публикация №1192629377, версия для печати

Зарождение и развитие отечественной школы перевоспитания неблагополучных детей


Дата публикации: 17 октября 2007
Автор: Беляева Л. И.
Публикатор: maxim
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ
Источник: (c) http://portalus.ru


Дети бродяжничающие, нищенствующие, бездомные, словом, неблагополучные, - явление довольно древнее и известное не только российской истории, но и зарубежной. В годы социального неблагополучия, войн, эпидемий их число возрастало, и порой они представляли серьезную угрозу для общества, что заставляло предпринимать определенные шаги к уменьшению количества этих несчастных детей, которые довольно скоро обращались к занятиям криминального свойства.

Первые сведения о мерах, принимавшихся Российским государством к воспитанию нравственно испорченных детей, относятся к XVII в. (По терминологии того времени, понятием нравственно испорченных охватывались дети нищенствующие, беспризорные, бродяжничающие, уходящие из дома и пр., а также вставшие на преступный путь.) В самом начале столетия в стране возник голод, повлекший за собой разруху в селе. Огромное количество деревенских жителей в поисках спасения бросились в города. Не найдя там пристанища, они промышляли, чем могли, в том числе и разбоями. Неустроенность людей вела к разрушению внутрисемейных отношений и самих семей. Все это порождало детское сиротство, бродяжничество, нищенство, проституцию и преступность. Дети, потерявшие семьи и не имевшие возможности к самостоятельному выживанию, устремлялись туда, где было множество людей и где легче было существовать - в города. Чем крупнее был город, тем больше было в нем детей, прибывавших сюда с ложными надеждами. Этих "ничьих" ребятишек было такое множество, что они становились настоящим бедствием даже для Москвы.

Именно ей и принадлежит первенство в попытках разрешения проблем воспитания нравственно испорченных, а большей частью просто несчастных детей. Уже при царе Федоре Алексеевиче были учреждены "приюты-дворы" для обучения детей грамоте и ремеслам, однако это существенных результатов не принесло. По настоящему эта работа была развернута только в XIX столетии. Принято считать, что первые специальные заведения были созданы в прибалтийских губерниях Российской империи, где сильнее обнаруживалось влияние Германии и использовался ее опыт. Речь идет об открытом в 1828 г. графом Скарбеком близ Варшавы приюте для брошенных на произвол судьбы детей. Позднее на основе этого приюта была создана колония [1, с. 88; 2, с. 99]. Но, как свидетельствуют документы, первая в России земледельческая колония для малолетних бродяг была открыта в 1819 г. в Гомельском имении графа Румянцева Яковом Гердом, приглашенным в Россию для организации обучения детей по ланкастерскому методу. Таким образом, Россия опередила Францию на 20 лет в деле учреждения такого типа исправительных заведений, как земледельческие колонии [3, с. 4].

В Гомельской колонии первоначально было всего около 50 детей. Затем было выстроено специальное каменное здание для 200 человек. По утрам воспитанники обучались грамоте, после обеда занимались ремеслами: столярным, сапожным, кузнечным, а летом - земледелием до 6 ч вечера. Успехи в освоении ремесла и грамоты были заметными, а постоянные занятия столь благотворно влияли на нравственный характер детей, что не было необходимости принуждать их и применять телесные наказания [4, с. 327-328; 5, с. 650-659; 6, с. 305-306].

К сожалению, колония эта просуществовала недолго и после смерти графа Румянцева, вследствие отказа наследников субсидировать ее, закрылась.

Позднее попытки создания специальных заведений для несовершеннолетних были

стр. 78


--------------------------------------------------------------------------------

предприняты вновь. Так, в 1839 г. недалеко от Риги было открыто заведение для нравственно испорченных и нищенствующих, но не совершивших преступлений детей. В его устройстве принимал участие доктор Вихерн, основатель "Сурового дома" в Германии. По его образцу и было создано рижское заведение, просуществовавшее более 50 лет. Первые его воспитанники были взяты из германского "Сурового дома" [7, с. 212].

В этом же году Петербургский смирительный дом был преобразован в исправительное заведение, просуществовавшее до начала 70-х гг. XIX в. В нем имелось отделение для совместного содержания не судимых и осужденных к помещению в смирительный дом [8, с. 65-70].

