ЧЕСЛАВ ВЫЦЕХ: ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ КРЕСТЬЯН ЗА СОЦИАЛЬНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

CZESLAW WYCECH. Z dziejow chlopskich walk o spoleczne wyzwolenie. Spoldzielne Wydawnicza "Chlopski swiat. Warszawa. 1949. 296 str.

ЧЕСЛАВ ВЫЦЕХ: Из истории борьбы крестьян за социальное освобождение.

Польская шляхетско-буржуазная историография замалчивала борьбу крестьян Польши против феодального строя или стремилась показать её в искажённом, фальсифицированном свете, изображая эту борьбу как выступление крестьян против отдельных злоупотреблений помещиков¹ . Шляхетско-буржуазные историки делали вывод, что крестьянство Польши будто бы отличалось особой покорностью, не было способно к борьбе против своих угнетателей² , что и исключало классовую борьбу в феодальном строе. Некоторые историки - С. Инглот, С. Щотка и др. - описывают отдельные крестьянские движения, но исходят при этом из того положения, что эти движения в Польше были будто бы незначительными и вследствие этого не играли существенной роли в социально-экономическом и политическом развитии страны³ . Проблема крестьянских движений в феодальной Польше изучена слабо. Тем больший интерес представляет очерк Чеслава Выцеха, посвященный истории классовой борьбы крестьянства в эпоху феодализма в Польше. Эта работа является удачным обобщением большого материала, разбросанного по различным статьям и сообщениям. В книге делается попытка дать периодизацию истории крестьянства в феодальную эпоху. Первым периодом - X - XV вв. - является период постепенного закрепощения крестьян, которое завершилось к концу XV в.; господствовавшая в начале этого периода примитивная отработочная рента уступила место продуктовой, послед-

¹ См. W. Maciejowski. Historia wloscian. Poznan. 1874; T. Lubomirsci. Lundnosc roinicza w Polsce. "Bibl. w-ska", 1858, 1862; Wl. Grabski. Historia wsi w Polsce. Warszawa. 1929. E. Dlugopolski. Z zycia zbojnikow tatrzanskich "Pamietnik, T-wa Tatrzanskiego", N. 33. 1912 и другие J. Rafacz. Z dziejow. Czorsztynskiego starostwa. "Przewodnik naukowy i literacki". 1918; Starosta Baranowski a soltysi i wybrancy czorsztyuscy. "Pamietnik T-wa Tatrzanskiego", N. 35. 1914.

² См. A. Swietchowski. Historia chlopow polskich w zarysie; T. I - II. Lwow - Poznan. 1925 - 1928.

³ St. Szczotka. Bunt gorali pod dowodstwem Kostki Napierskiego. Lwow. 1938; St. Inglot. Historia spoleczna i gospodarcza sredniewiecza. Wroclaw. 1949.

няя - денежной. С середины XV в. господствующая денежная рента в связи с процессом складывания фольварочного хозяйства дополняется отработочной рентой. В период XVI - XVIII вв. господствует барщинно-фольварочное хозяйство и отработочная рента. Третий период - с конца XVIII в. до половины XIX в. - характеризуется разложением крепостного хозяйства и развитием капиталистического фольварка. Эта периодизация в общих чертах совпадает с основными этапами истории феодальных отношений в Польше.

Автор рассматривает крестьянские движения и классовую борьбу крестьян в каждый из этих периодов, отправляясь от социально-экономического и политического положения крестьян, что позволяет уяснить характер и цели борьбы, её значение в ходе исторического развития.

После краткой характеристики общественных отношений при первобытно-общинном строе автор переходит к подробному анализу феодального общества, показывает процесс складывания феодальных отношений, создания феодального классового государства. В основе этого процесса лежал рост крупной феодальной поземельной собственности и соответствовавшее ему ограничение прав, крестьян на землю и свободу. Эксплуатация феодалами крестьян, пользовавшихся фактически или юридически средствами производства, носила характер внеэкономического принуждения и, изменяя свои формы, непрерывно росла. Развитие феодальных отношений влекло за собой ухудшение положения крестьянства, и крестьянство в ответ поднималось на борьбу против своих эксплуататоров - шляхты и духовенства.

