РОДОСЛОВНАЯ БЕЛОРУССКОЙ КАРТОШКИ

Актуальные публикации по вопросам современной биологии. Биотехнологии.

Разместиться

Перевод и озвучка

Доступен перевод страницы "РОДОСЛОВНАЯ БЕЛОРУССКОЙ КАРТОШКИ • БИОЛОГИЯ" на 50 языков:

Озвучка данного текста отключена.

БИОЛОГИЯ новое

Все свежие публикации

Меню для авторов

БИОЛОГИЯ: экспорт произведений
Скачать бесплатно! Научная работа на тему РОДОСЛОВНАЯ БЕЛОРУССКОЙ КАРТОШКИ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement. Система Orphus

246 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:

С незапамятных времен индейцы Южной Америки употребляли в пищу крахмал, добываемый ими из клубней промороженной картошки - "чуньо". В середине XVI столетия испанцы завезли это растение семейства пасленовых в Европу. Вскоре оно попало в Италию, к папскому двору. В 80-х годах XVI в. эта культура появилась в Англии. Неведомую в Европе заморскую диковинку англичане назвали "потетос", переделав на свой манер индейское слово "папас". Итальянцы нашли сходство между американским пришельцем и грибами-трюфелями, растущими в земле, и по ассоциации дали ему это имя. Немцы переиначили "трюфель" на "тартуфель". От них это наименование вместе с растением перешло в Россию. Во время Семилетней войны русские солдаты познакомились не только с названием, но и с самой картошкой. "Тартуфель" превратился в "картофель", но еще чуть ли не целый век русские крестьяне называли его земляным яблоком, как и французы. Этимология слова лишний раз подтверждает, что папас попал в Россию из Западной Европы. Почти два столетия так и считали в специальной литературе. Однако сравнительно недавно была сделана внезапная попытка доказать, что "продвижение культуры картофеля на территории России совершалось не с запада на восток, а в обратном направлении - с востока на запад", через Аляску и Камчатку, что картофель возделывался "в европейской части нашей страны еще в XVI веке, причем не только на севере, но и южнее - по реке Каме и в Среднем Поволжье"; как о неоспоримом факте заявлялось, что "у простых людей, живших в XVIII столетии, исчезли всякие воспоминания о начале разведения картофеля в России"1 .

 

Эта сенсационная гипотеза сразу же рассыпалась, подобно карточному домику, при обращении к архивным документам. Как выяснил ленинградский ученый, сотрудник Всесоюзного института растениеводства имени Н. И. Вавилова В. С. Лехнович, самое раннее документально подтвержденное упоминание о выращивании картофеля на территории нашей страны относится к 1736 году. Поначалу его разводили только в Петербургском ботаническом саду наряду с другими заморскими диковинками и экзотическими растениями. Через пять лет вкус кар-

 

 

1 В. Н. Черкасов. Об истории картофеля. М. 1953, стр. 22.

 
стр. 204

 

тошки узнали при царском дворе. В 1741 г. картофель несколько раз подавали уже на придворных банкетах, но в микроскопических дозах. На банкете в день рождения Ивана Антоновича 12 августа 1741 г. к столу подали РД фунта (500 г) "тартуфеля"2 . К сожалению, последнее слово науки пока еще не дошло до некоторых популяризаторов исторических знаний. Кое-кто по инерции продолжает придерживаться предания, утверждающего, что наш "второй хлеб" ведет свою родословную от мешка картошки, якобы присланного Петром I из Роттердама Б. П. Шереметеву3 . Как выяснили сотрудники Московского ботанического сада и Института истории СССР АН СССР, Петр I прислал не картофель, а топинамбур (земляную грушу).

 

Вопрос о завозе картофеля в петровскую эпоху и о его культивировании частично снимается экономико-географическими и ботаническими описаниями провинций и городов европейской части страны, составленными в 1724 - 1728 гг. в связи с разработкой городских и провинциальных гербов. Ни в одном из таких описаний картофель не упомянут. Нет никаких сведений о нем и в описании культурных растений, возделывавшихся в Ингерманландской губернии. По данным 1724 г., представленным комиссарами из Петербургского, Шлиссельбургского, Копорского и Ямбургского уездов, в огородах выращивали капусту, редьку, бобы, горох, свеклу, морковь, огурцы, хрен, лук и чеснок, а на полях наряду с овсом и ячменем - репу, бобы и горох4 .