В 1848 г. открылось воспитательное заведение для нравственно испорченных детей в Нарве, а в 1850 г. - в Ревеле [1, с. 89]. В 1863 г. при Симоновом монастыре в Москве был организован приют для арестантских детей; в 1864 г. в С.-Петербурге учреждено заведение для исправления нравственно испорченных детей женского пола [9, с. 5]. Тогда же Общество распространения полезных книг открыло в Москве небольшую исправительную школу для малолетних, находящихся под судом по обвинению в совершении преступления, т.е. подследственных [8, с. 71]. Позднее на основе школы был создан приют, разросшийся в крупное заведение для несовершеннолетних правонарушителей, которое просуществовало вплоть до 1917 г.

Первые специальные заведения для воспитания нравственно испорченных детей создавались без соответствующей законодательной базы - закон об исправительных приютах для несовершеннолетних был принят лишь в 1866 г. Возникновение и развитие сети специальных исправительных заведений в немалой степени было связано с различными преобразованиями в стране и изменением отношения к изгоям общества. Главной целью становится исправление, а не возмездие, как было раньше. И прежде всего это относится к несовершеннолетним.

К числу первых исправительных заведений, получивших известность после судебной реформы 1864 г., принадлежат Московский городской Рукавишниковский приют и С.- Петербургская земледельческая колония, которые считались в числе лучших не только в России, но и в Европе [10, с. 107- 108; 11, с. 15; 12, с. 39]. История создания и деятельности каждого из них по-своему уникальна, как уникальны и люди, вложившие средства и душу в эти заведения.

Московский городской исправительный приют был основан в 1864 г. как небольшая исправительная школа. Первоначально она предназначалась для содержания подследственных малолетних и предоставления крова нищенствующим и бродяжничавшим детям. Инициатива создания приюта принадлежала председателю Общества распространения полезных книг Александре Николаевне Стрекаловой. Воспитательной частью школы заведовал профессор энциклопедии права Московского университета М.Н. Капустин, хозяйственной частью - П.М. Хрущев. В школе мальчиков обучали Закону Божьему, грамоте, переплетному ремеслу [13, с. 583]. Со временем сюда стали принимать и несовершеннолетних, осужденных за различные преступления. С этого момента школа преобразовалась в приют, и в 1868 г. был утвержден его Устав. Как отмечал М.Н. Капустин, особенностью приюта было то, что по истечении срока наказания связь с воспитанниками не прекращалась. Бездомные дети оставались в стенах заведения и находились под наблюдением в течение 3 лет [14, с. 1-4].

Лучшим периодом в развитии приюта считается время, когда им руководил Н.В. Рукавишников, который превратил его в образцовое заведение. Николай Васильевич Рукавишников родился в 1845 г. в семье золотопромышленника, образование получил в Московском университете. Встреча с профессором университета М.Н. Капустиным, который в то время заведовал приютом, определила выбор - Н.В. Рукавишников решил посвятить себя делу воспитания детей- правонарушителей. В 1869 г. он был назначен директором приюта.

С того времени характер "детского дома" несколько изменился. Здесь было введено обучение ремеслам: сапожному, портновскому, столярному, а позже и дру-

стр. 79


--------------------------------------------------------------------------------

гим. Постепенно заведение сформировалось как ремесленный приют. В нем не было деления на группы, отсутствовало коллективное руководство жизнью воспитанников. Основную работу с ними выполняли "дядьки" из числа отставных унтер- офицеров. Все дети помещались в одном доме, работали в общих мастерских под руководством наемных мастеров, по вечерам учились в школе, где преподавали приглашенные учителя (приходящие). Дети всегда находились под неусыпным контролем: в столовой, на работе, в школе, во время отдыха [15, с. 9].

В деле воспитания детей огромную роль играла личность самого Н.В. Рукавишникова. Его современники писали: "...Он искренне и глубоко любил каждого из содержащихся в нем (приюте. - Л.Б .) любил, как нежная мать любит своего ребенка: их радость была его радостью, их горе его горем; хороший поступок воспитанника доставлял неподдельное счастье директору. Воспитанники видели это: их поражала и трогала нравственная атмосфера, которая создана была в приюте Н.В. Рукавишникова. Сила его любви размягчала их затвердевшие души. Они его полюбили, слово его было для них законом. Они начали сами друг друга удерживать от чего- либо дурного, ибо знали, что это дурное будет горем для их директора. Всецело он отдавался приюту: сам их учил, сам наблюдал за их обучением мастерству. Главным результатом было общее, почти поголовное исправление поступивших порочных воспитанников, их полное нравственное перерождение" [2, с. 10-11].