Польские хронисты оставили известия о восстаниях крестьян в XI в., самым сильным из которых было восстание крестьян в 1037 - 1047 годах. Это восстание носило ярко выраженный социальный характер и было, подавлено совместными усилиями польских и немецких феодалов. Имеются также данные о восстании крестьян в 1077 - 1080 годах.

Сведений о значительных восстаниях крестьян в позднейшее время (XII - XIV вв.), к сожалению, нет. Имеются лишь данные об усилении бегства крестьян от владельцев, шляхты и духовенства, значительно укрепивших к тому времени свою власть и усиливших эксплуатацию крестьянства. Крестьяне по одиночке и целыми семьями бежали в Мазовию, на Поморье, на Восток, где они искали спасения от крепостничества и произвола помещиков. О значительности этой формы борьбы крестьян против закрепощения убедительно свидетельствуют многочисленные материалы, в том числе постановления властей о наказании крестьян за бегство.

Наряду с пассивной формой сопротивления в это время имела место и активная форма борьбы крестьян против феодалов. Крестьяне силой отстаивали свои права на землю и нередко отвечали на введение крепостничества и барщины восстаниями, часто оканчивавшимися убийством помещиков. В начале XV в. отмечаются значительные волнения крестьян в Подкарпатье. В 1483 г. на территории Литвы, вошедшей в состав Речи Посполитой, развернулось крестьянское антифеодальное движение под руководством Лейчиса. В конце XV в. (в 1492 г.) вспыхнуло мощное восстание в Покутье под руководством Мухи, в котором приняло участие около 10 тыс. крестьян. В 1497 г. в Покутье снова вспыхивает крестьянское восстание.

Во второй период истории крестьянства (XVI - XVIII вв.) положение крестьян еще более ухудшилось в связи с развитием и господством барщинно-фольварочного хозяйства. Создание фольварка шло за счёт расширения обработки новых земель, скупа солтыств, но главным образом за счёт захвата крестьянской земли. Автор справедливо подчёркивает, что крепостничество являлось результатом развития барщинно-фольварочной системы, нормы которой позднее только фиксировало законодательство (стр. 48 - 49). Подробно рассматривая процесс закрепощения крестьян, он на большом материале показывает их тяжёлое положение.

Следует отметить при этом, что в связи с развитием фольварочного хозяйства, основанного на отработочной ренте, происходила не замена натуральной или денежной ренты отработочной, а только дополнение первых второй. Это приводило к резкому усилению феодальной эксплуатации. С введением барщины, таким образом, как правило, сохранялся прежний оброк в натуральной или денежной форме. В этом убеждает и постановление сейма 1520. г. в Быдгоще, в котором говорится, что "все кметы... должны работать на своих панов один день в неделю", кроме крестьян тех деревень, "которые... могут доказать, что вместо барщины [у себя] увеличили денежный чинш" (стр. 49).

Автор правильно отмечает, что позднейшее очиншевание в магнатских имениях проводилось исключительно в интересах помещичьего хозяйства и не может поэтому рассматриваться как мероприятие, в какой-либо мере способствовавшее облегчению положения крестьян (стр. 62).

Борьба крестьян, против крепостнического гнёта и эксплуатации в этот период непрерывно росла. Крестьяне королевских имений обращались к королю с многочисленными жалобами на произвол арендаторов имений и властей, на рост эксплуатации. Этих жалоб было так много, что для их рассмотрения были созданы специальные референдарские суды. Наряду с жалобами очень распространены были так называемые суплики - письма крестьян к помещикам и духовенству с просьбой об устранении обид и произвола, о справедливости и милосердии. В жалобах и супликах содержался протест крестьян против феодальной эксплуатации.

Широкий характер приобретало бегство крестьян. Об этом можно судить хотя бы по тому, что только в XVII в. было издано 38 постановлений против бегства крестьян.

Одной из активных форм борьбы крестьян этого периода был отказ от выполнения повинностей в пользу помещиков. Автор свидетельствует о большом размахе этой борьбы. Однако непонятно его определение этой борьбы как пассивного сопротивления крестьян (стр. 74).

В XVI - XVII вв. в Польше развернулись крупные крестьянские движения, которые потрясли основы феодального порядка.

