КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В 1861 ГОДУ ПОСЛЕ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА. ЧАСТИ I И II

Донесения свитских генералов и флигель-адъютантов, губернских прокуроров и уездных стряпчих. Подготовил к печати проф. Е. А. Мороховец, ответственный редактор чл. -корр. АН СССР Н. М. Дружинин. Институт истории. Издательство Академии наук СССР. М. -Л. 1949. 367 стр.

Издание сборника документов о крестьянском движении в 1861 г. следует всячески приветствовать. Рецензируемый том представляет собою (в первой части) донесения свитских генералов и флигель-адъютантов, посланных царским правительством в большинство европейских губерний России для проведения "Положений" 19 февраля 1861 года. Надо отметить, что публикация этих донесений в полном объёме произведена впервые. Благодаря этой публикации историки получили возможность опираться в своих работах на подлинные источники, а не довольствоваться отдельными отрывками или заимствованием сведений из обзора крестьянских движений 1861 г., составленного А. З. Попельницким (в V томе сборника "Великая реформа"), где события трактуются в либерально-монархическом духе.

Донесения губернских прокуроров и уездных стряпчих из 15 губерний, приведённые во второй части настоящего сборника, дополняют сведения свитских генералов и флигель-адъютантов и содержат иногда ценные подробности об отдельных событиях крестьянского движения.

В целом опубликованные документы дают довольно широкую сводку крестьянских выступлений, имевших место непосредственно после опубликования манифеста и "Положений" 19 февраля; они охватывают время с марта и примерно до середины июня 1861 го-

да. Из этих же донесений можно получить и другие сведения: об экономическом положении некоторых губерний, о состоянии местной администрации, о положении отдельных классов и сословий, о волнениях рабочих и др.

Опубликованные документы, независимо и помимо волн авторов донесений, дают материал, позволяющий раскрыть многие стороны революционной ситуации в России 1859 - 1861 гг., достигшей кульминационного пункта именно в 1861 году. Для России 1861 г., страны крестьянской, с феодально-крепостнической системой, где все общественные вопросы сводились к борьбе против крепостного права, крестьянское движение являлось главным показателем революционной ситуации. О значительной активности крестьянских масс говорит почти каждое донесение флигель-адъютантов и царских чиновников. Крестьяне многих деревень собирались толпами, отказывались принять "Положения", грабившие их, отказывались выполнять барщину, не выполняли требований начальства и вотчинной администрации. Такова общая картина, представляющаяся нам по этим донесениям.

Крестьянское движение повсюду проходило под знаком требований земли и воли. В Пензенской губернии появился и символ воли - красный флаг. Из донесения керенского уездного стряпчего Тресвятского мы узнаём интересные детали о появлении красного флага: "В с. Троицком в имении наследниц графа Михаила Юрьевича Вильегорского г-ж Веневитиповой, Сологуб и Шаховской крестьянами произведён беспорядок, а именно: несколько крестьян 8 числа апреля ездили в с. Высокое, состоящее в Чембарском у., по возвращении оттуда повестили весь народ поднятием на шест красного платка, шест утверждён был в колесо и положен на тележку, запряжённую в лошадь, кричав, чтобы народ шёл к церкви выбивать волю у священника" (стр. 281).

До сих пор было известно о массовых крестьянских движениях в Казанской и Пензенской губерниях (восстания в Бездне и Черногай-Кандеевке), о которых опубликовано много документов. Настоящий сборник даёт представление о повсеместном массовом крестьянском движении. В этом отношении особенно заслуживают внимания сведения о Витебской, Воронежской, Гродненской, Калужской, Подольской, Саратовской и Смоленской губерниях.

Важные сведения о положении крепостных рабочих я волнениях среди них содержатся в донесениях по Калужской, Оренбургской, Пермской и Тульской губерниям.

Документы выявляют некоторую связь помещичьих крестьян с государственными и удельными крестьянами.

Особенна много внимания обращается в донесениях на необходимость выявления крестьянских вожаков, толкователей манифеста, называемых в донесениях "подстрекателями". В числе крестьянских вожаков встречается мною отставных и отпускных солдат. Что касается солдат, находившихся в строю, то они тогда ещё слепо повиновались приказам начальства и участвовали в подавлении крестьянских движений. Крестьяне, считавшие солдат своими братьями, часто надеялись, что они не будут в них стрелять. Были даже отдельные попытки убедить солдат не стрелять в крестьян. В рапорте генерал-майора Казнакова от 3 мая о подавлении крестьянского движения в с. Кольцове, Калужской губернии, говорится: "Тогда я дал приказ офицеру их разогнать. Солдаты подбежали к ним, но крестьяне не двигались, не оборонялись, а твердили солдатам, что они их братья, что сами солдаты вышли из мужиков, и что они готовы на смерть, но все вместе" (стр. 87).

Приведённые в сборнике документы ещё раз подтверждают, что крестьянское движение в 1861 г. носило стихийный характер. Как отмечал В. И. Ленин, "в России в 1861 году народ, сотни лет бывший в рабстве у помещиков, не в состоянии был подняться на широкую, открытую, сознательную борьбу за свободу. Крестьянские восстания того времени остались одинокими, раздробленными, стихийными "бунтами", и их легко подавляли"¹ .

Многие документы рисуют экономическое положение крестьян, их ужасающую эксплуатацию помещиками. Из донесений можно сделать вывод о размерах барщины и оброка, о распространении особенно тяжёлой для крестьян смешанной повинности и т. д. Эту картину дополняют сообщения о частых постоях солдат, доводивших крестьян до разорения, о постоянных экзекуциях и штрафах. Даже далеко не полные сведения, поступавшие от царских чиновников, свидетельствуют о величайших бедствиях народных масс.