Сам Н.В. Рукавишников весьма скромно оценивал свои заслуги, однако его известность распространилась за пределы России. В зале Всемирного конгресса по тюремным вопросам был помещен портрет Н.В. Рукавишникова с красноречивой надписью под ним: "Я могу умереть спокойно, ибо мне удалось увидеть святого". Это слова декана Вестминстерского аббатства Стенлея, сопровождавшего принцев Уэльского и Эдинбургского при поездке их в Москву, в ходе которой несколько раз был посещен приют. По возвращении из поездки Стенлей сообщил об этом в своей проповеди, закончив ее указанными словами [2, с. 14].

Директор Киевской колонии А.Д. Ушинский, сравнивая и анализируя деятельность двух заведений, отмечал, что, строго говоря, в Московском Рукавишниковском приюте никакой воспитательной системы не было. Она была заменена личными качествами директора. В этом А.Д. Ушинский видел достоинство и недостаток одновременно. Дело в том, что здесь все зависело только от личного влияния и взглядов директора. Поэтому после смерти Н.В. Рукавишникова (август 1875 г.) приют пришел в упадок и понадобилось много времени и забот, чтобы он вновь набрал силу. В этом была большая заслуга братьев Н.В. Рукавишникова - Ивана и Константина, особенно Константина, которые поддержали начатое дело. Они пожертвовали 120000 рублей золотом на обустройство приюта, его мастерских, библиотек, больницы, для чего было приобретено здание. 30 000 рублей было выделено на постройку церкви при приюте [16, с. 14]. Продолжая дело брата, Константин Рукавишников и далее уделял много внимания и времени развитию приюта, способствовал этому, будучи городским головой. В 1878 г. приют был передан в ведение города с сохранением названия Рукавишниковского и с установлением почетного попечительства рода Рукавишниковых.

В отличие от Рукавишниковского приюта С.-Петербургская земледельческая колония была построена по образцу западных заведений. Но, как и приют, благодаря незаурядным качествам ее первого директора А.Я. Герда, приобрела свой неповторимый облик.

Александр Яковлевич Герд родился в 1841 г. в семье известного педагога Якова Ивановича Герда. После окончания С.-Петербургского университета он начал педагогическую деятельность в воскресных школах, затем преподавал в гимназиях, стоял у истоков высшего женского образования, был учителем августейших детей [17, с. 35]. Он был автором нескольких учебников, которые высоко оценивались специалистами. За один из них А.Я. Герд был награжден Золотой медалью имени Петра Великого. Как известный педагог, А.Я. Герд вместе с Ф.Ф. Резенером был

стр. 80


--------------------------------------------------------------------------------

приглашен к организации нового для России дела - перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей.

Прежде чем возглавить колонию, А.Я. Герд вместе со своим товарищем изучил опыт работы подобных заведений за границей. За полгода он побывал в Англии, Бельгии, Германии, Голландии, Швейцарии. При этом он не ограничивался только осмотром воспитательных заведений, но и поработал воспитателем в Бехтеленской колонии (Швейцария).

На основе глубоких теоретических знаний, личного педагогического опыта, изучения зарубежной практики работы с несовершеннолетними он организовал на совершенно новых началах колонию и создал неизвестную до тех пор в практике русской школы педагогическую систему воспитания несовершеннолетних правонарушителей [18, с. 151]. Будучи проводником и последователем идей К.Д. Ушинского, А.Я. Герд многие из его идей реализовал в своей деятельности. Впервые в отечественной педагогике были сформулированы и осуществлены основные принципы перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей.

