МИЛЛЕР ЕВГЕНИЙ-ЛЮДВИГ КАРЛОВИЧ, ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ. ТАЙНЫЙ УЗНИК БОЛЬШОЙ ЛУБЯНКИ

"У меня сегодня встреча в половине первого с генералом Скоблиным на углу улицы Жасмен и улицы Роффа, и он должен пойти со мной на свидание с одним немецким офицером... Свидание устроено по инициативе Скоблина. Может быть, это ловушка, и на всякий случай я оставляю эту записку".

Записку в запечатанном конверте, который требовалось вскрыть только в случае его невозвращения, оставил своему помощнику председатель Российского общевоинского союза (РОВС) генерал-лейтенант Е-Л. К. Миллер. События, разыгравшиеся в Париже 22 сентября 1937 г., подтвердили опасения Миллера. Скоблин оказался "мастером на все руки": одновременно руководил конспиративным подразделением РОВСа и был агентом ОГПУ. Ему отводилась одна из главных ролей в похищении генерала Миллера и его доставке в Россию.

В тот злополучный день Миллер вместе со Скоблиным и с неким неизвестным человеком крепкого телосложения зашли в здание пустующей школы. Вскоре у здания остановился грузовичок с дипломатическими номерами. Потом его видели в Гавре на пристани рядом с советским торговым пароходом "Мария Ульянова". Из кузова машины на борт парохода был перенесен длинный деревянный ящик. В нем, как потом выяснилось, лежал усыпленный хлороформом Миллер.

Записка, оставленная Миллером, указывала на причастность Скоблина к похищению председателя РОВСа. Это был явный провал, но Скоблину удалось бежать и с помощью советских агентов укрыться. Сведения о его дальнейшей судьбе противоречивы: по одной из версий, он бежал на самолете в Испанию и там "погиб во время авиационной бомбежки Барселоны"; по другой - Скоблина просто выбросили из самолета в полете.

В момент похищения Е-Л. К. Миллеру было 70 лет, из которых он половину прослужил верой и правдой в русской армии. Он окончил Николаевский кадетский корпус. Николаевское кавалерийское училище и Академию Генерального штаба, служил в лейб-гвардии гусарском полку, военным агентом (военным атташе) в Бельгии, Голландии и Италии, командовал гусарским полком и кавалерийской дивизией, возглавлял штаб Московского военного округа. В Первую мировую войну генерал-лейтенант Миллер руководил штабом армии, командовал армейским корпусом. Октябрьский переворот Миллер отверг и служить новой власти категорически отказался, за что был заочно приговорен ревтрибуналом к смертной казни.

С августа 1919 г. Миллер, произведенный Временным правительством в генералы от кавалерии (этого звания он, впрочем, не принял), назначается адмиралом А. В. Колчаком главнокомандующим войсками Северного фронта. Фактически он стал диктатором Северной области, хотя и отрицал свое стремление к единоличной власти. "Популярность его в обществе и политических

стр. 54

кругах носила исключительный характер, - вспоминал один из его соратников по Белому движению С. Ц. Добровольский.

В то же время имеются и иные характеристики. Например, бывший член правительства Северной области Б. Ф. Соколов писал, что большая ответственность за поражение белых войск области лежит на генерале Миллере, ибо "он всецело принадлежал тылу, так как на фронте мы его видели всего лишь один раз, да и то в момент полного затишья".

Действительно, Миллер так до конца и не смог постичь все премудрости гражданской войны, когда противник был и на фронте, и в тылу, а бывшие союзники становились врагами. В белой армии Северной области служили люди, которые по своим взглядам и прошлому ни в коей мере не могли сражаться под одним знаменем. Тут были и добровольцы, и легионеры, ранее служившие в русско-французских и славяно-британских частях, и бывшие красноармейцы, и крестьяне.

В сентябре 1919 г., после эвакуации англичан, судьба, казалось, еще благоприятствовала генералу Миллеру: его войска захватили в плен 8 тысяч красноармейцев и освободили значительную часть территории области. Однако вскоре стал неизбежным крах Северной армии, так же, как и армий адмирала А. В. Колчака, генералов А. И. Деникина и Н. Н. Юденича. В феврале 1920 г. войска Красной Армии перешли в наступление и устремились к Архангельску. В ночь на 19 февраля генерал Миллер вместе со своим штабом, чиновниками, солдатами и офицерами, членами их семей на ледоколе "Минин" и военной яхте "Ярославна" покинули Архангельск.

Миллер эмигрировал в Норвегию, затем во Францию, где получил предложение генерала П. Н. Врангеля стать его уполномоченным по военным и морским делам в Париже. В этой должности Евгений-Людвиг Карлович решал вопросы, связанные с обустройством солдат и офицеров русской армии, вынужденных покинуть Крым в ноябре 1920 г. Иностранный отдел ВЧК в своем донесении от 4 апреля 1921 г. сообщал, что Миллер "имеет репутацию очень честного человека и не считается в армии ярым сторонником наступательных тенденций. Широкую симпатию ему создало его поведение при эвакуации из Архангельска, когда все остатки сумм, обмундирования и прочее он якобы разделил между всеми эвакуировавшимися".

После похищения в январе 1930 г. в Париже генерала А. П. Кутепова, возглавлявшего Российский общевоинский союз, его преемником стал генерал Е-Л. К. Миллер. Одним из ближайших помощников Миллера становится его соратник по Гражданской войне почетный командир Корниловского ударного полка генерал Н. В. Скоблин, одновременно агент Иностранного отдела ОГПУ (агентурный номер "еж/13").

Е-Л. К. Миллер, возглавив РОВС, решил отказаться от идеи террора и перейти к созданию внутри Советского Союза подпольных групп, которые могли бы в будущем возглавить антисоветское восстание. Работа по заброске агентов в СССР была поручена генералу Скоблину, который сыграл зловещую роль в судьбе своего начальника.

После похищения Миллера поместили во внутреннюю тюрьму на Большой Лубянке. Его держали в одиночной камере под именем Петра Васильевича Иванова, лишив общения с кем бы то ни было, кроме тюремщиков. 70-летний генерал тяжело страдал от одиночества и неизвестности. Осознав в конце концов, что же с ним произошло и где он находится, Миллер пишет письма наркому внутренних дел СССР Н. И. Ежову с просьбой облегчить содержание в тюрьме. В своем последнем письме Ежову от 27 июля 1938 г. бывший российский генерал с горькой иронией вопрошал: "Никогда, ни в какие эпохи самой жесткой реакции ни Радищев, ни Герцен, ни Ленин, с историей которых я ознакомился по их сочинениям, изданным Институтом Ленина и Академией, не были лишены сношений со своими родными. Неужели же Советская власть, обещавшая установить режим свободы и неприкосновенности личности с воспрещением сажать кого-либо в тюрьму без суда, захочет сделать из меня средневекового шильонского узника или второе издание "Железной маски" времен Людовика XIV - и все это только ради сохранения моего инкогнито?"

Ответ на это письмо пришел только через год. Он был страшен. 11 мая 1939 г. председатель Военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульрих направил предписание начальнику внутренней тюрьмы Главного управления госбезопасности А. Н. Миронову: "Немедленно привести в исполнение приговор Военной коллегии Верховного суда СССР над Ивановым Петром Васильевичем, осужденным к расстрелу по закону от 1 декабря 1934 года". В тот же день это повеление было исполнено.