Здравствуйте, меня зовут Никита, я алкоголик

Актуальные публикации по вопросам современной медицины и здравоохранения.

Разместиться

МЕДИЦИНА новое

Все свежие публикации


Меню для авторов

МЕДИЦИНА: экспорт произведений
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Здравствуйте, меня зовут Никита, я алкоголик. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement. Система Orphus

45 за 24 часа
Публикатор: • Источник:


Каждое собрание каждой группы Анонимных Алкоголиков заключается общей молитвой: "Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить; мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого, аминь".

Мудрость необходима, чтобы различить крохотные зазоры между тем, что я в действительности могу изменить, и тем, что лежит за пределами моих личных возможностей. И не пытаться пробить головой стену там, где этого зазора, пусть самого ничтожного, не существует. Это и есть душевный покой, значение которого огромно. Мудрость и вообще разум, как я теперь понимаю, имеют не так уж много общего с интеллектом. Беспокойный, бестолковый интеллект часто уводил (и уводит) меня далеко в сторону от разумного пути. Душевный покой в те нечастые мгновения, когда он все же снисходит, пугает кажущейся остановкой сердца, пустотой отсутствия желаний. На самом деле мудрость, лежащая не в сфере интеллекта, а в сфере мотивов, это и есть отсутствие примитивных, но обыденных мотивов: жажды власти, славы, богатства и вообще торжества. В эти счастливые минуты на вопрос, чего же я на самом деле хочу, я честно отвечаю, что в сущности ничего не хочу. Но это означает только, что я хочу истины или, как говорили в старину, града небесного, а Вся красота и все безобразие этого мира чересчур утомительны для меня. Что мне до "града земного", тем более в эти дни, когда он циклом пролетает, как планета через зону затемнения, сквозь новую эру пошлости. В нынешние дни торжества примитивных страстей мир просто чудовищен. Разумеется, я не могу этого вовсе не замечать, идя по улице мимо казино "Чехов". Бить его зеркальные стекла было бы, однако, неразумно, тем более в одиночку, когда бы выскочили бандиты и навешали мне ...юлей. Что я могу там изменить? Идея, что будто бы жизнь дается человеку один раз для посещения возможно большего числа Канарских островов, в чем меня пытается убедить телевизор, совершенно ложна и пагубна, но я не в силах объяснить это даже собственному сыну. Что же из этого следует? Из этого следует только, что от бессилия я могу низринуться в запой и сдохнуть, но вряд ли так станет лучше.

И вот каждую неделю по вторникам, иногда реже, иногда чаще, я отворяю дверь одного бывшего "красного уголка", где висит заботливо сохраняемый стенд с открытками- иконками Ильича, и где Богу было угодно основать группу АА (ниспровергатели ильичей, к которым я и сам себя отношу в другом уровне, однако, вряд ли сегодня приютили бы алкоголиков бесплатно). Я прихожу сюда пока пять лет, хотя лишь в последнее время я начал, кажется, что-то разбирать в программе. У меня на глазах в этой комнате побывало множество самых разных людей, число которых, несомненно, перевалило за сотню. Некоторые мелькали и исчезали, и судьба их неизвестна, других, которых не один десяток, я встречаю здесь практически всякий раз. У меня на глазах год от года и день ото дня они, алкоголики, становятся трезвее, мудрее, добрее, достойнее. Это совершенно не согласуется с законами этого мира, в котором я положительно вижу, что люди, которых я знал, становятся хуже и хуже. Но это факт.

Если здесь факт, большое количество фактов, опровергающих обычный ход вещей, то, вероятно, можно говорить о чуде, о свидетельстве того, что этот мир в некоторых точках меняется к лучшему. В том, что он вместе со всеми своими жителями летит в бездну, даже нет движения в собственном смысле слова, а есть лишь процесс естественного распада, торжества хаоса, которое может быть остановлено лишь сознательным усилием, которое не прилагается. Тот факт, что внутри него, летящего вниз, что-то тянется вверх, что-то созидается на фоне разложения, - это чудо. Его трудно разглядеть, потому что оно рядом, перед глазами, нет нужды совершать за чудом дальние паломничества. Оно всегда очень локально, как было локально, случившись, Воскресение Христово.

Всегда есть только точка, из которой все. "Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю", - говорил Архимед. Для себя я могу перевернуть собственный мир, если сумею найти точку опоры внутри самого себя. Как показывает опыт многих анонимных братьев и мой собственный, во всем остальном мире это способно произвести лишь едва заметное изменение, но все же способно. Похоже, как если затеплить в темноте свечечку, то тьма чуть-чуть раздвинется, станет чуть-чуть теплее. Добро также самовоспроизводится, летит, хотя зло гораздо более заразно. Можно чуть-чуть изменить мир к лучшему, очень сильно, с упорством изменив самого себя. А для того, чтобы мир изменился к худшему, можно ничего не делать, просто жить или делать все что угодно, кроме того, что на самом деле необходимо. Но то ли я делаю? - вот в чем вопрос. Редко, крайне редко, а чаще всего не то.

Как минимум тридцать лет своей сознательной жизни я стремился к успеху. Я даже его достиг, если мерить по общепринятым меркам. Мне он даже более необходим, чем алкоголь, потому что без спирта в крови, как доказано, я могу обходиться достаточно долго, а без дозы адреналина, которую впрыскивает туда успех, уже (или еще?) не могу. Мне кажется, что это теперь чисто химическая, телесная зависимость сродни алкоголизму, потому что, опять же мне кажется, что я ничего никому доказывать больше уже не хочу.

Этот "успех" дорогого стоит, но стоил ли он того? Ничто не бывает даром, а монета, которой за него уплачено, единственно та, которая не упала в цене. А он иллюзорен. Важнее было бы не растерять целомудрие. Если бы я мог вернуться лет на двадцать назад, я бы постарался не стремиться к успеху. Я бы и сейчас обменял его на душевный покой. Но вряд ли сделка с Мефистофелем может быть расторгнута, тем более что глубоко девальвирован первоначальный товар - душа. Поэтому мне лучше "принять то, что я не в силах изменить". Но, если мне достанет "мужества изменить то, что могу", я не хочу больше такого "успеха".

Люди, пережившие клиническую смерть, рассказывают, что видели свет и свет как будто бы спрашивал их: "Что ты мне можешь показать такого, что ты там сделал?". Прямо к смерти, как говорил мне мой врач, который скорее всего меня просто пугал, я был близок лишь в состоянии крайней алкогольной интоксикации, никакого света в таком положении увидеть я не мог, а если бы увидел и он бы меня спросил, мне было бы нечего ему предъявить. Я очень поздно понял, что поражение приближает к истине, а победа отдаляет от нее. Хотя на самом деле ничто не слишком поздно, пока не подведена черта.

Нельзя принять этот мир, не изменяя его. Единственным орудием такого преображения остается смирение. Максима: "Я виноват во всем" - может быть подвергнута какому угодно логическому осмеянию, но вместе с тем она является единственно продуктивной точкой зрения, потому что в мире нельзя изменить ничего, кроме самого себя. Она также близка и понятна алкоголику.

Благодарю вас за то, что вы меня выслушали.

 

16.02.98



Опубликовано 15 октября 2016 года

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Новая газета, 02-16-98

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на канал LIBRARY.BY в Facebook, вКонтакте, Twitter и Одноклассниках чтобы первыми узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.