 

На петербургских огородах картофель появляется в середине XVIII века. В конце 50-х годов о нем впервые заговорила столичная печать. "В Санктпетербурге, - сообщал в январе 1758 г. журнал "Сочинения и переводы, к пользе и увеселению служащие", - получены земляные яблоки от англичан, но они здесь не столь велики, как в Англии родятся". Высказывая догадку о причине этого, автор статьи "О разведении земляных яблок" обратил, между прочим, внимание на то, что петербургские огородники "не довольно" искусны в их выращивании, "понеже немного еще тому лет, как оные разводить стали". В первой половине 60-х годов картофель появился в окрестностях столицы, в дворцовых и господских садах. Однако "между народа весьма мало его было, и хлебов напекли, ниже в иные в домостроительстве надобности не употребляли"5 . Тогдашние огородники выращивали картофель в очень небольших количествах. Достаточно сказать, что для хранения собранного урожая хватало бочки, ящика или даже кувшина.

 

Кроме Петербурга, на территории Российской империи в середине XVIII столетия картофель возделывали еще в Эстляндии и Лифляндии. В остальных губерниях и провинциях "оные произращения" были неизвестны, если не считать вышеупомянутого солдатского знакомства. Энергичное продвижение картофеля в глубинные районы страны началось с 1765 года. Предпринимая ряд административных и практических мер к повсеместному внедрению этой культуры, правительство Екатерины II и помещики исходили в первую очередь из своих интересов: намерения избавиться в будущем от обязанности, хотя бы и формальной, обеспечивать крестьян продовольствием в голодные годы. По расчетам чиновников и дворян, недостаток в хлебе в неурожайные годы крестьяне с лихвой могли бы компенсировать "земляными яблоками". Впервые мысль о массовом разведении картофеля возникла на одном из заседаний Медицинской коллегии в январе 1765 г. при обсуждении "представления" выборгского лекаря о прекращении эпидемии в деревне Валкия Матка, Валкиярвского прихода, Выборгской губернии.

 

Вспышки "злых гнилых горячек и моровых язв" на почве голода в те времена были нередки в северных районах. Завоз хлеба из других районов в "медвежьи углы" при тогдашних путях сообщения и видах транспорта был просто в большинстве случаев немыслим. И высокопоставленные чиновники заговорили вдруг, как о манне небесной, о земляных яблоках, которые "токмо, по их представлениям, однажды посадить нужно, а то растут без дальнейшей помощи и весьма размножаются". Высказанные на заседании соображения и предложения о необходимости и возможности "учинить вспоможение без большого иждивения" на случай неурожая Медицинская коллегия представила Сенату. "Способ, которым недостаток в хлебе изобильно награждается, - говорилось в ее рапорте от 7 января 1765 г., - состоит в тех земляных яблоках,

 

 

2 "Материалы по истории земледелия в СССР". Сборник II. М. -Л. 1956, стр. 268.

 

3 См. "Общественное питание", 1962, N 2; "Семья и школа", 1964, N 1.

 

4 ЦГИА СССР, ф. 1343, оп. 15, д. 377, лл. 67 - 68.

 

5 Первое "Полное собрание законов", т. XVII, стр. 142, N 12046.

 
стр. 205

 

кои в Англии называются потетес". В резюме было подчеркнуто, что "могущая от того быть польза толь важна и явственна, что и пространных доказательств не потребует". Это предложение Сенат решил "поручить на попечение губернаторов", рекомендуя им по возможности "тем способом -действительно воспользоваться и чрез то наградить происходимые часто в хлебе недостатки, особливо в Финляндии и Сибири". Семена земляных яблок предлагалось достать у частных лиц в Петербурге. Был написан указ, и 8 февраля 1765 г. его отправили с курьерами "к Сибирскому, Выборгскому, Иркутскому и к протчим губернаторам"6 .

