Рецензии. Р. Г. СКРЫННИКОВ. СИБИРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ЕРМАКА

Актуальные публикации по вопросам географии и смежных наук.

ГЕОГРАФИЯ новое

Все свежие публикации


Меню для авторов

ГЕОГРАФИЯ: экспорт произведений
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Рецензии. Р. Г. СКРЫННИКОВ. СИБИРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ЕРМАКА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Twitter города Минска Крутые видео из Беларуси Аэросъемка - все города РБ KAHANNE.COM: это любовь! Футбольная биржа (FUT.BY) Система Orphus

95 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


Новосибирск. Наука. 1982. 253 с.

Советская историография внесла огромный вклад в дело изучения Азии и прежде всего ее северных регионов, открытия и освоения Сибири русским народом. Вышла в свет многотомная "История Сибири". Достигнуты большие успехи и в разработке

стр. 140


конкретных проблем первоначального освоения региона русскими. Именно в результате этого стало возможно появление работы профессора ЛГУ доктора исторических наук Р. Г. Скрынникова. Ответственным редактором ее был акад. А. И. Окладников.

Источники, их соотношение и фактический материал, определение времени экспедиции Ермака, роль Строгановых в ее организации, причины падения Сибирского ханства, вхождение его в состав Русского государства - вот основные вопросы, которые исследует автор.

Р. Г. Скрынников придерживается схемы сибирского летописания, которую можно назвать традиционной. По его мнению, она "сохраняет свое значение до сих пор, хотя некоторые ее пункты и нуждаются в уточнении" (с. 31). Одно из таких уточнений касается вопроса о "первооснове" сибирского летописания. С. В. Бахрушин считал таковой казачье "Написание", составленное, по его предположению не позднее конца XVI века. В начале XVII в. тобольский архиепископ Киприан получил это "Написание" от участников похода. Р. Г. Скрынников показывает, что этот источник был записью воспоминаний. Эта запись была произведена непосредственно в связи с решением Киприана "кликать" Ермаку и его товарищам "вечную память" как погибшим за православие (с. 15). Отвечая на вопрос архиепископа, "како приидоша в Сибирь", казаки представили сведения, где у них были бои с "агарянами" и кто именно из их товарищей погиб в этих битвах (с. 31). Запись воспоминаний была подчинена цели составления поминального списка, или синодика, ермаковым казакам.

Позже на основании тех же записей была составлена ранняя Тобольская летопись, послужившая протографом для Есиповской и Строгановской летописей. Р. Г. Скрынников показывает тенденциозный характер последней (с. 34 - 35). Это имеет существенное значение, поскольку Строгановскую летопись всегда считали одним из основных источников по истории экспедиции Ермака.

Рассматривая "Историю Сибири" С. Ремезова, автор пришел к мнению о существовании в ней трех редакционных "слоев". Основной текст памятника (первый "слой"), согласно его концепции, проникнут житийными мотивами. Находясь под сильным влиянием официальной традиции, С. Ремезов собрал и поместил на страницах "Истории" многочисленные притчи о помощи участникам экспедиции со стороны небесных сил и описание ряда чудес. "Точные." даты к цифры, которые находятся в тексте, по мнению Р. Г. Скрынникова, призваны лишь подтвердить достоверность чудес (с. 53 - 59). Автор полагает, что базироваться на "Истории" Ремезова нельзя и что она не может быть использована для воссоздания событий сибирской экспедиции.