В колонии содержались бесприютные, беспризорные дети и подростки от 8 до 18 лет, осужденные, часть которых совершала преступления неоднократно, побывала в тюрьме или воспитательном доме. Первые воспитанники были очень трудными, среди них было много взрослых, уже знакомых с тюрьмой и ее законами. И все-таки директор искренне верил в добрые стороны и наклонности детей, видел в них друзей, иногда заблуждающихся и уклоняющихся от верного пути, нуждающихся в его снисхождении и поддержке, вызывающих иногда сожаление, но никогда - раздражение и неприязнь [19, с. 61-62].

В колонии сразу отказались от тюремных атрибутов: стражи, камер, карцеров, надзирателей и пр. Все воспитанники колонии делились на группы до 15 человек, называвшиеся семьями, каждая из которых жила в отдельном домике вместе с воспитателем. В дальнейшем из одной или нескольких старых, сложившихся семей выделялись 4-5 лучших по поведению, наиболее подготовленных детей, которые и служили ядром формируемой новой группы. При этом усилия педагогов направлялись на объединение всех семей между собой, т.е. в основе лежали коллективистские начала.

Вся жизнь колонии подчинялась строгому распорядку, в котором разумно сочетались физический и умственный труд, правильно и хорошо организованный отдых. Разработанная К.Д. Ушинским теория трудового воспитания впервые получила здесь применение в практике исправления и перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей. В колонии стремились привить детям любовь к труду и сформировать у них необходимые навыки. Задача эта была непростой: поступавшие сюда дети привыкли к обману, хитрости и нахальству, они отличались болезненной раздражительностью, упрямством, своеволием и ленью [20, с. 47].

Воспитанники не желали работать: зимой они не хотели пилить дрова, весной копать грядки и канавы и т.п. Но педагоги были убеждены, что именно труд способен вызвать к жизни лучшие качества детской натуры. И потому были терпеливы и настойчивы. Директор старательно работал вместе со всеми, привлекал к участию в этом других взрослых. Со временем, увидев результаты своего труда, дети изменили отношение к нему и стали охотнее работать. Труд в колонии никогда не рассматривался и не применялся в качестве наказания. Здесь с первых дней было установлено самообслуживание, все работы по хозяйству выполняли сами воспитанники. Ежедневно назначались дежурные по домику, столовой: они освобождались от основной работы, но не от уроков в школе.

Обязательным условием перевоспитания правонарушителей А.Я. Герд считал учебу: учились дети 5 ч, работали - 4. Директор сам вел занятия, используя новейшие достижения педагогики того времени: активную работу с книгой, наглядность, проблемный метод обучения, предметные уроки, экскурсии, гимнастику и пр. Он считал, что учение должно давать не сумму знаний, а определенное мировоззрение, и старался развивать у учащихся самостоятельное мышление.

стр. 81


--------------------------------------------------------------------------------

Сильных и способных А.Я. Герд поддерживал, о слабых проявлял постоянную заботу. Слабоуспевающим ученикам он не ставил отрицательных отметок, не укорял, старался поощрить даже за самые незначительные успехи, чтобы вызвать стремление к учению. Посетители колонии отмечали, что дети занимались без скуки, увлеченно, живо и толково отвечали по пройденному материалу, неплохо писали сочинения [21, с. 569].

В колонии проводилась большая работа по развитию навыков самообразования. Для чтения воспитанникам рекомендовались научно-популярные статьи, соответствовавшие их возрасту и подготовке, произведения классиков русской и зарубежной литературы. Интересно, что наказанных не лишали возможности читать [22, с. 36].

А.Я. Герд видел своей главной задачей воспитание из правонарушителей достойных граждан, полезных обществу, умеющих считаться с интересами и мнениями других, подчиняться установленным правилам, старался развивать в них чувство коллективизма. Так, воспитанники привлекались к активному участию в жизни колонии. На своих собраниях, своеобразных органах самоуправления, они решали хозяйственные вопросы, распределяли обязанности, обсуждали проступки членов семьи, принимали участие в организации увлекательного и содержательного отдыха [22, с. 36].

Не все из современников считали самоуправление необходимым условием перевоспитания, были и противники этого. Однако, как показал опыт, сплоченная семья могла оставаться без воспитателя на сутки-двое и жизнь в ней шла без сбоев [20, с. 61].