Автор отмечает до 20 крестьянских выступлений в собственно польских землях, которые происходили в период с конца XV по конец XVII в. Среди них имеются и такие крупные выступления, как восстание Костки Наперского (1651), восстание в Новотаргском старостве (первая половина XVII в.) и др. Весьма показательно, что большинство этих выступлений носило характер вооружённых восстаний, сопровождалось насильственными действиями крестьян против угнетателей. Казацко-крестьянская война на Украине была сочувственно встречена польскими крестьянами и нашла отклик в собственно польских землях, хотя здесь борьба крестьян против помещиков и не развернулась так широко, как например в Перемышльской и Галицкой землях (стр. 94 - 97). Казацко-крестьянская война на Украине явилась толчком к дальнейшей борьбе польских крестьян, значительно усилившейся в XVIII веке.

Крестьянские восстания XVIII в. охватывают и большее число крестьян и более широкую территорию. Восстания крестьян в литовских, украинских и белорусских землях Речи Посполитой оказали влияние на оживление крестьянского движения в польских землях, которое приняло широкие размеры в середине и особенно в конце XVIII века. Характерно, что некоторые движения крестьян того времени были поддержаны горожанами, принявшими в них участие. Крестьянское движение в конце XVIII в. было настолько велико, что польская аристократия не без основания опасалась крестьянской революции и искала спасения от неё в разделе Польши.

Далее автор в общих чертах характеризует процесс развития капиталистических отношений в городе и деревне, показывает разложение барщинного хозяйства с конца XVIII в. до половины XIX в., прослеживает изменения, происшедшие в положении крестьянства. Крестьянская борьба в этот период принимает характер всенародных движений, вооружённых восстаний, разрушавших феодально-крепостнический строй.

Более трети книги занимает описание крестьянских движений первой половины XIX века. Вначале рассматриваются крестьянские движения в герцогстве Варшавском и Царстве Польском, развёртывавшиеся в связи с попытками помещиков и арендаторов казённых имений удержать барщину, согнать крестьян с земли и восстановить личную зависимость крестьян, отменённую конституцией 1807 года. В это время возникли первые крестьянские организации, программа и деятельность которых рассматриваются в рецензируемой книге.

Автор подробно останавливается на восстании крестьян в Галиции в 1846 г. и даёт ему правильную оценку как классовой антифеодальной борьбы. Он показывает, как в 1846 - 1847 гг., отчасти под влиянием этого восстания, развернулось крестьянское движение в Царстве Польском. Опасаясь дальнейшего развития движения, правительство вынуждено было ограничить произвол помещиков в сгоне крестьян с земли, выражением чего и был указ 1846 года.

Специальный раздел автор посвятил крестьянскому движению в Силезии, которое особенно развилось в 40-е годы XIX века. В начале 60-х годов мощное крестьянское движение распространилось по всему Царству Польскому. В 1861 г. оно, по далеко не полным данным, охватило 657 имений (1937 городов и деревень). В этих имениях было 39877 крестьянских хозяйств с населением 260208 человек. С началом восстания 1863 г. крестьяне повсеместно прекратили выполнение повинностей в пользу помещиков, и правительство, опасаясь крестьянской революции, вынуждено было в 1864 г. провести аграрную реформу. Всё это хорошо показано в книге.

Однако автору не удалось всё же избежать некоторых ошибок в оценке крестьянского движения и в характеристике общественно-экономических отношений рассматриваемого времени. Так, например, он неправильно утверждает, что "восстания и волнения крестьян в Польше, в отличие от подобных явлений в Западной Европе, имеют большей частью локальный характер" (стр. 238). Эта мысль высказывается и в других местах книги.

Как известно, самое положение крестьян при феодальном строе ограничивало возможность одновременного выступления крестьян на значительной территории, а тем более в пределах всей страны. История крестьянских движений в Западной Европе показывает, что и там крестьянские движения большей частью носили локальный характер и не выходили за пределы доминиума (крупное поместье) или округа. С другой стороны, наличие крупных восстаний отмечается также и в Польше. Как в Западной Европе, так и в Польше крестьяне боролись против феодального гнёта и эксплуатации, и борьба их подрывала феодально-крепостническую систему.

