бунтам не давать"⁵² .

Шляхта боялась крестьян не только в своих имениях, но и в польско-шляхетской армии. Описывая споры среди шляхты, собранной в лагере под Сокалем в июне 1651 г., Освенцим отмечает, что выступавшие против какого-либо движения войска или его разделения мотивировали свою точку зрения тем, что "столь большое количество челяди не может быть хорошо управляемо одним командиром, ибо нередко собственные их паны не знают, как с ними справиться, особенно же следует опасаться, как бы в отсутствие своих панов эта челядь не подняла бунт"⁵³ .

Особое беспокойство внушали шляхте скопления "гулящих людей" в крупных городах. Эта тревога отчётливо выражена в универсалах по вопросу о мерах для обороны Кракова, изданных королём Яном Казимиром 6 мая и уполномоченным по обороне воеводства на время посполитого рушения краковским епископом Петром Гембицким 25 мая 1651 г.⁵⁴ . О том, что опасения эти имели вполне реальные основания, свидетельствуют события, происшедшие в Варшаве в январе 1651 г. Здесь произвольным приказом подскарбия была изменена ценность монеты, "с неслыханным, - как отмечает Освенцим, - обременением бедных людей". Следствием этого были, по словам Освенцима, "возмущенные нарекания и проклятья". Но не только нарекания и проклятья: в ночь с 19 на 20 января 1651 г. был подожжён варшавский замок, выгорела целая стена королевского дворца⁵⁵ .

Широкое движение польских крестьянско-плебейских масс развернулось в конце мая и в июне 1651 г., когда военные силы польских феодалов начали стягиваться к Волыни, а навстречу им двинулась украинская армия. Возникновение польских крестьянских восстаний именно в этот момент объясняется тем, что уход шляхты на посполитое рушение создал благоприятные условия для выступления крестьян, а наступление украинских войск породило надежды на скорое появление их в польских землях. Но сами восстания польских крестьян имели глубокие корни. Они были вызваны тяжёлым гнётом со стороны польских феодалов, а не явились следствием лишь деятельности Хмельницкого и его "эмиссаров".

Характерно, что наиболее значительные крестьянские выступления в 1651 г. развернулись в районах с давними традициями антифеодальной борьбы - в южной части Краковского и в Калишском воеводствах. Агитационная и организационная деятельность "эмиссаров" Хмельницкого

⁵¹ Oswiecim. Указ. соч., стр. 167 - 268. (Разрядка наша. - И. М. ).

⁵² "Materialy do powstania Kostki Napierskiego", str. 34. Перевод этого письма см. в нашей статье "Крестьянское восстание в Подпалье в 1651 г.", стр. 202 - 203.

⁵³ Oswiecim. Указ. Соч., стр. 304.

⁵⁴ См. "Materialy do powstania Kostki Napierskiego", str. 10 - 12, 14 - 16.

⁵⁵ Oswiecim. Указ. соч., стр. 255.

давала лучшие всходы там, где почва была издавна подготовлена. Таким районом, где существовали прочные традиции антифеодальной борьбы, было Подгалье - горная подкарпатская окраина Малой Польши. Расположенное здесь Новотаргское староство было ещё в 1624 - 1633 гг. ареной ожесточённых схваток между крестьянами и старостой Комаровским. Борьба эта, в ходе которой происходили открытые бои между крестьянством и вооружёнными отрядами, призванными Комаровским, завершилась в конечном счёте максимально возможным в тех условиях для крестьян успехом⁵⁶ . В движении 1624 - 1633 гг. отличился и завоевал широкую популярность среди крестьян Станислав Лентовский, но прозвищу Маршалок. Он стал одним из руководителей восстания в Подгалье в 1651 году.

Давнюю традицию антифеодальной борьбы, имели крестьяне и другого подгальского староства - Чорштынского. В апреле 1651 г., то есть ещё до начала общего крестьянского движения на юге Малой Польши, чорштынские крестьяне поднялись на борьбу и прогнали за пределы староства расквартированные здесь и обиравшие крестьян два пехотных отряда⁵⁷ . Не впервые выступали против феодалов и крестьяне сёл краковской каштелянии, расположенных близ Мыслениц. Руководитель крестьянского движения в этом районе школьный учитель Мартин Радоцкий был, по характеристике Освенцима, "постоянным бунтовщиком против каждого из краковских каштелянов, панов своих"⁵⁸ .