Большое внимание А.Я. Герд уделял индивидуальной работе с воспитанниками, считал, что воспитатель обязан знать каждого из своих подопечных, влиять на них личным примером. С целью обеспечения систематичности в индивидуальной работе с воспитанниками велись дневники, в которых делались записи о поведении подростков, составлялись характеристики [23, с. 35].

Довольно смелым по тому времени шагом был отказ от применения телесных наказаний. За проступки воспитанникам мог быть вынесен выговор или сделано внушение, наложен запрет на работу вместе с другими детьми, на игры, отдача под надзор товарищей и др. В обсуждении проступка вместе с воспитателем принимали участие подростки, они и решали вопрос о целесообразности и виде наказания. Самым строгим наказанием было удаление в отдельный домик. Такие меры, как ограничение и лишение пищи, заключение в карцер, розги, не применялись [10, с. 87].

Глубоким убеждением А.Я. Герда было то, что работа по исправлению и перевоспитанию несовершеннолетних правонарушителей требует специалистов, имеющих педагогическое образование. Но не каждого педагога он считал способным к работе с правонарушителями, поскольку, по его мнению, эта деятельность требует специальной подготовки. Сам А.Я. Герд насколько мог способствовал профессиональному росту воспитателей, проводя беседы по различным теоретическим и практическим вопросам педагогики.

Неотъемлемой частью системы перевоспитания А.Я. Герд считал патронат. Не получив содействия в его организации со стороны властей, руководство колонии взяло на себя все хлопоты, связанные с поддержкой своих воспитанников. Они заботились об устройстве освобожденных на работу, оказывали материальную и моральную помощь, давали приют подросткам, которым некуда было деться по выходе из колонии.

Колонию посещали многие видные деятели: Ф.М.Достоевский, А.Ф. Кони, И.С. Тургенев. Последний был очарован личностью директора колонии, его стилем работы. В письме к Полине Виардо он писал: "Тайная сторона всего этого дела желание пустить в ход пружину человеческого самоуважения, самолюбия, которая никогда не бывает окончательно сломана, как бы ни пал человек" [24, с. 7].

Те, кто возразят, что многие из положений воспитательной системы А.Я. Герда были известны отечественной теории педагогики, будут правы. Так, например, Н.А. Добролюбову принадлежит идея о роли самодеятельности в воспитании, об особенностях работы с трудными детьми.

стр. 82


--------------------------------------------------------------------------------

Н.И. Пирогов обосновывал необходимость отказа от применения телесных наказаний к детям. К.Д. Ушинский показал значение труда, личности воспитателя в работе с детьми. Д.И. Писарев подчеркивал важность гражданских позиций воспитателя.

Заслуга же А.Я. Герда состоит в том, что он сумел объединить их философско-педагогические взгляды в стройную систему перевоспитания трудных детей и детей-правонарушителей, которая по существу сохранилась до сих пор.

В конце XIX в. сеть исправительных заведений значительно расширилась. К 1900 г. их насчитывалось около 50, к 1914 г. - около 60, хотя потребности были куда больше. Стремление к оказанию помощи бедствующим детям существенным образом повлияло и на характер исправительных заведений, которые изначально были рождены стремлением к отделению их от взрослых преступников, совместное пребывание с которыми отрицательно сказывалось на нравственном и физическом развитии детей.

Рост количества детей не судившихся, но являвшихся источником преступности (бродяжничавших, нищенствовавших, беспризорных, просто "отбившихся от рук") вызывал к жизни необходимость применения принудительного воспитания и к этим категориям, что существенно расширяло и задачи исправительного учреждения. Это заставило специалистов уточнить цели, стоявшие перед заведениями для несовершеннолетних. Теперь они сводились к исправлению несовершеннолетних, "впавших в пороки и преступления"; призрение и воспитание малолетних нищенствующих, бесприютных и сирот.

В тюрьмах того времени кроме несовершеннолетних правонарушителей содержались и дети арестантов. Такое положение, как справедливо отмечали специалисты, приводило к "искусственному выращиванию преступников". Чтобы избежать этого, ставился вопрос о необходимости вывода этих детей из тюрем и помещение в исправительных заведениях для обеспечения необходимого воспитания.