В основу своей реконструкции даты и времени похода Ермака Р. Г. Скрынкиков кладет сведения преимущественно актового материала. Он попытался наметить основные этапы и вехи экспедиции, ориентируясь на самые ранние источники, составленные в момент самого похода, прежде всего царские грамоты Строгановым 1582 - 1584 гг., сохранившиеся в подлинниках (с. 145). На основании грамоты от 16 ноября 1582 г. автор заключил, что казаки выступили в поход в день нападения татар и пелымцев на крепость Чердынь 1 сентября 1582 года. Грамота от 7 января 1584 г. засвидетельствовала тот факт, что гонцы Ермака привезли в Москву весть о занятии столицы Кучума Кашлыка никак не позднее лета-осени 1583 года. Согласно синодику, основанному на воспоминаниях ермаковцев, они взяли Кашлык "на память Дмитрия Селунского", иначе говоря, 26 октября 1582 года. "Установленные даты, - пишет Р. Г. Скрынников, - связаны между собой подобно звеньям одной цепи" (с. 145). Эти даты подкреплены всесторонним рассмотрением всего круга памятников, относящихся к 80-м годам XVI в., включая записи из книг Посольского приказа, письмо Стравинского 1581 г., т. н. "пушечку" Ермака 1581 г. и пр.

Фигурировавшая же в записях ермаковых казаков, переданных архиепископу Киприану, дата (7129 г.), послужившая для указания времени похода в сибирских летописях, давалась приблизительно. Характерно, что и сами участники похода в начале 30-х годов XVII в. писали, что служат царю в "Сибири в Тобольске от Ермакова взятия лет по сороку и по пятидесяти" (с. 16). Другими словами, точная дата не указывалась.

Новая датировка основных событий похода позволила автору сделать важные выводы. Рассказы поздних сочинений о том, что Ермак выдержал много кровопролитнейших боев во время трехлетнего продвижения к столице Кучума, надо отбросить как недостоверные. На самом деле, как считает Р. Г. Скрынников, на своих подвижных стругах казаки прошли в Сибирь за два месяца (с. 146).

стр. 141


Интересен вопрос о роли Строгановых в деле организации экспедиции Ермака. В выяснении его Р. Г. Скрынникову помог анализ Погодинской летописи. Как считает автор, в ее составе сохранились выписки из подлинных документов "архива" Ермака (разряды о посылке в Сибирь воевод в помощь Ермаку, переписка Ивана IV с Ермаком, запись "речей" ермаковцев, прибывших в Москву, и др. (с. 45). "Дореволюционная историография, - пишет автор - допускала большие преувеличения, коль скоро речь заходила о роли Строгановых в освоении Приуралья. В действительности предприимчивые солепромышленники были обязаны успехами всецело той ситуации, которая сложилась на восточной окраине страны после занятия русскими войсками Казани и Астрахани" (с. 115). Строгановы смогли утвердиться в Прикамье лишь после того, как в результате Казанской войны Сибирское ханство и Ногайская орда признали себя вассалами России. Они испросили у Ивана IV жалованную грамоту на земли по Тоболу, Иртышу и Оби. Но их планы потерпели неудачу, едва лишь Сибирское ханство и Ногайская орда порвали вассальные отношения и начали военные действия против России. Кучум разорил зауральские слободы Строгановых. В этой ситуации и был призван отряд казаков.

Факты, приведенные Р. Г. Скрынниковым, позволяют установить, почему Строгановы, много лет разрабатывавшие планы продвижения в Сибирь, не послали своих сил с Ермаком и фактически остались в стороне от организации сибирской экспедиции. Ермак ушел в Сибирь в тот момент, когда крупные силы татар оставались на Каме к северу от строгановских владений. Сохранялась угроза того, что на обратном пути татары опустошат эти владения. Опасаясь повторного нападения, Строгановы должны были употребить все ратные силы для обороны своих городков.

Весьма интересно решается в книге проблема присоединения Западной Сибири к России. Занятие Ермаком столицы Кучума и разгром его войск, включая отряды, вернувшиеся из набега на территорию России, стали, как считает Р. Г. Скрынников, поворотным пунктом в истории сибирской экспедиции. В руки вольных казаков попала богатейшая добыча, и ничто не мешало им вернуться в свои станицы на Волге, Дону и Яике. Вместо этого они послали гонцов в Москву к Ивану IV за помощью. Казачий круг принял решение о присоединении Сибири к России. Казаки стали приводить местное население к присяге и царским именем собирать ясак.