 

Большинство губернаторов, не имея никакого представления о картофеле, в своих ответах ограничилось подтверждением получения указа. Выборгский, киевский, оренбургский и смоленский губернаторы заявили, что будут "непременное исполнение чинить" или "стараться по должности". И лишь двое (новгородский губернатор Я. К. Сивере и ревельский принц Петр Август Фридрих фон Голштейн-Бек) охарактеризовали положение дел на местах. "В Эстляндии, - писал 18 февраля 1765 г. последний, - слава богу, везде хлеба довольно и нужды нет земляных яблоков на хлеб употреблять. Однако же и здесь, в Эстляндии, известны, кои здесь и садят и в пищу и на делание трухмалу употребляют. Токмо по состоянию здешних мест за прибыльнее усмотрено хлеб посеять, нежели поля земляными яблоками занимать, чего ради тех земляных яблоко большим числом здесь и не садят". Более осведомленный Я. К. Сивере предложил купить земляные яблоки в Ирландии, где "более родятся и народ почти ими питается", с тем, чтобы потом разослать по губерниям "для роздачи дворянству и волостным крестьянам". Сам он сразу же выписал из Лифляндии и Петербурга "малое число земляных яблок для заводу" в Новгородской губернии, По наведенным им справкам, картофель в то время уже пробовали сажать у себя некоторые дворяне Новгородской губернии.

 

Рассмотрев рапорт Я. К. Сиверса, Сенат поручил Медицинской коллегии выписать к весне 1766 г. картофель "из самой Ирландии для раздачи дворянам и волостным крестьянам". На покупку его ассигновали 500 рублей7 . А тем временем, чтобы не упустить весны 1765 г., по личному указанию Екатерины II были приняты меры к покупке семенного картофеля и в Петербурге. Выручил дворцовый садовник Эклебен, у которого оказалось девять четвериков продажного картофеля. У других петербургских частных лиц излишков не нашлось. Еще девять пудов картошки в мае того же года удалось купить в Кронштадте, на английском корабле. К началу июня одну бочку картофеля (пуда четыре) доставили в Выборг, а остальной распределили между Новгородской и Петербургской губерниями.

 

Среди петербургских помещиков делили его чуть ли не поштучно. Прадед А. С. Пушкина по материнской линии А. П. Ганнибал для своей Суйдовской мызы получил лишь один гарнец. Столько же дали для Гостилиц А. Г. Разумовскому. А Р. Л. Воронцову, отцу президента Петербургской академии наук княгини Е. Р. Дашковой, досталось всего четыре клубня (осенью от них собрали 35 клубней). Урожай, в общем, оказались небольшими. Лишь в Елицах помещик Симаков получил сам-42; посажено у него было 140 клубней, а выкопано 5850 картофелин8 .

 

Более успешно пошло дело в Новгородской губернии. "В прошлом, 1765 году, по высочайшему повелению ее императорского величества, - сообщал Я. К. Сивере Вольному экономическому обществу, - присланы были в Новгород с нарочным курьером 4 четверика земляных яблок красного длинного рода. Два из оных посажены были в Новгороде и хотя целый месяц позже, как бы надлежало, однако плод от них был неожидаемый, то есть до 172 четвериков, или 86-е зерно. Земля была хорошая огородная, только песчаного рода. Другие 2 четверика в деревнях не столь плодовиты были за поздним временем сажания. В нынешнем году я разослал из тех новгородских роду яблок почти во все города Новгородской губернии и ко множеству дворян и городских жителей. В Новгороде на казенной земле и в прочих местах они посажены были по содержанию печатно-

 

 

6 ЦГИА СССР, ф. 1341, д. 504, лл. 1 - 5. В настоящее время данный фонд находится в ЦГАДА. Факт существования такого указа тщетно оспаривался (В. Н. Черкасов. Указ. соч., стр. 14 - 15), ибо он сохранился в деле Секретной экспедиции Сената (ЦГИА СССР, ф. 1341, оп. 303, д. 504, л. 5).

 

7 ЦГИА СССР, ф. 1341, оп. 303, д. 504, лл. 7 об., 8, 9, 10, 19, 21, 22.

 

8 "Материалы по истории земледелия в СССР". Сборник II, стр. 273.

 
стр. 206

 

го о том наставления в грядах, а в Коростинской волости, кроме разной огородной земли, почти в каждой деревне и земле каждого рода в яровом поле с прочим хлебом, однако в отгорожденном месте". Хотя Я. К. Сивере не перечисляет всех городов тогдашней огромной Новгородской губернии, протянувшейся с севера на юг почти от Белого моря до Белоруссии, достаточно взглянуть на историческую карту, чтобы удостовериться, что в 1766 г. картофель "новогородского роду" впервые посадили и собрали не только под Новгородом но и в ряде мест нынешних Псковской, Вологодской, Архангельской, Калининской областей и Карельской АССР.