Так же обстояло дело и в другом основном районе восстания - в Великой Польше, который, по свидетельству польских историков, был ареной острой классовой борьбы ещё в предшествующее время⁵⁹ . Наряду с этими двумя основными очагами крестьянское движение в летние месяцы 1651 г. отмечалось в Серадзском воеводстве - в окрестностях Пётркова и Вольбожа, а также в ряде районов Мазовии - близ Шренска, Цеханова, Ружана, Визны, Вышкова.

Описанию польских крестьянских восстаний 1651 г. посвящено немало специальных работ⁶⁰ . Нас интересуют в данном случае лишь некоторые вопросы, связанные с этими восстаниями.

Крестьянские восстания в 1651 г. в Польше были хотя и многочисленными, но локальными; они охватили сравнительно небольшую часть польских земель. Тем не менее они заняли важное место в истории антифеодальной борьбы польского народа.

Это место определяется, во-первых, тем, что крестьянские восстания 1651 г. вспыхнули одновременно почти во всех областях польских земель, входивших в состав Речи Посполитой, что существенно отличало их от других крестьянских движений в Польше и создавало предпосылки для перерастания их в крестьянскую войну общепольского масштаба.

Во-вторых, крестьянские восстания в Польше в 1651 г. охватили не только различные географические районы Польши, но и различные виды феодальных имений. Наряду с шляхетскими имениями, в том числе и име-

⁵⁶ Движение новотаргских крестьян в 1624 - 1633 гг. освещено в ряде работ о восстании 1651 года. Кроме того специально этому движению посвящены статьи: E. Dlugopolski. Rzady Mikolaja Komorowskiego na Podhalu "Pamietnik towarzysiwa tatrzanskiego". T. 32, Krakow. 1911; О. Е. Иванова. Положение крестьян в Новотаргском старостве в XVII в. и восстание 1630 года. "Учёные записки Ленинградского государственного университета", N 127. 1950.

⁵⁷ "Materialy do powstania Kostki Napierskiego", str. 5 - 8.

⁵⁸ Oswiecim. Указ. соч., стр. 327.

⁵⁹ Czaplinski. Указ. соч., стр. 78. L. Gomolec. Bunt chlopow wielkopolskich przed 300 laty. "Nowa Kultura". 1951. N 34(74), str. 10 - 11.

⁶⁰ Помимо упоминавшихся ранее в сносках укажем на следующие новейшие работы: B. Baranowski. Powstanie Kostki Napierskiego w 1651 r. Warszawa. 1951; J. Bardach. W 300 rocznice powstania chlopskiego pod wodza Kostki Napierskiego. "Nowe drog" N 3(27). Warszawa. 1951; St. Szczotka. Powstanie chlopskie pod wodza Kostki Napierskiego Warszawa. 1951; A. Przybos. Wstep do wydania "Materialy do powstania Kostki Napierskiego w 1651 r." (там же обширная библиография).

ниями мелкой шляхты (в районе Визны), крестьянское движение охватило государственные (староста в Подгалье, сёла в имениях краковской каштелянии и т. д.) и церковные имения (владения плоцкого епископа под Вышковом, плоцкого капитула под Ружаном, лёндского монастыря в Калишском воеводстве и т. д.). Этот всеобщий характер движения был также одной из важных предпосылок его перерастания в крестьянскую войну.

Надо отметить, что у вожаков отдельных крестьянских восстаний с самого начала было отчётливое стремление не ограничивать свои действия локальными рамками. Мы уже отмечали, что, по показаниям Колаковского, организаторы восстания в Великой Польше думали об установлении контакта с отрядами, которые должны были двинуться из Белоруссии. Если даже не придавать значения этому предположению, то всё равно сохраняет свою силу факт, что Гжибовский и его товарищи вели подготовку восстания в ряде районов Великой Польши - от западной части Познанского воеводства до центральной части Калишского воеводства⁶¹ , охватывая, таким образом, земли по среднему и в значительной степени нижнему течению Варты, центральную часть Великой Польши. В Малой Польше Наперский, обращаясь к крестьянам, писал: "Мы все пойдем под Краков и дальше через всю Польшу"⁶² .

Таким образом, в польских крестьянских движениях 1651 г. отчётливо проявлялась идея развёртывания общепольской крестьянской войны. Несомненно, это было следствием примера и помощи украинского и белорусского народов, следствием общей, созданной освободительной войной 1648 - 1654 гг. обстановки.