Документы, представленные в сборнике, позволяют установить не только общее положение крестьян и проследить их борьбу за землю и волю, но также проследить специфические особенности этой борьбы в отдельных областях и губерниях.

Однако при всём положительном значении сборника он не лишён крупных недостатков. К сожалению, его составители не привлекли некоторых имеющихся в архиве донесений свитских генералов и уездных стряпчих. Они использовали донесения свитских генералов из одного только фонда - Секретного и Главного, комитетов по крестьянскому делу - и из одного только трёхтомного дела - "Всеподданнейшие донесения флигель-адъютантов, свиты его величества генералов и генерал-адъютантов об обнародовании Положений 19 февраля 1861 г. и о событиях, сопровождавших введение на местах сих Положений". Не выходя за пределы этого трёхтомного дела, составители упустили весьма важные донесения флигель адъютанта штабс-капитана Дурново по Земле Войска Донского. Донесения Дурново находятся в фонде Комитета об устройстве сельского состояния, где выделено особое дело - "О беспорядках, происшедших в Земле Войска Донского, и о мерах к отвращению затруднении при введении в действие положения о

¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 65. 4-е изд.

крестьянах, вышедших из крепостной-зависимости"² .

В Земле Войска Донского крестьянское движение распространилось очень широко. Особенно упорным оно было в слободах Ореховой, Даниловке, Большинской, Голодаевке, Екатериновке, Чистяковке и прилегающих к ним посёлках. Как видно из донесения Дурново, движение помещичьих крестьян в Земле Войска Донского было упорным. Зачастую крестьян приходилось усмирять с помощью казачьих войск. Через село Рудню крестьянское движение в Земле Войска Донского имело связь с крестьянским движением в Саратовской губерний. По сообщению Дурново, крестьяне слободы Чистяковки, Миусского округа, 5 июня подожгли амбар с хлебом, принадлежавший помещице Барецковой, "вооружились дручьями и вилами и стали бросать на казаков каменья"³ . Заместитель наказного атамана князь Дондуков-Корсаков дополнял, что "женщины вооружились палками и каменьями, бросались с ожесточением на казаков, подстрекая мужей к сопротивлению"⁴ . Подобного рода сведения заслуживают внимания, и жаль, что они не нашли места в сборнике.

Донесения губернских прокуроров и уездных стряпчих также не полностью вошли в сборник. Составители и в данном случае использовали только один фонд и ограничились представлением сведений о 15 губерниях. Между тем в фонде департамента министерства юстиции имеется дело "По рапортам губернских прокуроров и уездных стряпчих о беспорядках, происходивших в уездах между крестьянами"⁵ , где можно найти донесения и по другим губерниям, в частности, по Самарской и Оренбургской, упущенные составителями сборника. По этой же причине в сборнике не оказалось некоторых рапортов уездных стряпчих по Пермской губернии. Например, отсутствует рапорт исполняющего должность Соликамского уездного стряпчего от 10 мая о волнениях в Инзенском имении графини Строгановой, имеющий большее значение, чем некоторые другие рапорты по Пермской губернии, приведённые в сборнике.

Следовательно, с точки зрения территориального охвата и выявления всех специфических сторон крестьянского движения, сборник не может претендовать на полноту представленных документов.

Однако главный недостаток его состоит в другом. В предисловии к сборнику отсутствует характеристика эпохи, а в примечаниях не раскрывается классовая направленность донесений представителей царской власти, не отмечается искажение ими действительности. Следовало бы показать, например, как искажал действительность генерал Апраксин, своими чудовищными расстрелами в Бездне вызвавший возмущение всей революционной России. Известно, что Апраксин с целью прикрыть свои злодеяния преуменьшил число жертв. Он показал число убитых 51 и раненых 77, в то время как в действительности их было более 350.

Прямым искажением действительности является донесение флигель-адъютанта Янковского о событиях на постройке Волжско-Донской железной дороги (стр. 212). Янковский рисует положение рабочих в самых идиллических тонах, говорит о полной гармонии интересов рабочих и предпринимателей. На самом деле положение рабочих было крайне тяжёлым и волнения на дороге не прекращались; вострое о положении на Волжско-Донской железной дороге не сходил с повестки дня в правительственных сферах; саратовский губернатор Игнатьев был даже отстранён в 1861 г. от должности за укрывательство безобразий, творившихся на постройке дороги.

Мы уже не говорим о том, что все донесения были пропитаны духом ненависти к народу, а крестьянские вожаки всячески третировались.

Сборнику очень не достаёт хотя бы сжатой характеристики эпохи, тем более, что то было не обычное время, а период первой революционной ситуации в России. Без характеристики эпохи нельзя по-настоящему понять и оценить отдельные события и факты, как; например, столкновения нижегородского губернатора А. Н. Муравьёва (бывшего декабриста) со свитским генералом князем Шаховским.

В числе других недостатков сборника следует отметить, что составители не учли некоторых работ советских историков о крестьянской реформе, написанных на основе местных архивных материалов (например, В. Орлова - по Смоленской губернии, Ф. Чебаевского - по Нижегородской губернии, П. Потетенькина - по Саратовской губернии и др.).

Считаем также нужным заметить, что к публикации источников необходимо привлекать больший круг лиц из числа архивных работников и историков, работающих над определённой проблемой.

В целом рецензируемый том документов и в настоящем его виде может принести большую пользу историкам.

² ЦГИАЛ. Фонд Комитета об устройстве сельского состояния, д. 129. 1861 год.

³ Там же, лл. 46 - 47.

⁴ Там же, л. 53.

⁵ ЦГИАЛ, ф. департамента юстиции, д. 227. 1861 год.