 

"Изо всех мест, где оные разосланы были, - писал далее Я. К. Сивере, - род (урожай) им был по полученным известиям нигде менее 20, а местами до 60-го и 80-го зерна. Песчаная земля имела всегда преимущество перед другою. Мне удивительно казалось, что и в толь северной части, как в Олонце и в Каргополе, где от северного положения редко овощи, как огурцы и капуста, родятся, они також родились, хотя и не столь великим Плодом. Только еще более удивило меня, что и в Онежском порте на Белом море, почти под 63° привезенные из Англии земляные яблоки родились весьма велики в самой песчаной земле и что они и в той земле зимовали... Во всех местах, куда токмо сих яблоков досталось, всякого чина люди сим новым плодом весьма довольны были", и хотя "столько не имеют, чтоб много в пищу употреблять, однако отведывали варить со штями". Самому ему было известно, что их "можно печь в пирогах или просто в пепле", либо "варя в воде, а потом, растолокши, употреблять с молоком или с маслом коровьим или постным, или, высушив, сделать муку и, смешав с другою мукою в половине, делать оладьи, пирожки и прочее"9 .

 

Инициативу в исполнении сенатского указа проявил также архангелогородский губернатор Е. А. Головцын. Будучи в Петербурге в апреле 1765 г., он достал некоторое количество земляных яблок и отправил в Архангельск с сержантом Загоскиным в сумке и за своей печатью. Содержимое губернская канцелярия раздала трем сотским людям, крестьянину и одному иностранцу10 .

 

Экспериментальные посадки земляных яблок в 1765 г., кроме Архангелогородской, Выборгской, Новгородской и Петербургской губерний, были проведены еще, судя по присланным с мест в 1766 г. ответам на анкетные вопросы Вольного экономического общества, в Арзамасском уезде, Нижегородской провинции, а также в Калужской и Сумской провинциях. В Арзамасском уезде, по свидетельству прокурора А. Ушакова, "весьма малые яблоки" родились даже "от срезанной травы (ботвы), посаженной на грядах". В представленном 9 апреля 1766 г. рапорте из Сумской провинции прокурор Ромашов писал: "Сие произращение в здешних местах, у некоторых, однако, очень мало есть, да и рачения о том не имеют, а ежели б было рачение, то по примечанию того, который сеется надежно, что оное по случаю плодородной здесь земли лучше, нежели в других местах, родиться может".

 

Шаги по освоению картофеля делались и в Киеве. "До 764 года, - сообщал киевский прокурор 30 апреля 1766 г., не только здешнему крестьянству сии произращении были неизвестны, но и киевские жители мало об них сведения имели. А с того времени в городах вместо овощу сеют. Крестьянство же и поднесть в пользу сего плода не входит". В подавляющем большинстве провинций и губерний власти ограничились раздачей помещикам сенатских печатных наставлений "О разведении земляных яблок, Потетес именуемых". В центральных, южных, восточных черноземных районах и в промышленных нечерноземных областях в 1765 г. картофеля еще не знали. "Земляных яблок, потетесов и тартофели, - писали в апреле 1766 г. из Воронежа, - доныне не сажали, да и совсем сии произращении здесь известны не были до получения присланного ее императорского величества из правительствующего Сената к господину генерал- порутчику, кавалеру и Воронежской губернии губернатору Александру Петровичу Лачинову прошлого 1765 года февраля 22 дня указу, по которому от его превосходительства и во всю Воронежскую губернию подтверждения посланы. И по тому к разводу оных яблок и картофелей земледельцы и прочие старание прилагать станут".

 

В соседней, Елецкой провинции в 1766 г. удалось посадить картофеля "весьма мало, потому что к заводу и размножению оных получить здесь не всякий может". На отсутствие семян жаловались из Владимирской и Переяславль-Рязанской провинции. Не

 

 

9 "Труды" Вольного экономического общества (далее - ВЭО), ч. V, 1767, стр. 197 - 200.

 

10 "Русская старина", т. 26, 1879, сентябрь, стр. 85 - 100.