Главной движущей силой польского народного движения было крестьянство. Но движение не было исключительно крестьянским. Оно встретило сочувствие и поддержку низших слоев городского населения, и лишь только потому, что не успело охватить ни одного из крупных городов, непосредственное участие в нём городских низов было невелико. Однако о поддержке движения городским населением говорят такие факты, как присоединение представителей городских низов Познани к создаваемой Гжибовским повстанческой организации⁶³ , как сочувствие городских низов Кракова арестованным организаторам подгальского восстания, выразившееся в отказе от работы по сооружению эшафота⁶⁴ , в похищении останков казнённых, оставленных и а эшафоте для устрашения⁶⁵ , и т. п. Эти настроения краковских городских низов были настолько очевидны, что эпископ Гембицкий и другие "охранители спокойствия" стянули к городу 11 хоругвей (отрядов) солдат, всю наличную военную силу воеводства, и организовали для запугивания населения 14 июля 1651 г. смотр этих войск⁶⁶ , а 18 июля вывели эти войска на место казни Наперсного, Лентовского и Радоцкого.

Брожение не ограничилось городскими низами Кракова. Оно охватило также рабочих соляных копей Велички и Бохни, рудников в районах Олькуша, Хенцин, Келец⁶⁷ . Вне связи с движением в Краковском воеводстве произошло вооружённое нападение горожан из местечка Глогова (Сандомирское воеводство) па отряд под командой ротмистра Гембарта, возвращавшийся на Украину после участия в подавлении восстания в Подгалье. Особенно примечательно то, что это произошло 24 июля 1651 г., то есть после сражения под Берестечком⁶⁸

⁶¹ Czaplinski. Указ. соч., стр. 87 - 89.

⁶² Oswiecim. Указ. соч., стр. 327.

⁶³ Czaplinski. Указ. соч., стр. 89.

⁶⁴ "Materialy do powstania Kostki Napierskiego w 1651 r.", sir. 101 - 102.

⁶⁵ J. Pastorius. Historia polona. Dantisci. 1685, str. 238.

⁶⁶ "Записки Мартина Голинского". См. Bardach. Указ. соч., стр. 123 - 124.

⁶⁷ Baranowski Указ. со"., стр. 79 - 81; Szczotka. Указ. соч., стр. 151 -153.

⁶⁸ "Архив Юго-Западной России". Т. III, ч. IV, стр. 596 - 599.

В движениях 1651 г. принимали также участие отдельные представители деклассированной шляхты.

Всё это свидетельствует о том, что в польских народных движениях 1651 г. возникла тенденция к образованию широкого блока прогрессивных сил против реакционного магнатства и шляхты, в чём мы с полным основанием можем видеть влияние примера освободительной борьбы украинского народа.

Костка Каперский неизменно ссылался на пример украинского народа и призывал к совместной с ним борьбе против шляхты. Таково письмо Наперсного Лентовскому от 18 июня 1651 г., где говорится о "крепкой договоренности с Хмельницким"⁶⁹ . По свидетельству одного из крестьян, Наперский в своей устной агитации указывал на то, "как хорошо повелось на Украине"⁷⁰ . Наконец, среди документов Наперсного был универсал Хмельницкого, который, вне всякого сомнения, он также использовал в целях агитации⁷¹ .

В статье о крестьянском восстании в Подгалье мы ставили под сомнение подлинность этого универсала, исходя из того, что в его тексте отсутствуют вступительная и заключительная формулы⁷² . Если учесть, однако, то, что универсал известен нам только по копии, описанной шпионившим за Наперским шафлярским ксёндзом, заботившимся, разумеется, лишь о том, чтобы зафиксировать основное содержание универсала и, по всей вероятности, снимавшим копию второпях, то чрезмерно критическое отношение к вопросу о подлинности этого универсала будет неоправданно. Мы можем сомневаться только в точности передачи его текста. Независимо от этого, если даже предположить, что универсал был составлен от имени Хмельницкого самим Наперским для агитационных целей, универсал этот остаётся ярким подтверждением того, что авторитет Богдана Хмельницкого среди польского крестьянства был велик и что избавления от феодального гнёта польские крестьяне ждали от совместной борьбы украинского и польского народов против польских феодалов.