Одновременно специалисты пришли к заключению о необходимости перевода подследственных несовершеннолетних из общих мест заключения в исправительные заведения. Это решалось различными способами. В некоторых исправительных заведениях учреждались особые отделения (Рукавишниковский, Ярославский приюты). В крупных городах после введения особых судов для несовершеннолетних стали создаваться специальные приюты, общежития, убежища [25, с. 71-74]. Такие заведения были созданы в С.-Петербурге, Москве, Харькове, Киеве. Функционировали они по правилам и на основании тех нормативных актов, которые регулировали порядок создания и деятельности исправительных заведений.

Таким образом, практическая деятельность исправительных заведений вышла за пределы Закона 1866 года. Их назначение стало более широким: оно состояло в том, чтобы улучшить участь бесприютных, сирот и нищих мальчиков и девочек; оградить детей от дурного влияния взрослых преступников и тюрьмы. Таким образом вполне определилось назначение исправительных заведений, заключающееся в предупреждении преступного поведения путем принудительного воспитания и ограничения дурного влияния.

Конечная цель, которую видели перед собой практики, заключалась в воспитании гражданина, религиозно- нравственного человека, грамотного, знающего ремесло и честного работника. Этим определялись задачи, стоявшие перед заведениями. В реальности они сводились к обучению религиозно-нравственному, умственному, профессиональному.

Российские заведения для несовершеннолетних сочетали в себе внешние свойства мест заключения, специальных воспитательных учреждений и сиротских домов. А по характеру деятельности многие из них являлись воспитательными. Это обеспечивалось активной поддержкой общественности и в этом заключались их сила и уязвимость одновременно. Безусловно, однозначно это явление оценено быть не может. Но опыт общественной деятельности, уровень постановки дела, организационные формы работы, участие в законотворчестве и пр., - все это заслуживает глубокого изучения.

стр. 83


--------------------------------------------------------------------------------

Литература

1. Русская школа. 1985. N 4.

2. Московский городской Рукавишниковский приют. М., 1889.

3. С.-Петербургские ведомости. 1871. 7 ноября.

4. Журнал для воспитания. 1858. N 12.

5. Исторический вестник. 1887. Т. XXIX. N 9.

6. Могилевские губернские ведомости. 1871. N 90.

7. Альбицкий Е., Ширген А. Исправитель-но- воспитательные заведения для несовершеннолетних преступников и детей заброшенных в связи с законодательством о принудительном воспитании. Саратов, 1893.

8. Ученые записки Юрьевского университета. 1893. N 4.

9. Шимановский М.В. Очерк возникновения исправительно-воспитательных заведений для малолетних преступников в России. Одесса, 1884.

10. Кистяковский А.Ф. Молодые преступники и учреждения для их исправления. Киев, 1878.

11. Тальберг Д. Исправительные колонии и приюты в России. СПб.. 1882.

12. Сабинин Л.Х. Преступные дети и исправительные заведения. Ровно, 1898.

13. Юридический вестник. 1886. N XXVI. Кн. VI-VII.

14. Капустин М.Н. Приют в 1867-1868 г. Б.м., Б.г.

15. Ушинский А. Отчет по обозрению С.-Петербургской земледельческой колонии Московского Рукавишниковского приюта для малолетних преступников. Киев, 1876.

16. Судебная газета. 1883. N 46.

17. ЦГАЛО. Ф. 793. Oп. 1. Д. 4647.

18. Казакова О.А. А.Я. Герд. Избранные педагогические труды. М., 1953.

19. Русская школа. 1892. Кн. 9.

20. Отчет о деятельности С.-Петербургского общества земледельческих колоний ремесленных приютов. С основания Общества по 1 января 1873 г. СПб., 1873.

21. Детское чтение. 1889. N 6.

22. Архипов И.Г. Исправительные колонии и приюты для несовершеннолетних преступников. П. Новгород. 1877.

23. Ермолин И.К. Очерк жизни Герда А.Я. СПб., 1889.

24. Литературная газета. 1974. N 16.

25. Ежегодник Общества земледельческих колоний и ремесленных приютов за 1895 г. Варшава. 1896.

стр. 84

Опубликовано 17 октября 2007 года


Главное изображение:


Полная версия публикации №1192629377 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ Зарождение и развитие отечественной школы перевоспитания неблагополучных детей

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека не предназначена для использования детьми! International Library Network