 
стр. 207

 

знали до 1766 г. земляных яблок в Галицкой провинции, в Острогожской провинции, "и слух взялся об них токмо от одних печатных публикаций". Подобные же ответы Вольное экономическое общество весной 1766 г. получило из Оренбургской губернии (Уфимская провинция. Бугульминская земская контора. Ставропольская канцелярия) и из Алатырской провинции, Нижегородской губернии11 .

 

24 сентября 1765 г. Медицинская коллегия получила первую партию закупленных в Англии "потетесов". Месяц спустя на четырех телегах привезли 90 пудов картошки из Риги. А в конце ноября из Лондона русский посланник Гросс прислал еще 260 пудов. Всего набрали 7 т 437 кг (464 пуда 33 фунта). Этот картофель Медицинская коллегия упаковала в 78 бочек. На каждую губернию пришлось от 2 до 7 бочек. Как только установился санный путь, 58 бочек, обернутые соломой и сеном, были отправлены по первопутку в Московскую, Казанскую, Сибирскую и ряд южных губерний. В Москве "подсчитали и прослезились": от всего транспорта едва набралось пять четвериков, годных к посадке, остальное промерзло в пути. Уцелевшее передали на Московский аптекарский двор и только на следующий год полученный от того картофель разослали по губерниям. В 1766 г. Сенату пришлось ассигновать еще 500 руб. на закупку "из-за морей земляных яблок". Таким образом, реальные возможности для массового первичного разведения картофеля в центральных провинциях были созданы к 1767 году. Не случайно поэтому по Тульской и Тверской провинциям, входившим в состав Московской губернии, 1767 г. назывался краеведами середины XIX в, как начальный год разведения картофеля в этих районах12 . К 1768 г. "потетесы" достигли Камчатки.

 

По свидетельству первого русского ученого-агронома А. Т. Болотова, к 1770 г. "хороший урожай" картофеля "и первый великий успех в размножении оного полюбился чрезвычайно многим... Одним словом, не успело года два пройтить, как к великому удовольствию всех, усердствующих общей пользе и о полезности сего продукта довольно сведущих, заведение оного, хотя в малом количестве, но повсюду можно было видеть, и теперь за верное сказать можно, что сколь немногим до сего имя и польза сего продукта была знаема, столь немногие теперь найдутся, которым бы слово тартофель или земляные яблоки было такою же непонятною вещью, как прежде сего было"13 , Несмотря на это, посевные площади под новой культурой увеличивались все же медленно. "Оные произращения крестьянству со обнародования известны, - писал из Вологды 3 августа 1772 г. корреспондент ВЭО Алексей Засецкий, - токмо не слышно еще, где бы садили. А из дворян некоторые начинают садить по огородам и как с пользою обращение иметь будут, то может быть что не станутся без размножения". Почти то же самое повторил в 1774 г. другой корреспондент ВЭО, В. Приклонский, относительно Кашинского уезда: "Земляные яблоки известны и у некоторых помещиков в огородах не в большом количестве сажаются. Между крестьянами во употребление еще не введены"14 .

 

Причины медленного расширения посевов картофеля А. Т. Болотов видел в недостаточном знании "всех выгод оного", слабом знакомстве с агротехникой новой культуры, неумении сохранять его в зимнее время, в "закоренелом мнении, что употребление картофеля в пищу вредно", и, наконец, в неурожаях, постигших многие губернии в 1765 - 1767 годах. Сам он посвятил борьбе с указанным предрассудком и пропаганде культуры картофеля ряд статей. Уже в 1770 г. в "Трудах" Вольного экономического общества появилась его статья "Примечания о тартофеле", в которой он обобщил свою четырехлетнюю практику разведения этой культуры в Каширском уезде, Тульской провинции. К концу 70-х годов XVIII в. с новой культурой уже основательно ознакомились жители городов, помещики, а местами дворцовые и казенные крестьяне. В 80-х годах картофель начинает появляться на огородах помещичьих крестьян. В письме шлиссельбургского помещика барона Густава фон Фредерика, написанном 2 декабря 1788 г. из мызы Рябовой, читаем: "Вам известно, что я несколько уже лет стараюсь о полезном разведении картофелей в деревне моей Рябове как у себя на мызе, так и крестьян и имею удовольствие видеть, что

 

 

11 ЦГИА СССР, ф. 91, оп. 1, д. 381, лл. 5. 16, 23, 40, 52, 64 об., 81, 97, 117, 128 об.. 155 об., 176, 196, 225 об.