*

В 1652 - 1654 гг. польское крестьянское движение уже не проявлялось с такой силой, как в 1648 и 1651 годах. Сказалась тяжесть поражения, понесённого крестьянами в 1651 г., и жестокая расправа, учинённая шляхтой над восставшими. Известен рапорт командира карательного отряда на Подгалье ротмистра Кондрацкого, сообщавшего королю, что "восстание горцев уничтожено каленым железом и что о подобных замыслах не вспомнит никто со страху в течение ста лет"⁷³ . Торжествующий каратель явно переоценил свои "достижения": уже в 1669 г. в Подгалье вспыхнуло новое крестьянское восстание. Однако на несколько ближайших лет польское крестьянское движение было задушено. Следует также учесть, что в ходе освободительной войны украинского народа в 1652 - 1654 гг. уже не создавалось столь благоприятных условий для возникновения польских крестьянских движений, как в 1651 году. Военные действия развёртывались теперь далеко от польских земель.

Однако и в эти годы польские крестьяне с сочувствием и надеждой следили за событиями на Украине. Характерный эпизод приводит З. Цвек. В 1654 г. крестьяне в Солецком старостве встретили угрозами

⁶⁹ См. Oswiecim. Указ. соч., стр. 327.

⁷⁰ Рукопись Львовской библиотеки АН УССР. Осс. 225/II, стр. 377 об.

⁷¹ Там же, стр. 378 - 378 об Grabowski. Указ. соч. Т. 1, стр. 85 - 86. Перевод универсала см. в нашей статье "Крестьянское восстание в Подгалье в 1651 году", стр. 178.

⁷² См. И. С. Миллер. Крестьянское восстание в Подгалье в 1651 году, стр. 179

⁷³ Цит. по Baranowski. Указ. соч., стр. 70.

прибывшую к ним комиссию референдарского суда, заявив: "Сейчас вы командуете над нами, но скоро у нас будет, как на Украине"⁷⁴ . В 1655 г., когда русские и украинские войска заняли Люблин, их радостно встретили городские низы. Новый бургомистр, Войцех Реклёвский, решительно выступал против шляхты и публично заявлял, что господству шляхты пришёл конец (dotad panowie szlachta waszych wolnosci bylo)⁷⁵ .

Движение польских народных масс в новой форме развернулось в конце 1655 - 1656 гг., когда польские земли подверглись шведской оккупации. Польские крестьяне и горожане дали тогда отпор, казалось бы, уже восторжествовавшим шведским захватчикам. Примечательно, что очагом польского освободительного движения против шведских захватчиков являлась южная часть Малой Польши, четырьмя годами ранее бывшая ареной крестьянского антифеодального движения. Героическая борьба плохо вооружённых польских крестьян и горожан, отбивших у профессиональных шведских войск Новый Сонч (13 декабря 1655 г.), Освенцим (19 декабря 1655 г.) и ряд других городов Малой Польши, стала переломным моментом в войне. Началось освобождение Польши от шведских захватчиков. Высокий подъём национального самосознания польских народных масс стоит в несомненной связи с примером и влиянием освободительной борьбы украинского народа.

Борясь против шведских захватчиков, польские крестьяне и горожане одновременно выступали против польских феодалов, перешедших на сторону шведов. Национально-освободительная борьба сливалась с борьбой антифеодальной. В январе 1656 г. Ян Казимир издал универсал, грозивший суровыми карами тем, кто покушался на безопасность шляхтичей, содействовавших шведам. Эта угроза не осталась на бумаге: немало крестьян заплатило своей жизнью за выступление против шляхтичей-изменников ⁷⁶ . Социальный характер движения отмечал и шведский канцлер Оксеншерна, говоривший австрийскому послу Лизоле, что "польские крестьяне восстали более против шляхты, чем против шведов"⁷⁷ . Было бы упрощением толковать это только как стремление затушевать антишведский характер народного движения. Антифеодальный характер приобретали и выступления городских низов. В 1656 г. плебс Варшавы, участвовавший в освобождении города от шведских оккупантов, окружил королевский дворец и хотел ворваться в него, так как, говорил народ, "он на украденные у нас деньги построен" (сообщение Я. Волинского)⁷⁸ . Польский историк справедливо ставит эти факты в прямую связь с революционизирующим влиянием освободительной войны украинского народа.

*

Значение освободительного движения украинского и белорусского народов для истории польского народа не сводилось только к влиянию на развитие крестьянского движения в самой Польше. Следует коснуться и других сторон вопроса.