Влияние буржуазно-шляхетской историографии обнаруживается у автора в оценке им ряда крестьянских восстаний. Автор пишет: "В других случаях вооружённая борьба имеет характер мести за нанесённую обиду, как это мы видим в восстаниях Хмельницкого, Шели, Мухи, Вощилы" (стр. 75). Автор этим невольно характеризует упомянутые крестьянские восстания как результат личной мести их предводителей, а не как классовую борьбу крестьян против своих угнетателей.

Выясняя процесс складывания барщинно-фольварочного хозяйства, автор указывает на то, что одним из условий, способствовавших быстрому развитию фольварков, была "лёгкость прикрепления крестьянина к зем-

ле и получение барщинного труда" (стр. 45). Этому утверждению автора прямо противоречит материал книги, который показывает как раз усиление борьбы крестьян в это время, принявшей особенно острые формы.

Автор совершенно упускает из виду такую форму классовой борьбы крестьянства в период господства отработочной ренты, как организованный саботаж работы на помещичьем поле, результатом чего была крайне низкая производительность труда. Нет нужды доказывать, что это была самая распространённая форма борьбы крестьян против усиления помещичьего гнета.

Вызывает возражения и ряд положений автора в его характеристике общественно-экономических отношений. Неверно прежде всего утверждение о том, что, "первым источником возникновения неравенства (общественного. - И. К .) было сосредоточение политической власти в руках, господствующей династии Пястов и подчинённых ей князей" (стр. 15). По книге получается, что политическая власть является источник ком общественного неравенства, началом его, а не результатом появления этого неравенства, разделения общества на классы, т. е. автор невольно переворачивает всё с ног на голову, делает неверный, антинаучный вывод. Второй источник возникновения общественного неравенства, по мысли автора, - наделение князем дружины, духовенства и т. д. землёй (стр. 20). Автор следует здесь установившейся в польской буржуазной историографии точке зрения о том, что феодальная поземельная собственность в Польше сложилась только в результате княжеских пожалований. Он пишет: "Земля в это время была основой хозяйства страны. Поэтому господствующий (князь. - И. К .) щедро наделял членов княжеской дружины землёй и рабами, которые её обрабатывали. Из группы свободных и вообще относительно равных кметов (имеются в виду те же дружинники. - И. К .) вырастал богато наделённый землёй класс рыцарей - шляхта" (стр. 15 - 16).

Сведение процесса феодализации только к пожалованию князем населённой крестьянами и рабами земли своим дружинникам и духовенству означает признание того, что феодальные отношения являются продуктом политической власти, продуктом государства. А это не так. Процесс феодализации состоит в тон, что при разложении родоплеменных отношений в особых условиях исторического развития происходит раскол общества на два класса, из которых один, представляющий прежде всего родоплеменную знать, сосредоточившую в своих руках земельные и прочие богатства и в силу этого приобретшую политическую власть, постепенно закрепощает свободных общинников. Княжеские пожалования имел" большое значение в процессе феодализация, но были лишь одной из сторон этого процесса.

Нельзя согласиться с утверждением автора, что время устройства крестьян на основе так называемого "немецкого права", при котором крестьяне сохраняли некоторое самоуправление и свободы, следует считать "золотым веком" крестьян в сравнении с позднейшим периодом полного закрепощения (стр. 28). Некоторые временные льготы для поселенцев не меняли существа феодальной эксплуатации крестьян помещиками, и положение их было весьма тяжёлым в сравнении с положением свободного общинника. Преобладание определённой формы эксплуатации (продуктовой и денежной ренты) в XIII - XIV вв. или устройство деревни "а так называемом "немецком праве" автор рассматривает как "прививку западных форм на польской земле" (стр. 25), в то время как это было следствием внутреннего развития общественно-экономических отношений, являлось результатом последнего в лишь оформлялось указанным правом.

В книге встречаются неточности, как, например, в оценке указа 1846 г. (стр. 144, 145, 149). Неудачно выражение в контексте о защите королями крестьян (стр. 65) я другие, более мелкие.

Отмеченные недостатки не снижают, однако, общего значения книги, являющейся важным и ценным трудом по истории крестьянского движения в Польше.