 

12 "Тверские губернские ведомости", 1854, N 32, стр. 100, неофициальная часть; И. Афремов. Историческое обозрение Тульской губернии. М. 1851, стр. 92.

 

13 "Труды" ВЭО. Ч. XIV. 1770, стр. 2.

 

14 ЦГИА СССР, ф. 91, оп. 1, д. 401, лл. 14 об., 54 об.

 
стр. 208

 

наибольшая оных часть сажает уже их около своих дворов, когда за 2 года ни единый из них того не знал"15 . Более успешно шло распространение и освоение картофеля под Петербургом. Значительная часть собранного урожая продавалась крестьянами на столичном рынке16 .

 

Довольно быстро картофель вошел и в рацион москвичей. Но в каких-нибудь 100 верстах от Москвы о нем знали больше понаслышке. В Можайском уезде спустя даже 20 лет он был "только у помещиков в некоторых домах в употреблении". Крестьяне же сажать картофель и к началу 90-х годов еще "не приобвыкли". О первых посадках картофеля в юго-восточных уездах Тульской губернии 80-летний помещик Богородицкого уезда А. С. Полунин, со слов своего отца, в 1883 г. рассказывал: "Дед мой провинциальный секретарь Федор Иванович Полунин, заведовал казенной Бобриковской волостью в царствование императрицы Екатерины II, в котором году определенно сказать не могу, но отец мой говорил мне, что он еще в то время не вступал в службу (а вступил он в гвардию в 1770 году) и жил в селе Бобриках, Епифанского уезда. При деде моем был прислан по повелению императрицы Екатерины II картофель и наставление, как его разводить и сберегать в зимнее время, со строгим предписанием, чтобы картофель непременно развести и ей о том доносить в собственные руки и чтобы семенной картофель раздавать подворно каждому домохозяину, что дедом моим Ф. И. Полуниным было исполнено и роздано в каждом дворе на каждого работника по 4 картофелины, причем им было указано и место, где они должны посадить клубни, а садка произведена в его присутствии. Засаженное картофелем место было отгорожено кругом, чтобы животные не попортили, а ко времени уборки приготовили иструб из хорошего леса, как для обыкновенных, изб, замшили пазы и сделали потолок, а в нем дверь; кругом же стен иструба засыпали землею, чтобы в зимнее время картофель, ссыпанный в иструб, не мог промерзнуть. На следующую весну картофель был роздан весь на посев, а из урожая его осенью мой лед приказал испечь несколько картофелю и давал его пробовать крестьянам, которым он понравился так, что они говорили при этом: "Вот какое вкусное земляное яблоко!"17 .

 

На вопрос об успехах разведения картофеля в Белевском уезде, Тульской губернии, ответ представил член ВЭО. известный писатель и переводчик XVIII столетия, один из первых русских сказочников В. А. Левшин: картофель "в огородах у всех помещиков и многих крестьян... Недороду на оные и других повреждений не бывает. Некоторые крестьяне привозят избытки свои в город на продажу. В поле оные сеять еще не делано опытов. Вообще картофель здесь водят не в надлежащем намерении, - замены ржи чрез подбавку в хлебопечение; большею частью поедают их еще с осени печеные и вареные из лакомства. Есть, однако, надежда, что продукт сей умножится, ибо крестьяне узнали оного пользу"18 . Секунд-майор Давыдов из Ефремовского уезда писал: "Я мой картофель употребляю во многие приятные, пищи себе и людям и кормлю им телят и жеребят и нахожу весьма для них полезный вареный: выкармливаю на убой свиней, отчего бывают очень жирны и ветчина отменного вкусу. Выкормленная им птица - нежнее и вкуснее имеет мясо, и всякое животное с приятностью его ест; а крупный рогатый скот и свиньи едят весьма жадно, и нахожу сей плод в домоводстве весьма нужным иметь много. И соседи весьма в нем вкус узнали и, получа от меня семена, сеют только в огородах"19 .