Украинский и белорусский народы выступали не только против социального, но и против национального гнёта польских феодалов. Они боролись за отделение Украины и Белоруссии от Речи Посполитой, за воссоединение их с Россией. Соответствовали ли эти цели борьбы украинского и белорусского народов интересам польского народа?

⁷⁴ "Pierwsza konferencja metodologiczna hislorykow polskich". Т. I, str. 509.

⁷⁵ См. Bardach. Указ. соч., стр. 113

⁷⁶ J. Syganski. Historia Nowego Sacza. T. I, Lwow. 1901, str. 157 - 159.

⁷⁷ Цит. по Szczotka. Udzial chlopow w walce z potopem szwedzkim. Lwow. 1939, str. 92.

⁷⁸ "Pierwsza konferencja metodologiczna historykow polskich". T. I, str. 357.

Захват польскими феодалами украинских, белорусских и русских земель, попытки порабощения Русского государства, словом, вся их политика на востоке противоречила подлинным интересам польского народа. Осуществляя захваты на востоке, польские феодалы безразлично относились к судьбе оторванных от Польши западных земель. Пользуясь попустительством и прямой поддержкой польских магнатов, у западных границ Речи Посполитой, на захваченных польских землях, выросли и укрепились враждебные Польше государства - Бранденбург-Пруссия и Австрия. Польские феодалы, направляя свои силы на агрессию против Русского государства, на закрепощение украинского и белорусского народов и подавление их освободительной борьбы, облегчали действия враждебных Польше международных сил. Так было в период польской интервенции против Русского государства в начале XVII в., использованной турками для нападения на Речь Посполитую. Так было в 20 - 30-х годах того же столетия, когда, сосредоточив все силы для подавления освободительной борьбы украинского крестьянства и казачества, польские феодалы пренебрегли защитой Поморья от шведов. Так было и во время освободительной войны 1648 - 1654 гг. и последовавшей польско-русской войны, когда, обратив все силы против Русского государства, против освободительного движения украинского, белорусского и литовского народов, польские феодалы открыли путь к коренным польским землям шведским захватчикам. Более того, магнаты были готовы превратить Польшу, в сателлита Швеции, надеясь, что шведский король Карл X Густав вновь отвоюет им освобождённые от их гнёта непольские земли на востоке. Важно отметить, что тогда же на Польшу напал бранденбургский курфюрст, который захватил часть польского Поморья и добился отказа Речи Посполитой от её верховных прав на Восточную Пруссию. Шляхетская Польша окончательно отказалась от польских западных земель.

Таким образом, захват польскими феодалами украинских, белорусских и русских земель вёл не к усилению, а к ослаблению польского государства. Занятая захватами на востоке, магнатско-шляхетская Речь Посполитая была неспособна оказать решительный отпор иноземным агрессорам, отстоять польские западные земли, защитить польские национальные интересы.

Воссоединение Украины и Белоруссии с Россией наносило решительный удар польской экспансии на востоке и могло лишь содействовать тому, что в определении внешней политики польского феодального государства усилилось влияние тех групп и слоев польского господствующего класса, чьи интересы объективно меньше шли вразрез с интересами польского народа, чем захватнические планы владельцев латифундий на Украине и в Белоруссии. Чем шире было бы осуществлено воссоединение Украины и Белоруссии с Россией, тем в большей мере устранялись бы противоречия между Польшей и Россией, что открывало путь к заключению союза между этими государствами для борьбы против общих врагов, прежде всего против агрессивной Турции. В определённой мере это и было достигнуто в конце XVII века.

Воссоединение Украины и Белоруссии с Россией затрагивало интересы польских магнатов, для которых феодальные латифундии на украинских и белорусских землях служили важной базой экономического и политического могущества. Но освобождение украинского и белорусского народов от гнета польских помещиков, отделение всех непольских земель от Речи Посполитой ни в коей мере не ущемляло экономических интересов польского городского населения и тем более крепостного крестьянства. Больше того, нанося тяжёлый удар врагу и угнетателю польского крестьянства - магнатству, оно облегчало борьбу против всё более усиливавшейся в Польше феодальной анархии и всего феодально-крепостнического строя. Чем шире и полнее было бы освобождение захваченных польскими феодалами непольских земель, тем сильнее была бы подорвана мощь наиболее

реакционных слоев феодального класса и созданы условия для прогрессивного развития Польши.