Р. Г. Скрынников, чтобы объяснить этот исторический феномен, указывает на ряд моментов. Ермак и его атаманы, пишет он, имели большой военный опыт и понимали, что им не удержать Сибирь без прямой поддержки со стороны вооруженных сил Русского государства. Лихой казацкий набег удался, однако Кучум сохранял огромный численый перевес в войсках. Но, замечает Р. Г. Скрынников, "неправильно было бы думать, будто Ермак руководствовался только военными соображениями" (с. 161). Казаки Ермака участвовали в крупнейших оборонительных сражениях, развернувшихся под Москвой и на западных границах в последнее десятилетие Ливонской войны. Это во многом определило дальнейшие действия тех из них, кто с Ермаком оказался в Сибири. Возвращение на государеву службу казалось им лучшим выходом (с. 161). Определенную роль сыграла и популярность в народе Ивана Грозного, а также царистские иллюзии, характерные для большинства населения России - крестьян, холопов и тех же казаков.

Наконец, Р. Г. Скрынников затрагивает вопрос и о внутреннем положении "Кучумова царства". Важнейшим фактором успеха вольных казаков, полагает автор, явилась внутренняя непрочность Сибирского ханства, в котором потомки завоевателей-монголов составляли господствующий слой, эксплуатировавший местные покоренные племена посредством даней (с. 180). Не выдержав ударов со стороны казаков, Сибирское ханство - последний осколок Золотой орды на Востоке - стало разваливаться. Кучума покинули его вассалы. Часть хантийских и мантийских князьков помогала Ермаку, а некоторые выступили его прямыми союзниками. Подобная помощь, отмечает Р. Г. Скрынников, имела для экспедиции неоценимое значение: "Горстка казаков не могла бы в течение двух лет продержаться среди враждебного населения" (с. 182).

Книга охватывает широкий круг вопросов. Естественно, ряд положений автора гипотетичен. Едва ли следует полностью исключать из числа т. н. "достоверных" источников "Историю Сибирскую" С. Ремезова. Это памятник сложный, требующий определенного отношения к своему тексту. Без специального и подробного текстологического анализа непонятны взаимоотношения памятника с Есиповской и Строгановской летописями

стр. 142


и появление лишних по сравнению с их текстами известий. Такого же анализа заслуживает и Кунгурская летопись, если ее рассматривать как отдельный памятник. Остается также неясным, какое место занимало и как генетически связано "Краткое описание о земли Сибирской" с местными летописями.

Р. Г. Скрынников пишет: "Поморы издавна ловили рыбу в Обской губе и в Мангазее, основывали там зимовья. По некоторым данным, их постройки появились тут до похода Ермака в Сибирь" (с. 247, прим. 80). Дело не в рыбе. Речь идет об исторически сложившемся маршруте колонизации Сибири. Со стороны побережья Северного Ледовитого океана и р. Оби шло торгово-промышленное освоение региона, начавшееся задолго до Ермака. Существует и историография этого вопроса.

Вряд ли известного авантюриста и прожектера XVI в. Оливье (Оливера, Алферия) Брюнеля можно называть "бельгийцем" (с. 124). Королевство Бельгия возникло только в 1830 году. Хотя Брюнель и был уроженцем Брюсселя, тем не менее не принадлежал к франкоязычной семье. Скорее всего по происхождению он был валлоном. Брюнель долго плавал на голландских и датских кораблях. Он говорил на голландском и немецком языках и официально являлся подданным испанской короны.

Перечисленные замечания не могут поколебать общей положительной оценки работы. Сибирский поход Ермака явился одним из начальных эпизодов процесса вхождения Сибири в состав Русского государства. В советской историографии это событие еще не было предметом специального монографического исследования. Работа Р. Г. Скрынникова восполняет этот пробел.

 



Опубликовано 09 июня 2018 года

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Ю. А. Лимонов • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте и Одноклассниках чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.