 

На Харьковщине картофелеводство и в середине 90-х годов пребывало в эмбриональном состоянии. Общая площадь, занятая под картофель, по всем 14 уездам наместничества в 1790 г. составила около 2 га. Оказывается, помещики не осмеливались предпринимать опыт посадки картофеля в связи с побегами недавно закрепощенных крестьян. "Сей род нещастия такой, от которого все желания и способности доставать из недр земли сокровища совсем притупились, и навел на многих помещиков отчаяние и самую горесть, - плакался один богодуховский чиновник. - И чрез сей-то род нещастия многих из хлебных и древесных растений в заведении нет и из отчаяния заводить нет способности и охоты". Но если бы прекращены были побеги, то, по его словам, картофель можно было бы развести "великим количеством", не только в огородах,

 

 

15 Продолжение "Трудов" ВЭО. Ч. IX, 1789, стр. 116 - 117.

 

16 ЦГИА СССР, ф. 487, оп. 17, д. ПО, лл. 88, 99, 111.

 

17 "Труды" Московского общества сельского хозяйства. Вып. XIV. 1885, стр. 57 - 58.

 

18 ЦГИА СССР, ф. 91, оп. 1, д. 532, лл. 17 об., 18.

 

19 Там же, д. 326, лл. 1 - 2.

 
стр. 209

 

но "и на не приносящих ни малейшей прибыли болотных местах, кои легко можно высушить"20 .

 

Как на лишнюю обузу для себя смотрели на разведение картофеля помещичьи крестьяне Рязанской губерний. "Я должен был даже нерадивых крестьян наказывать за непосадку оного, - сообщал в 1794 г. рязанский губернатор Кологривов, - ибо раздам сам, чтоб садили, то некоторые лакомые его съедают, а трудиться и садить не хотят. Но ныне уже вошло в обычай - сами садят, и я его развел столько, что могу не токмо своих, но и имеющих во оном на развод нужду снабжать"21 . В общем-то, помещики внедряли картофель с расчетом и не без корысти. Многие из них прислушивались к рекомендациям западноевропейских помещиков, советовавших кормить картошкой дворовых только вечерами. Мотивировалось это тем, что "челядийцы сами картофель за столом Очищают" и в ущерб барским работам "долго за хищением его будут просиживать за столом, что для хозяина весьма не выгодно, а особливо в короткие зимние дни. А за ужином нужды нет, сколько б они за чищением его времени ни проводили"22 .

 

В какой-то мере распространению картофеля мешали предрассудки. Многие считали, что употребление его в пищу вредно. Даже В. А. Левшин был убежден, что "картофеля полезны нам, русским, может быть только в перемену пищи, но не для ежедневной". А крестьяне-старообрядцы уверяли, что картофель - это "чертово яблоко" и что от него пошли все несчастья рода человеческого после того, как в раю по наущенью дьявола Ева дала попробовать его Адаму. Под влиянием подобных толков выступил против посадки картофеля в 1794 г. священник Погостицкого погоста, Печорского уезда, Псковской губернии, Семен Иванов. Как сообщал уездный стряпчий псковскому губернскому прокурору, Иванов после пасхи обратился с призывом к своим прихожанам, чтобы они "не садили картофель, а у кого и посажен, чтобы вырыли вон, а буде сего кто не послушается и посадит картофель или посаженного из земли не выроет, то весь хлеб будет выбит градом". Для большей убедительности Иванов объявил, что дома он видел "сновидение с троекратным понуждением" идти в церковь, а в храме ему "был глас невидимый". По сведениям стряпчего, это "вероятию неподобное для умов человеческих произречение" подействовало только на отдельных крестьян. При обстоятельном расследовании выяснилось, что картофель выкопали лишь трое, у большинства же крестьян природная сметка взяла верх над религиозными предрассудками23 .

 