Наличие в составе Польского государства обширных непольских областей не усиливало, а ослабляло его. Жесточайшие национальные противоречия, раздиравшие многонациональную Речь Посполитую, неблагоприятные внешнеполитические условия, связанные с непрерывным конфликтом с Русским государством, отрицательно влияли на внутреннее экономическое и политическое развитие Польши. Отпадение непольских областей в реальных исторических условиях середины XVII в. способствовало бы превращению Польши в прочное национальное централизованное государство, что полностью соответствовало интересам польского народа.

Было бы беспочвенным рассуждать на тему о том, как пошло бы развитие Польши, если бы она превратилась в национальное государство, какой оказалась бы расстановка классовых сил и т. д., ибо для ответа на эти вопросы историческая действительность не дала нам материала. Однако можно с достаточным основанием полагать, что подрыв позиций реакционного магнатства, ликвидация межнациональных противоречий, установление добрососедских отношений с Русским государством, заключение русско-польского союза для борьбы против турецко-татарских и других захватчиков сказались бы благотворно на историческом развитии Польши.

О том же, что сохранение независимости Польши, перспективы её существования как национального государства и возможность её сближения с Россией были вполне реальны, свидетельствуют факты. В конце 1655 г., когда русские и украинские войска освободили почти всю Украину, Белоруссию и большую часть Литвы, Польша вела борьбу против шведских захватчиков. При этом Речь Посполитая была лишена возможности использовать для борьбы ресурсы украинских, белорусских и литовских земель. И всё же, несмотря на предательство магнатов и переход их на сторону шведов, несмотря на то, что шведская армия, прошедшая школу Тридцатилетней войны, считалась в то время лучшей в Европе, польский народ сумел дать отпор шведским захватчикам, и освободительная война польского народа 1655 - 1656 гг. кончилась его победой. Польскому народу при этом оказало помощь Русское государство, заключившее перемирие с Польшей и развернувшее военные действия против Швеции. Заслуживает внимания то обстоятельство, что именно в 1656 г. Польша и Россия, несмотря на острый и ещё неурегулированный конфликт между ними, впервые за несколько веков установили союз в борьбе против общего противника.

Вопрос о том, почему развитие польского феодального государства не пошло по этому прогрессивному пути, выходит за рамки данной статья. В ней нет возможности осветить все внутренние и международные условия, влиявшие на развитие Польши. Важно лишь подчеркнуть, каково было влияние, которое оказала на развитие Польши освободительная война украинского и белорусского народов. Цели этой войны не противоречили национальным интересам польского народа, так как сам польский народ был кровно заинтересован в ликвидации господства польских феодалов над Украиной и Белоруссией, в ликвидации антинациональной политики экспансии против Русского государства, в превращении Речи Посполитой в централизованное национальное польское государство.

Стремясь к освобождению от гнёта шляхетской Речи Посполитой и к воссоединению Украины с Россией, украинский народ оказывал действенную поддержку борьбе польских народных масс, не относился безразлично к дальнейшим судьбам польского народа. Глубоко прав был Чернышевский, когда говорил, что "полное торжество казаков, для самой Польши, было бы облегчением", что "казаки хотели и в самой Польше

искоренить те гражданские бедствия, против распространения которых на Украину вооружились"⁷⁹ .

Крестьянские восстания 1651 г. сыграли большую роль в формировании традиций антифеодального движения в Польше. Знаменательно, что сто лет спустя очагами польского крестьянского движения оказались сёла краковской каштелянии - Пцим, Стружа, Любин и другие (1753 г.) - и деревня Охотница Чорштынского староства (1767 г.)⁸⁰ , то есть районы, где развернулось крестьянское движение в 1651 году.

В ещё большей степени сохранилась в памяти польского народа сама освободительная война 1648 - 1654 гг., явившаяся наиболее мощным народным движением против польских феодалов. К ней, а также к восстанию 1651 г. в Подгалье обращался яркий документ крестьянского антифеодального движения XVIII в. - так называемый Торчинский манифест 1767 года⁸¹ . К объединению с восстанием украинского крестьянства, "колиивщиной", призывал в 1768 г. универсал, вышедший, вероятно, из тех же кругов, что и Торчинский манифест⁸² .

Польская передовая общественная мысль с сочувствием относилась к освободительной войне украинского народа 1648 - 1654 годов. Она обращалась к ней и в целом ко всей истории освободительной борьбы украинского народа, как к примеру, к традиции борьбы против польских феодалов. Особое значение эта традиция приобрела в XIX в., в период борьбы за ликвидацию феодального строя в Польше.