Подобные предрассудки наряду с суровыми климатическими условиями, несомненно, влияли на развитие северного картофелеводства. Предубеждение в отношении картофеля среди старообрядцев крепко держалось во многих северных деревнях вплоть до 40-х годов XIX столетия24 . В середине 90-х годов XVIII в. из семи уездов Архангельской губернии картофель сажали только в самом Архангельске, в его округе да на Соловецких островах. Усилия местных властей расширить посадки картофеля в начале прошлого века ни к чему не привели. Снова потребовались авторитет и помощь центральных властей. Накануне Отечественной войны 1812 г. архангельский губернатор адмирал Спиридов обратился в Петербург с просьбой прислать семена для посадки и опытных огородников для обучения крестьян. Просьба была доведена до Александра I, и последний распорядился отправить в Архангельск немцев-колонистов из Новосаратовской и Ижорской колоний Царскосельского уезда. Колонисты заломили несусветную цену и в конце концов отказались ехать в Архангельскую губернию. Вместо них был направлен в начале 1812 г. адъюнкт земледелия Г. И. Козлов, обучавшийся в Англии практическому земледелию в 1782 году. В помощь себе он пригласил опытных огородников, крестьян графа В. Г. Орлова из села Поречья, Ростовского уезда. Ярославской губернии, Никифора Алексеева и Петра Подорванова. В своем обязательстве ростовские огородники заверили Г. И. Козлова, что они знают, "как разводить всякого рода огородные овощи", и готовы (Алексеев - за 450 руб. в год, а Подорванов - за 350 руб.) отправиться в Архангельскую губернию, чтобы там "произращать огородные овощи", "все то показывать казенным крестьянам и приучить их к тому, а особливо стараться разводить картофель". Козлов по приезде в Архангельск скончался. На следующий год вместо Него направили чиновника Селезнева. Произведенные им посадки из-за холодного лета оказались не-

 

 

20 Там же, д. 542, лл. 136 об., 137.

 

21 Там же, д. 437, л. 8.

 

22 "Экономический магазин". Ч. XXX. 1787, стр. 354.

 

23 Государственный архив Псковской области, ф. 74, оп. 1. д. 451, л. 2, 1794 г.

 

24 ЦГИА СССР, ф. 398, оп. 6, д. 1294, лл. 23 - 26.

 
стр. 210

 

удачными. На огородах не собрали даже семена. По донесению губернатора Клокачева, "опыт двух годов занятий чиновника Селезнева ничего не произвел", и он был отозван25 . Потребовались новые усилия, прежде чем картофель в Архангельской губернии стал распространенной культурой. Но это произошло уже в середине XIX столетия.

 

Крайне медленно осваивали картофель в восточных районах страны. Из 13 уездов Вятского наместничества в пяти картофель вообще "не сеяли"26 , В огромной Пермской губернии академик Георги видел картофель лишь на некоторых огородах27 . В зачаточном состоянии было картофелеводство у помещиков и горожан обширного Симбирского наместничества. В Сибири распространению картошки препятствовали суровые климатические условия. В первой половине 90-х годов XVIII в. картофель за Уральским хребтом сажали, "разрезывая яблоки по грядам", в Тобольске и его округе, Курганском, Нарымском, Тюменском и Томском уездах28 . Экспериментальный характер носило картофелеводство в Восточной Сибири. Весомая посылка с семенами картофеля была отправлена по решению собрания ВЭО в 1786 г. на Камчатку29 . Но в то время камчатский очаг картофелеводства едва тлел.

 

Как видим, ни в одном районе России до конца XVIII в. картофель не стал "вторым хлебом". Поставленную правительством Екатерины II в 1765 г. задачу замены хлеба картофелем в неурожайные годы решить за 30 - 35 лет в условиях крепостнической системы хозяйства не удалось. "Вторым хлебом" картошка стала лишь после голода 1839 - 1840 гг., когда ее продвинули в поле, причем наибольшие успехи в расширении картофельников имели место в тех районах, где картофель начали использовать как техническое сырье.

 

 

25 Там же, оп. 81, д. 343, лл. 74 - 80, 99.

 

26 Там же, ф. 91, оп. 1, д. 540, лл. 8 об. - 9, 17 об. - 18, 30 об. - 31, 41, 52, 63, 74, 85, 97, 108, 119, 138.

 

27 Там же, д. 441" л. 98.

 

28 Там же, д. 533, лл. 47 об., 48, 74 об. - 75, 84; д. 534, лл. 5 об., 6, 18 об., 19, 28 об., 29, 38 об., 39, 53, 66 об., 67, 96 об., 97.

 

29 ЦГИА СССР, ф. 91, оп. 1, д. 28, л. 4 об.


Опубликовано 02 декабря 2016 года



Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Н. А. МАЛЕВАНОВ • Публикатор (): Basmach Источник: Вопросы истории, № 2, Февраль 1970, C. 204-211

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

РЕКОМЕНДОВАННЫЙ КОНТЕНТ Лучшее