Польский поэт начала XIX в. Тимон Заборовский воспевал борьбу Богдана Хмельницкого против враждебных польскому народу магнатов⁸³ . Сочувственно рисовал освободительную борьбу украинского народа в XVIII в. революционный романтик Северин Гощинский в своей поэме "Каневский замок" (1828).

С большой симпатией описывал освободительную войну 1648- 1654 гг. выдающийся историк-демократ Иоахим Лелевель. Он отмечал при этом, что "и с запада, из Польши шли в казаки толпы крестьянства", и делал следующий вывод о значении освободительной войны 1648 - 1654 гг. для истории Польши: "Казацкий бунт - это народное восстание. В течение шести веков Польша не видела подобного; от Маслава (то есть от польского крестьянского восстания 1037 - 1038 гг. - И. М. ) до Хмельницкого не было такого всеобщего движения. Народ, разбуженный казаками, борется вместе с ними за общее дело, он активен. Редкое в истории зрелище, зрелище прекрасное и поражающее, тем более захватывающее нас, что в ходе столетий мы видели только рост угнетения и терпеливую покорность ему"⁸⁴ .

Основатель и идеолог Польского демократического общества Тадеуш Кремповецкий в речи, произнесённой 29 ноября 1832 г., во вторую годовщину восстания 1830 г., провозглашая программу решительной борьбы с феодализмом, со шляхтой, обращался к истории освободительной борьбы украинского народа. Нарисовав в ярких образах чудовищное угнетение крестьянства в Речи Посполитой, Кремповецкий говорил, что когда польские феодалы попытались закабалить "энергичный украинский народ, тогда реакция народа показала угнетателям, что такое народная месть. Тогда

⁷⁹ Н. Г. Чернышевский. Соч. Т. IV. стр. 822.

⁸⁰ B. Baranowski. Powstania chlopskie na ziemiach dawnej Rzeczypospolitei. Warszawa. 1952, str. 132 - 134.

⁸¹ "Konfederacji chlopskiej projekt"; см. "Записки наукового товариства і;м. Шевченка". Т. CII. Льві;в. 1911, стр. 153.

⁸² A. Gilewicz. Przygotowania do rewolucji chlopskiej w Polsce w latach 1767 - 1769. "Roczniki dziejow spolecznych i gospodarczych". T. I. Lwow. 1931, str. 26.

⁸³ См. І;. Франко. Хмельницький - непризнаний польський патрі;от. "Записки наукового товариства і;м. Шевченка". Т. XXIII-XXIV. Льві;в. 1898.

⁸⁴ I. Lelewel. Wybor pism historycznych. Wroclaw. 1950, str. 200.

явились новые Спартаки - Павлюк и Наливайко... За их смерть вскоре отомстил грозный Богдан Хмельницкий; перед ним ползали те, кто насыщал свою кровожадность, подвергая страшным мукам Павлюка и Наливайко, ибо, подняв 200000 украинских крестьян, Хмельницкий заставил дрожать надменных олигархов Польши...

Не столь давно украинский народ кровавой борьбой доказал своё стремление к свободе (Кремповецкий имеет в виду восстание 1768 г. - И. М. )... Стремление к свободе проявляется в печальных песнях солдата, в элегиях украинца и в воспоминаниях запорожского казака. Эти-то песни, романсы и воспоминания воодушевили несчастного Рылеева, выдающегося деятеля, одного из первых мучеников свободы в России, казнённого Тиберием Севера.

Таковы были корни польской революции"⁸⁵ .

Ту же идею революционного братства польского народа с русским, украинским и белорусским народами провозглашали деятели первой польской революционно-демократической организации "Люд польский", принимая для одной из своих громад (групп) название "Умань", связанное с памятью о восстании украинских крестьян в 1768 году.

Эта идея вдохновляла революционных демократов середины XIX в., друзей и единомышленников - Н. Г. Чернышевского, Т. Г. Шевченко, Зыгмунта Сераковского.

Освободительная война 1648 - 1654 гг. является выдающейся страницей в истории взаимоотношений народов нашей Родины с польским народом. События этой войны служат наглядным доказательством того, что корни нынешней дружбы и братского сотрудничества народов СССР и Польши уходят в далёкое прошлое.

⁸⁵ "W stulecie Wiosny ludow". Т. V. Warszawa. 1953, str. 56.